Спустя пару дней тайник в заброшенном колодце был готов.

— Будем еще какое-то время изображать из себя напуганных, растерянных затворников, — предложил ротмистр. — Поглядим, что предпримут интересующиеся нами особы. Но сегодня один из нас должен отправиться в лавку за провизией.

Вызвался идти подпоручик. Минут через тридцать после его ухода невдалеке раздалось два выстрела.

Офицеры тревожно переглянулись и припали к окну.

— Ни черта отсюда не видно, — пробормотал мичман. — Зеваки из соседних домов повываливали на улицу. Направляются к перекрестку…

Приятели снова переглянулись.

— Надо идти, — хмуро заявил ротмистр. — Кажется, начались активные враждебные действия.

Убийство произошло метрах в ста от их дома. Подпоручик лежал с простреленной головой. Застывший взгляд его был устремлен уже в иной мир. Чуть поодаль на мостовой валялось два бумажных кулька с едой.

Вокруг убитого собрались несколько жителей Круцембурской улицы. Шло бурное обсуждение случившегося. Обитатели окрестных домов изредка бросали настороженные взгляды на русских.

Внезапно из-за поворота выкатилось такси. А потом произошло, как в рассказе Карела Чапека: труп русского увезли в больницу на такси.

Поручик и мичман хотели было тоже сесть в машину, однако водитель запротестовал:

— Нет, нет, господа!.. Вам негде разместиться в кабине. Так что отправляйтесь в больницу самостоятельно. Она в пятнадцати минутах ходьбы.

Офицеры вопросительно взглянули друг на друга.

— Не будем спорить, — шепнул приятелям ротмистр. — Тут ведь недалеко…

Но путь до больницы на самом деле оказался раза в два длинней, чем назвал шофер.

Дежурный санитар выслушал русских, с изумлением выпятился на них и покачал головой.

— Сегодня, слава богу, никаких убитых нам не доставляли.

— А может, поблизости есть еще какая-то больница? — с надеждой поинтересовался мичман и протянул санитару монету.

Тот достал карандаш и записал на газетном обрывке два адреса.

— Только в эти заведения могли доставить убитого, — пояснил санитар. — Больше в Праге некуда.