Наверное, русские офицеры обладатели «Рубинового Орла», ничего не знали о салоне Иегудия. В самом начале Первой мировой войны это заведение закрылось. Годы лихолетья разметали его былых посетителей по разным странам, а мировая бойня, тиф и «испанка» многих из них унесли в иной мир.

Немногие любители оккультизма, оставшиеся после войны в Праге, редко вспоминали свои прошлые таинственные увлечения. Теперь у них появились другие цели и заботы.

^{Еврейский квартал}

Состарившийся Иегудий по-прежнему успешно занимался коммерцией и коллекционировал антиквариат. С годами он стал очень скрытным, хотя по-прежнему любил почудить и ошарашить своими поступками народ.

Когда посыльный принес офицерам приглашение от Иегудия, все четверо сразу поняли, что коммерсанта интересует «Рубиновый Орел». Вскоре они прибыли в дом на Мелантриховскую улицу.

Перекосяк встретил их приветливо, но не стал терять время на пустые, банальные разговоры о погоде и здоровье.

— Пташка не пострадала от ваших переездов и всяческих приключений? — сразу взял быка за рога Иегудий, едва усадив гостей за кофейный столик.

Офицеры переглянулись в нерешительности.

— Не осторожничайте, господа, — усмехнулся Перекосяк. — Я знаю столько всего, что меня уже без толку опасаться. К примеру, у вас, ротмистр, в нагане, который вы умело скрываете под пиджаком, всего три патрона. Могу показать, какой величины родинка на заднице покойного Платоши Хмеля. А если желаете, сообщу, по каким городам в поисках вас рыскают со своими подручными англичане Джеферс и Моуди. Впрочем, они такие же Джеферс и Моуди, как я солист Мариинского театра… Мне продолжить?

— Нет-нет, достаточно — Ротмистр от волнения откашлялся. — Мы и так убедились в вашей информированности.

Иегудий самодовольно улыбнулся.

Офицеры снова переглянулись.

Поручик подался вперед, к хозяину дома.

— А не могли бы вы, господин… пан…

Перекосяк всплеснул руками.

— Для вас я просто добрый старина Иегудий. Обойдемся без церемоний. В моем доме все по-простецки. Так что вы хотели услышать насчет моих возможностей?

— Ну, в общем… Мы бы хотели узнать, где конкретно ищут нас англичане… — нерешительно произнес поручик.

Перекосяк не сдержался и залился дребезжащим смехом.

— Ай, славно! Да, конечно же, сообщу! И об англичанах, и о других, кто идет по вашему и «Рубинового Орла» следу. Но!.. — Хозяин дома сделался серьезным и поднял вверх указательный палец. — Сделаю я это, молодые люди, лишь после завершения нашей сделки.

Все четверо офицеров молча кивнули, а мичман достал из-за пазухи завернутое в тряпицу драгоценное изваяние.

Иегудий мгновенно преобразился. С ловкостью фокусника он извлек откуда-то из карманов пиджака вначале одну лупу, затем — вторую…

Несколько минут Перекосяк миллиметр за миллиметром, осматривал «Рубинового Орла» — то через одно, то через другое увеличительное стекло. Потом наконец, как после тяжелой работы, откинулся на спинку кресла.

— Ай, славненько! Да-а-а, молодые люди, это действительно самое дорогое изваяние птицы, известное современному человеку. Удивительно: такая бурная жизнь у него — и ни одной царапины или повреждения…

— И во сколько вы оцениваете это чудо? — робко поинтересовался подпоручик.

Иегудий ответил не сразу. Вначале прикрыл глаза ладонью, словно отдыхал от сияния рубинов.

Офицеры напряженно ожидали.

— Я думаю, молодые люди, — наконец медленно и с наигранным безразличием заговорил Перекосяк, — тысяч сто фунтов стерлингов будет справедливо…

— П-п-позвольте! — изумился мичман и даже поднялся из-за стола. — «Рубиновый Орел» стоит во много раз больше!..

Иегудий по-отечески улыбнулся.

— Безусловно… И я дал бы вам за него полтора, а может, и два миллиона. Однако в том случае… — Перекосяк подмигнул мичману. — Если бы «Орел» был вашей законной собственностью и не имел за собой кровавого шлейфа… Вы, конечно, сейчас можете возмущаться, не соглашаться с моим предложением, но, поверьте, в Европе и даже в Америке вам никто больше не даст за эту вещицу с запятнанным прошлым. А сто тысяч — деньги немалые!

Взгляд Иегудия сделался жестким.

— Советую не горячиться и дать мне ответ не сейчас, а, скажем, через день-два. Затягивать с решением тоже не следует. Ваши недруги могут весьма скоро отыскать вас в Праге…

Ротмистр недовольно поднялся из-за столика:

— Мы немало рисковали из-за этой драгоценности, а вы, сударь, попросту пользуетесь нашим шатким положением в Праге…

Остальные офицеры тоже поднялись. По выражению их лиц было видно, что они согласны с ротмистром.

— Воля ваша, господа! Но помните: у вас есть только пара дней на размышление, — улыбнулся в ответ Иегудий и сделал знак, что разговор окончен.