Бабушка Дилинор едва не столкнулась с внуком и учителем на узкой тропке, ведущей в горы. Она сегодня решила подняться к мазару, чтобы попросить того чудодейственного лекарства, от которого выздоровел Гулям. Как знать, может, он сам или кто из его друзей ещё раз поранит палец, и тогда драгоценное лекарство будет у неё под рукой.

Медленно шла она по тропке и вдруг услышала: стонет кто-то в кустах.

Остановилась, спросила:

— Кто тут?

Раздвинула кусты и увидела: лежит лицом в траве человек и трясётся, плачет. Тронула за плечо, шагнула ближе:

— Что с тобой, сынок? Может, помочь чем?

А он, испуганный, вскочил на ноги. Так это же тот, третий, что у мазара прислуживает. Прислужник замер в нерешительности. А бабушка снова:

— Что с тобой?

Тут он увидел в её руках баночку для мази, понял, куда она идёт, и вдруг закричал:

— Не ходи, обманщик он! Я сегодня всё узнал… Ухожу от него.

Растерялась Дилинор, выронила баночку, села на траву — ноги отказали. Спросила тихо:

— О чём ты?

А он как закричит опять:

— Я ведь за ним шёл! Верил. Думал, аллах ему силу дал. А он в аллаха не верит.

Бабушка Дилинор взялась за сердце:

— Ишанам не верит! Горе нам!..

— У меня отец ишаном был, — задыхаясь, говорил служитель мазара. — Меня в святой вере воспитали. Я в школу не пошёл. Стал аллаха славить. А этот всю душу во мне перевернул. Больше не могу. Разбивает он во мне веру.

Он увидел в траве баночку, схватил её, отшвырнул далеко в кусты.

— Не бери у него лекарств. Если бы ты знала, откуда они…

Хотел что-то ещё сказать, потом махнул рукой и скрылся.

А бабушка Дилинор так и осталась сидеть, встревоженная, недоумевающая. Как же так? Сам главный ишан отводит веру людей от аллаха? Чего не досказал ей этот несчастный?

Ей уже не под силу было идти вверх. Она поискала глазами баночку, не нашла её и спустилась вниз, в кишлак, так и не добыв чудодейственной мази.

Весь день была бабушка Дилинор сама не своя: всё стояли перед ней безумные глаза служителя, звенел в ушах взволнованный, полный ненависти голос.

Кажется, первый раз в жизни она была довольна, что внука нет дома. Она не ждёт его, не вслушивается в насторожённую тишину, не выходит за дувал. Она лежит без сил на своих одеялах и думает, думает… Тяжело ей, не с кем посоветоваться. Случилось такое, что никогда бы не могло даже прийти в голову.