– Что значит «Люк Скайуокер погиб»?
Голоизображение владыки Макабра было всего в полметра высотой, но сама его поза, его нечеловечески мертвенно-бледное лицо и кипучая злоба, сочившаяся из каждого слова, заставляли командира эскадрильи Норриса Пранга нервничать и ощущать себя простым ничтожеством, кашиикской паукомышью, очутившейся под пяткой вуки.
Он угнетенно сглотнул и крепче прижал свой блестящий черный летный шлем к неприятно вспотевшей подмышке. В черном цвете доспехов его радовало одно: пот был не слишком заметен, даже если и просачивался через ткань на стыках и тонкой струйкой стекал по нагрудной пластине – а именно это произошло, когда владыка Ар Макабр начал улыбаться.
Интересно, а зубы у владыки всегда были такие огромные? И такие белые… И даже, пожалуй, заостренные?
Он не помнил. На самом деле, именно сейчас он не мог вспомнить, случалось ли такое, чтобы Макабр при нем когда-нибудь улыбался. До этого момента. Что не сулило ему в будущем ничего хорошего.
Может, именно поэтому его непосредственный начальник, командир летного подразделения Клик, настоял на том, чтобы он подал рапорт лично.
– Я думал… эм-м… думал, владыка, что владыка обрадуется этим новостям.
– Неужели?
– Ну, э-э… Смерти Люка Скайуокера, – храбро боролся со страхом Норрис Пранг. – Ведь это наносит повстанцам непоправимый урон…
– Гораздо более непоправимый урон это наносит мне. Расскажи снова. И помедленнее.
– Гравитационная гильотина сработала так, как и ожидалось, хотя повстанцы и ударили первыми, – начал пилот.
– Мы знали, что они так поступят.
– И, хотя повстанческий флагман не был уничтожен полностью, гильотина сумела расколоть его на три части. Две из них, наиболее крупные, все еще висят на орбите безжизненными обломками. Третья, поменьше, включающая в себя капитанский мостик, на котором сохранились некоторые…
– Коммандер…
Пранг снова невольно сглотнул:
– Да, владыка?
– Расскажи мне, как ты собираешься поймать Люка Скайуокера.
– Поймать?.. Владыка, единственное свидетельство того, что он там находился, – это одно-единственное незашифрованное сообщение, которое легко может оказаться уловкой.
– Уловкой? Скайуокер не прибегает к уловкам. Кто-то посадил треть мон-каламарианского крейсера на планету на одних маневровых двигателях – вот бесспорное доказательство. Это дело рук Скайуокера.
– Владыка, мостик взорвался при посадке!
Черные, как сам космос, зрачки Макабра угрожающе сузились.
– Если бы Люк Скайуокер погиб, я бы почувствовал это во Ть… в Силе. Найдите его, коммандер. Найдите и приведите ко мне. Живым. С ним ничего не должно случиться, вы понимаете? Помните, что от ваших действий зависит ваша собственная жизнь.
Пилот энергично отдал честь:
– Будет сделано, владыка!
Люк с трудом взобрался на внешний склон воронки, выбитой в земле взрывом, который окончательно разрушил его флагман. Склон представлял собой кольцо оплавленной вулканической породы высотой пять метров посреди каменных холмов, которые и сами были грудами камней – простых или оплавленных. По сути, отсюда вся планета выглядела просто скоплением колотых и оплавленных булыжников: куда ни кинь взгляд, всюду виднелись тускло-красные, бледно-голубые, ядовито-зеленые и грязно-желтые наплывы – выходы минералов на поверхность – и радужные металлические отметины от ежедневных метеоритных бомбардировок.
Юноша распластался у кромки кратера и осторожно поднял радиационный датчик над краем. Он сделал это своей искусственной рукой. Спасшиеся со «Справедливости» смогли добыть из-под обломков очень скудные запасы бакты, и ее уже не хватало раненым, так что ни к чему было добавлять к числу потерь лишнее радиационное заражение.
Внизу, позади, его ждал R2-D2, подпрыгивая с опоры на опору и насвистывая предупреждения.
– Знаю-знаю, – отвечал ему Люк, косясь на датчик. – Но я должен убедиться, что корабль полностью уничтожен: не могу же я позволить противнику завладеть мон-каламарианской техникой следующего поколения.
Дроид просвиристел что-то ворчливое, и Люк не сдержал улыбки:
– Как только приведешь в порядок колесико, ты снова сможешь этим заниматься. А пока, увы…
На этот раз в трели астромеханика прозвучали оправдывающиеся нотки.
– Если бы ты так же заботился о себе, как обо мне, мы бы тут не разговаривали. По-моему, ты переобщался с C-3PO.
Датчик загорелся поочередно голубым, красным и снова голубым; уровень радиации был достаточно низок, чтобы Люк мог рискнуть высунуться и осмотреть воронку. В самой низкой точке воронка была глубиной всего пятнадцать метров, зато в диаметре расходилась на целые сотни: пористая вулканическая порода, по всей вероятности, погасила большую часть энергии удара. Что до самой «Справедливости», то Люк видел, что подрывные заряды, как и любые другие механизмы мон-каламари, сработали весьма эффективно: вокруг не было заметно ни единого обломка корабля крупнее человеческого кулака. Можно было поозираться еще, но удушающе горячий ветер бросал клубы пыли прямо в лицо.
Он юркнул обратно за край, борясь с желанием потереть глаза, чтобы выступившие слезы вымыли из них песок, но в отсутствие бакты получить царапину на роговице означало бы весьма скверный исход. Джедай задержал дыхание и потратил пару секунд на то, чтобы поплотнее затянуть лоскут от гимнастерки, который носил на лице. Вдыхать эту пыль было еще вреднее, чем тереть ей глаза.
Но пыль – это еще полбеды: сама атмосфера планеты была весьма едкой. Он не пробыл на поверхности и часа, когда в горле началось жжение, и с каждым вдохом оно усиливалось.
Настойчивая встревоженная трель вырвала Люка из раздумий, и он повернул голову:
– Что такое?
Астродроид высветил голопроекцию: голубоватые огненные стрелки летели вперед, навстречу кривой линии, обозначавшей поверхность планеты. Юноша прикусил нижнюю губу и повернулся к югу, где оранжевое небо уже алело из-за надвигающейся метеоритной бури.
– Отлично… – Он вытащил комлинк и переключил его на командную частоту «Справедливости». – Тубрими! Тубрими, ответь.
В ответ послышался только шум помех. Сильно ионизированная, насыщенная окисями металлов атмосфера Миндора в лучшем случае сильно затрудняла передачу сообщений. Мощности корабельного передатчика хватало только на то, чтобы отправить подпространственную передачу на один-два километра, особенно во время пылевой бури, ведь сама пыль в основном и состояла из этих окисей – остатков метеоритов и камней, разбитых метеоритами. Со своего места Люк мог даже разглядеть пещеры, где укрылся экипаж, – в паре километров от него, за грядой холмов, но сигнал комлинка попросту не мог пробиться сквозь помехи.
– R2! Перешли Тубрими и Стоннарту предупреждение по узконаправленному лучу! Пусть уйдут с периметра обороны и укроются в пещерах…
Юноша нахмурился: в Силе внезапно произошел всплеск эмоций: потрясение, паника, ужас, гнев… И там, в пещерах в двух километрах отсюда, он увидел пурпурные и ярко-белые вспышки: бластерный огонь, взрывы термических детонаторов. Там шел бой!
Астродроид вопросительно засвистел.
– Нет, не надо, просто поспеши в укрытие! – приказал Люк, спрыгивая с края воронки. – Я скажу им сам.
На бегу он сорвал с пояса световой меч.
Лейтенант Тубрими смял в здоровой руке распечатку расшифрованного импульсного сигнала и поднялся.
– Что ж, вы слышали приказ, – обратился он к двум мичманам, работавшим у передатчика. Его огромные черные глаза вращались в такт словам. – Пакуйте все и без промедления бегите в пещеры! Все спрятать до тех пор, пока нас не отзовут!
Каждый шаг точно пикой пронзал его сломанное плечо, несмотря на фиксирующую пену, наложенную десантником-санитаром. Может быть, когда для всех остальных раненых минует опасность, останется немного бакты, и тогда…
– Майор, – позвал он, приблизившись ко входу в пещеру, – генерал Скайуокер приказал собрать…
Он осекся: пещера внутри пустовала.
Не было ни санитаров, ни даже раненых… Все просто исчезли, оставив только груды спасательных одеял, фляжек с водой и старых бактовых повязок.
Мон-каламари ошеломленно позвал еще раз:
– Майор Стоннарт? Эй, что у вас происходит? Есть тут кто-нибудь?
И у него за спиной разом раздалось несколько бластерных очередей и оглушающих взрывов термических детонаторов, а следом послышались голоса: кто-то орал приказы, коротко вскрикивали раненые десантники. Тубрими рванул обратно – туда, где мичманы разбирали передатчик. Сейчас тарелка передатчика покоилась на боку, его антенна покачивалась под песчаной поземкой, а сами мичманы пропали.
Он перебрался через складку земли и успел увидеть одного из них: тот лежал на спине и расширенными от ужаса глазами таращился вверх, утопая в твердом камне, будто вулканическая скала была густым маслом… Мон-каламари прыгнул, чтобы схватить мичмана за руку, но тот уже скрылся из виду, поглощенный землей… А камень, который сомкнулся вокруг него, стал вновь твердым и холодным. Но когда Тубрими снова поднялся, ошарашенно оглядываясь по сторонам в поисках сотен десантников и членов экипажа крейсера, что-то коснулось его лодыжки, и все покрылось мраком.
Бой окончился еще до того, как Люк достиг пещер. Подкрепляя прыжки Силой, он перемещался с камня на камень так быстро, что почти летел, и это избавляло от необходимости смотреть, куда ступают ноги. Два километра юноша одолел примерно за две минуты.
Сражение просто прекратилось. Никто не уводил пленных, никто не уносил раненых. Не происходило вообще ничего.
Нигде не было тел – ни внутри пещер, ни снаружи. Нигде не было видно ни экипажа корабля, ни десантников. Ни астромехаников, ни дроидов-медиков. И единственным звуком посреди тишины был лишь шорох песка, вздымаемого ветром, и потрескивание остывающих камней. Воздух в пещерах еще пах озоном после бластерной перестрелки, и желтые пятна окалины еще сияли там, где были подорваны детонаторы. Люк не стал доставать свой бластер и прикрепил меч обратно к поясу. Сейчас он не чувствовал никакой угрозы.
Пол в пещерах был усеян одеялами, старыми бактовыми повязками, сухпайками и флягами с водой. Валялось даже несколько карабинов DH-17, излюбленного оружия десантников. Люк бродил по пещерам, полуопустив веки, водя кончиками пальцев по стенам. Он ощущал отзвуки тех чувств, что бушевали здесь, когда он находился вдалеке отсюда, у края воронки. Но сейчас это было просто эхо в Силе. Он завел целое войско в ловушку и каким-то образом ухитрился потерять из виду несколько сотен солдат. Их взяли в плен? Кто? Разумеется, не имперцы… Их убили? Как? Распылив на атомы? Не осталось даже кучки пыли… Невероятно. Невозможно в принципе.
Это было даже не огорчение – масштаб события был слишком велик, чтобы вызвать адекватную эмоциональную реакцию. Люк был просто ошеломлен. Оглушен произошедшим.
У него подкосились колени, и он привалился к стене пещеры, уронив голову на грудь.
– Бен! – позвал он тихо, печально, безнадежно. – Бен, ты слышишь меня? Что я должен был сделать? Учитель Йода, как я должен был поступить?
Ответом ему было лишь шуршание песка, переносимого ветром. Ясно одно – он поступил неверно.
Джедай соскользнул по стене и сел, прислонившись спиной к камню. Откинул голову назад и зажмурил глаза. И внезапно ощутил: неверно было все.
Каждый раз в своей жизни он делал неверный выбор. Перед его мысленным взором предстали все, кто погиб из-за него. Все, кто был из-за него ранен. От Миндора до Эндора, а потом и до Явина – и даже те два тела, которые лежали, все еще дымясь, у разбитой двери влагодобывающей фермы Ларсов.
«Наверное, я почему-то решил, что все закончилось. Что наступил счастливый конец. Мне казалось, что он наступил… Я хочу сказать – разве я не сделал все, о чем вы меня попросили? Учитель Йода, вы хотели, чтобы я прервал правление ситхов. И они исчезли.
Бен, ты просил меня уничтожить Дарта Вейдера. Я выполнил и эту просьбу. Отец… Даже ты, отец… Ты сказал, что вместе мы свергнем Императора. И мы свергли его. С ним покончено. Но это еще не конец… Он никак не настанет».
На пещеру обрушилась каменная буря, и своды затряслись, точно под артиллерийским обстрелом. Люк опустил голову, но остался сидеть; метеориты молотили по каменным холмам, из-за чего пыль и песок сыпались юноше за воротник.
«Наверное, я до сих пор вроде как надеялся, что „жили долго и счастливо“ бывает по-настоящему. Пусть даже не для меня. Я был готов умереть. Я до сих пор готов… Я говорю об остальных. Иначе ради чего мы прошли через все это? Мы по-прежнему воюем и всегда будем воевать… Получается, что я никого на самом деле и не спас…»
«Нет прошлого, – так сказал однажды учитель Йода, – и лишь вообразить можно будущее. Настоящее есть только, даже в вечности». Люк всегда толковал это так: «Не переживай из-за того, что уже сделано, и не задумывайся о том, что станешь делать потом, – лучше делай что-то сейчас».
Чудесный совет… Но если бы он только понимал, хотя бы чуточку, что следует сделать. Может, имей он больше генеральского опыта, он имел бы представление: искать ли ему пропавших или вернуться на место крушения и ждать, когда его подберут. А может, стоило поискать способ отправить сигнал силам ОГБР в космосе.
«Мне не нужно было соглашаться на эту должность. Я просто не понимаю, как должен поступать генерал. Знаю только, что делать джедаю…»
Люк поднял голову.
«Точно. Я же знаю, как должен поступать джедай. Для начала уж точно не рассиживаться на месте, жалея себя».
Теперь, когда он об этом подумал, земля уже перестала содрогаться, и рокот бури снаружи сменился гулом множества сверхзвуковых хлопков. Юноша поднялся и вышел из пещеры.
Небо кишело СИД-истребителями, проходящими поисковым строем выше скорости звука.
Люк снял с пояса меч и надавил на кнопку включения. Сияющий зеленый клинок издал скрежещущий гул, когда его плазма впитала немного песка, витающего в воздухе. Истребитель снизился, чтобы его пилот мог поближе взглянуть на происходящее внизу, и юноша, улыбнувшись, взмахнул мечом, точно работник космопорта, направляющий корабль на посадку.
Затем он убрал меч и уселся на теплом камне в позе для медитации, скрестив ноги и сложив руки на груди.
Он застыл в ожидании. Сначала СИДы просто выписывали над ним круги, затем появились штурмовые транспорты и стали приземляться в нескольких сотнях метров от него. Несколько сотен штурмовиков в черных доспехах шеренгами высыпали наружу и двинулись на него широкой дугой, выставив вперед оружие. А он продолжал ждать. Наконец штурмовик с планкой командира летного подразделения на грудной пластине осторожно приблизился к нему и позвал по имени:
– Генерал Скайуокер!
И тогда Люк встал.
Штурмовики в строю напряглись, и несколько сотен бластерных карабинов поднялись в позицию для стрельбы.
Командир летного подразделения начал снова:
– Генерал Скайуокер! Вы ведь Люк Скайуокер?
– Фраза, конечно, порядком затертая, но… отведите меня к своему главарю. – Юный джедай протянул имперцу свой выключенный меч на раскрытой ладони. – Ну а если, по-вашему, фраза и впрямь сильно истрепалась, то все равно отведите.
R2-D2 скоротал метеоритную бурю в уютной лавовой пещере у края воронки, хладнокровно починяя свою неисправную конечность. Когда удары небесных камней грозили вмешаться в процесс – земля вздрагивала так, что маленький дроид подпрыгивал в своем убежище, как торанийский прыгающий камень в стаканчике для игральных костей, – R2 просто вкручивал четыре своих дополнительных манипулятора в стенки пещеры, чтобы достигнуть устойчивости, и продолжал работу. При таком разнообразии встроенных инструментов ремонт прошел вполне успешно, но R2 все же создал в своем эксплуатационном архиве файл-напоминание о том, что в следующий раз, когда он окажется в полностью оснащенной ремонтной мастерской, нужно будет заменить конечность на новую.
Вскоре грохот каменной бури утих, и аудиодатчики дроида засекли характерный свист воздуха, проходящего через аккумуляторные панели СИД-истребителей – такой звук всегда сопровождал их полет в атмосфере. Встроенный алгоритм оценки угрозы рассудил, что источники звука находятся в нескольких километрах выше, а значит, на короткий промежуток времени можно было относительно без риска выглянуть наружу. Сначала из пещеры высунулась выдвижная мини-тарелка, с помощью которой R2-D2 наскоро проверил округу на наличие работающих дроидочувствительных сканеров; не обнаружив ничего, он втянул все манипуляторы, выдвинул исправную наконец двигательную конечность и с шумом выкатился на поверхность планеты.
– Вот ты где, мой красавчик!
Этот крик датчики R2 зарегистрировали как последовательность аудиоимпульсов, чьи волновые характеристики свидетельствовали о том, что их издавал человек мужского пола, говоривший на общегалактическом языке с отчетливым акцентом уроженца Внутреннего кольца. Астромеханик немедленно сохранил эту запись в логах памяти, поскольку по долгому опыту знал, что C-3PO получал массу дроидного аналога человеческого удовольствия, когда анализировал особенности взаимодействия гласных и согласных звуков, дабы определить планету и регион происхождения не только самого говорившего, но и его родителей, друзей детства, учителей и, если таковые имелись, жены или мужа, а то и нескольких. Сам R2 был уверен более чем на семьдесят три процента, что этот акцент был миндорским, но его вполне устраивала перспектива предоставить подлинному эксперту сделать конечные выводы. В конце концов, каждый дроид должен иметь свою специальность… А C-3PO уже довольно давно с весьма неприятной, достойной иного человека настойчивостью утверждал, что в подобных вопросах он превосходит любого. И поэтому астромех также создал файл-напоминание о том, чтобы разыграть полное невежество при следующей встрече с протокольным дроидом, дабы предотвратить, по его расчетам, около тридцати семи минут бессмысленного брюзжания.
Встроенный алгоритм оценки угрозы также зафиксировал местоположение источника крика: он находился примерно в восьмидесяти семи градусах относительно северного полюса планеты и на расстоянии менее трех метров от R2-D2. И поэтому, когда человек схватил маленького дроида, взломозащитные конденсаторы последнего были уже полностью заряжены и готовы дать отпор.
– Эона! Он у меня! Я его держуо-о-ойгх… – раздался новый крик, и этот самый «уо-о-ойгх» стал следствием выпущенного дроидом электрического разряда, который отбросил человека на метр назад. Неудачливый ловец скорчился на затвердевшей лаве, а с его полуобуглившихся перчаток посыпались искры.
– Боуки! – крикнул другой, но с тем же акцентом. – Этот маленький паршивец убил Боуки! Дай сюда ионный бластер…
– Прекратить! – Этот голос, в противоложность двум первым, принадлежал человеку женского пола, которая, судя по командирским ноткам, явно привыкла к немедленному повиновению. – Убери бластер, Трипп.
– Но… Он же убил Боуки…
– Он не умер – просто научился не распускать руки. А теперь убери бластер, иначе я возьму его сама и затолкаю тебе в глотку.
– Но я же только…
– Трипп…
– Хорошо, Эона… Но нельзя же придираться к тому, кто просто…
– Очень даже можно. А теперь отойди. Я хочу пообщаться с этой штуковиной.
Среди камней началось движение. Оптические датчики R2 восприняли картину так, будто сама лава ожила и решила подойти к нему поближе. Это было абсолютно незнакомым для него зрелищем, и маленький дроид из чувства долга принялся записывать в свои банки данных приближение лавы.
Одновременно с этим астромеханик подверг запись многоспектральному анализу и, считав показатели излучения теплового и биоэлектрического полей, обнаружил, что под личиной оживших камней скрываются девятнадцать людей, одетых в лаву: эти бойцы соорудили грубый аналог доспехов имперских штурмовиков, каким-то образом прикрепив кусочки лавы к изношенным защитным комбинезонам. И, как дроид записал в заметке к видеофайлу, это являлось поразительным примером бесконечной человеческой изобретательности в области камуфляжа.
– Эй, малыш, – поздоровалась властная женщина, подойдя к нему с раскрытыми пустыми ладонями. Она слегка наклонилась, вероятно опасаясь, что тот поведет себя точно сердитый детеныш шиставанена. – Что ты тут делаешь совсем один, в таком-то месте? Ждешь кого-то?
– Эта рухлядь только старьевщика и дожидается, зуб даю, – встрял тот, которого назвали Триппом. – Интересно, сколько ему лет? А будь он не дефектный, кто бы его тут оставил? Я бы сказал, что надо шмальнуть по нему из бластера и разобрать на запчасти…
– А вот что скажу я: не лезь с такой дурью, – огрызнулась женщина и, повернувшись к астродроиду, снова перешла на дружелюбный, ласковый тон: – Не обращай на него внимания.
– Но… Послушай, Эона, я серьезно! Наши последние три астромеха работают на соплях – но и они, поди, поновее этого будут. Нам позарез нужны запчасти!
Лицо женщины приняло выражение, которое оптико-аналитический алгоритм R2 не смог распознать, и тогда немедленно сработала система оценки угрозы: астродроид решил, что будет благоразумно предупредить этих людей о возможных последствиях агрессивных действий.
Быстрый поиск в архивных данных выдал запись спасения Хана Соло на Татуине – хаотичной драки над провалом Каркун на борту парусной яхты Джаббы Хатта. Дроид внес нужные правки, вставив куски из более свежей записи: заменил стражников-гаморреанцев и других слуг преступного главаря на людей в своебразных доспехах из кусочков лавы, а также поменял палубу хаттского судна на миндорскую пустошь. Процесс занял всего лишь семьдесят восемь сотых секунды, и по его завершении R2 включил голопроектор, чтобы показать свою работу: крохотный голографический Люк Скайуокер, сжимая в руках сияющий зеленый меч, запрыгал, закружился и закувыркался посреди похитителей астродроида, поражая их стремительными ударами со всех сторон.
– Что это за чушь? – вопросил Трипп. – Это маленькое чудо-юдо нам угрожает?
– Заткнись. – Женщина, которую звали Эоной, опустилась на одно колено и наклонилась, чтобы получше рассмотреть голозапись. На мгновение ее лицо смягчилось, глаза расширились, а в голосе прозвучало благоговение: – Это же джедай…
– Ты что, веришь этому паршивцу? – Трипп покачал головой, поглаживая РЭМИ-бластер – специальное оружие против дроидов, стреляющее электромагнитными импульсами. – Я еще не родился, когда Империя их всех истребила.
– А я тогда уже родилась. – Женщина пристально всмотрелась в изображение Люка. – Этот паренек – явно джедай. Вот кого ждет наш дроид. И я думаю, нам стоит подождать вместе с ним. Я охотно побеседую с этим джедаем, когда он наконец объявится. Он бы нам очень пригодился.
– А если явится кто-нибудь другой, а не джедай?
Эона встала, и остатки дружелюбия слетели с нее, как ненужная шелуха.
– Тогда мы заберем у него корабль и бросим его плавильщикам. – Она пожала плечами. – Зачем перенапрягаться и убивать его самим?
Штурмовой транспорт сел на широком посадочном поле в тени турболазерных вышек. Один из штурмовиков в черной броне указал бластерной винтовкой на выход:
– Вперед!
Люк окинул взглядом вышки, затем сотни штурмовых кораблей, стоявших аккуратными рядами, и, наконец, скважины высоко на склонах вулкана, близ которых роились СИД-истребители.
Штурмовикам явно было все равно, что он может в подробностях рассмотреть их систему обороны. Но удивляться было нечему: юноша и не предполагал, что его могут отпустить.
Его окружил целый взвод солдат в сверкающих черных доспехах с оружием на изготовку. Два штурмовика позади целились из бластерных карабинов ему в спину, держа палец на спусковых крючках. Сержант шел впереди. А на расстоянии, позволяющем видеть всех и сразу, замыкал процессию некий, как показалось Люку, сановник.
Вместо брони этот субъект был одет в темный костюм и накидку, которые цветом и покроем смахивали на облачение Дарта Вейдера, а также в занятную не то шляпу, не то шапку – угольно-черный вариант причудливого полумесяца, который носил на голопроекциях так называемый Ар Макабр. У предполагаемого чиновника было бледное неподвижное лицо и угольно-черные глаза, как у Макабра. Люк мог бы подумать, что это и есть сам местный властитель, если бы под складками угольно-черного плаща не проглядывали обводы тела низенькой, пухленькой женщины.
Она несла в руках его световой меч и имела отчетливую ауру темной стороны.
Женщина проделала с ним весь путь на штурмовом транспорте, который доставил его сюда от пещер. Она не произносила ни слова, но малейший ее жест заставлял любого солдата рьяно исполнять свои обязанности. А здесь, на военной базе, посреди сотен, тысяч штурмовиков Люк заметил еще несколько десятков таких шапок-полумесяцев. У их носителей были одинаковые лица – должно быть, голомаски, – и черные штурмовики относились к каждому из них с неизменным почтением. Вокруг не было видно солдат других родов имперских войск – только штурмовики и эти темные Лунные Шапки.
И от Лунных Шапок смердело темной стороной: их неестественная аура была почти осязаемой. Люк с закрытыми глазами мог отследить их передвижение, руководствуясь чувством отвращения.
Средства обороны базы не впечатляли: всего пять турбоионных сдвоенных пушек класса «поверхность-орбита» и два кольца турболазерных батарей, которые, по всей вероятности, были настроены на отражение атак с поверхности, например танковых. Разумеется, это были стационарные сооружения; какими видами военных кораблей обладал военачальник, оставалось только догадываться, так как сама база, похоже, была выдолблена в толще вулканического конуса более чем пяти километров в поперечнике. Люк прикинул, что если немного потесниться, то внутри можно разместить почти всю ОГБР, и еще место останется – особенно учитывая, что определить, на какую глубину уходят эти обширные, пышущие паром пустоты, было невозможно.
Почти у самой верхушки вулкана, в центре круга, образованного пушками класса «поверхность-орбита», находилась какая-то одиночная огневая позиция, укрытая бронированным панцирем. Юноша повернулся к одному из штурмовиков, который шел сбоку, и указал ему на объект:
– Расскажи, что это такое.
Люк ощутил вибрацию в Силе и, глянув через плечо, успел увидеть, как Лунная Шапка прикасается пальцем к губам, а затем опускает руку. Один из шедших позади солдат приложил джедая по почкам дулом своего карабина – и довольно крепко.
– Ты же слышал ее.
– Слышал?
– Не разговаривать. Мы знаем, на что способны джедаи.
Люк пожал плечами и зашагал дальше, двигаясь скованно, пока боль в спине не улеглась.
– Пожалуйста, не бейте меня.
В ответ его приложили прикладом карабина сзади по голове так, что юноша рухнул на колени.
– Ты что, меня не слышал?
Люк снова выпрямился и подождал, пока мир перед глазами не перестанет кружиться. Он выдержал паузу и оглянулся через плечо:
– Я тебя слышал. Но я не вижу особенной причины повиноваться.
Предупрежденный своевременным шепотом Силы, юноша развернулся и ловко перехватил живой рукой приклад карабина, не позволив ударить себя вновь.
– Я сказал – пожалуйста.
Всполошившийся штурмовик попытался вырвать карабин, но Люк усилил хватку и, позволив Силе наполнить свою руку мощью, раздавил приклад на пластитовые ошметки. Другой солдат выругался и нажал на спусковой крючок, но юноша уже другой рукой – искусственной, которая заменила ему ту, что отсек отец, – описал дугу вслед за движением дула и поймал все пять зарядов прямо на ладонь.
– И пожалуйста, не стреляйте в меня. – Он приоткрыл ладонь, дружески пожав плечами, и ошеломленные штурмовики уставились на единственное последствие бластерного огня, отраженного Силой, – маленькое колечко дыма над его ничуть не пострадавшей рукой. – И пусть сегодня больше никто не умрет. Вы как, согласны?
Солдат презрительно усмехнулся:
– Скажи это владыке Макабру!
– Я так и сделаю, – ответил Люк. – Именно за этим я сюда и пришел.