Дед Сафар, старый конюх, стоял у входа в конюшню и рассерженно глядел на приближающихся ребят.

Вот они остановились перед ним, растерянные, покрасневшие от быстрого бега.

— А я уже хотел за девочками посылать, — сердито сказал конюх. — Они аккуратнее. С утра сюда бегут. Их жеребята уже давно и почищены и напоены. Чтобы это было в последний раз, а то председателю скажу.

Он повернулся и вошёл в прохладную, просторную конюшню, где пахло сеном и кожей. Ребята шли за ним. Из угла донеслось призывное ржание. Это встречал их Вали́. Рыжий, озорной жеребёнок.

— Кричи, кричи, — снова заметил конюх, — им до тебя и дела нет.

Тут Гулям сказал заискивающе:

— Мы больше никогда не будем опаздывать.

— Это же в первый раз… — отозвался Сабир.

Сафар открыл дверь стойла, и Вали кинулся к своим друзьям. Он хватал толстыми, мягкими губами ребят за уши, небольно покусывал их за руки, прыгал. Поднялась весёлая возня. И конюх смягчился, сказав добродушно:

— Ну, так и быть. На первый раз прощу…

Пошли в ход скребницы, мягкие щётки. Специальным гребнем расчесали длинный золотистый хвост. Вали стоял смирно и только иногда тихонько ржал от удовольствия.

Дед Сафар, усевшись на опрокинутый ящик, наблюдал, как они работают. Он, хоть и частенько ворчал на ребят, хорошо понимал, что они любят лошадей и заботливо ухаживают за ними. Ребята были очень благодарны старому конюху.

Ведь это он попросил председателя колхоза отдать на воспитание двум друзьям новорождённого жеребёнка. Навсегда им запомнилось то утро, когда на конюшню пришли председатель колхоза и члены правления, чтобы передать молодым животноводам удивительное существо на тоненьких, хрупких ещё ногах с пушистой, мягкой жёлтой гривкой и длинным золотым хвостом.

— Ну ладно, — сказал председатель, — раз дедушка Сафар за вас ручается…

— Мы понимаем, понимаем! — закричали они вместе. — Мы будем за ним так ухаживать!

Председатель колхоза уже повернулся было к выходу, как вдруг, что-то вспомнив, спросил:

— А как вы собираетесь его назвать?

Друзья переглянулись. Они уже давно решили, как назовут будущего коня. И Гулям сказал:

— Мы назовём его Вали́. Вот уже и дощечку надписали. Повесим над стойлом.

Председатель сначала даже рассердился:

— Ну и пионеры! Удружили! Ведь «Вали» — это означает «святой»!

Колхозники так и покатились: в самом деле, разве не смешно назвать святым маленького рыжего жеребёнка?

Но Гулям крикнул, нахмурив брови:

— Тут нет ничего смешного! Так звали коня Юлда́ш-командира! Удивительного коня!

Взрослые замолчали и перестали улыбаться.

Председатель хлопнул Гуляма по плечу:

— Ну, раз в честь того Вали, не возражаю…

А сегодня во время уборки Гулям и Сабир тихонько сговорились отвести Вали погулять на гору Четырёх Драконов.

Гулям попросил Сафара:

— Можно, мы сведём Вали на пастбище?

Сначала дедушка Сафар ни за что не хотел отпускать жеребёнка.

— Пусть здесь, в загоне, гуляет, как все, — говорил он ворчливо, — а то ещё наестся чего не надо, заболеет. А я отвечай.

Но Гулям взмолился:

— Что ты, дедушка, мы за ним следить будем… Такое хорошее пастбище! Там густая трава, сочная.

И старый Сафар согласился. Только спросил для порядка:

— А где же это пастбище?

— У Вороньей горы, — скороговоркой ответил Гулям.

Он подметил брошенный на него недоумевающий взгляд Сабира, и ему стало не по себе: нехорошо обманывать дедушку Сафара, но ведь нельзя же сказать про гору Четырёх Драконов.

— Ну что ж, берите, — нехотя сказал конюх. — Только, глядите, осторожнее.

Ребята скрылись за поворотом дороги, ведя под уздцы Вали, и тут-то Сафар спохватился:

— У Вороньей горы? Да там, кажется, нет пастбищ. Правда, там насадили новые деревья. Может, и трава появилась.

Он решил вечером подробнее расспросить об этом ребят, но, как всегда, появились новые неотложные дела, и он позабыл о Вороньей горе.

Вали очень понравилось гулять. Ведь он первый раз в жизни очутился в лесу. Скакал, весело ржал. Шевеля губами, разыскивал какие-то особые травинки и обкусывал их. Погрузил было морду в ручей, но с фырканьем тут же оторвался от него: видно, холодна горная вода для маленького жеребёнка.

— Мы покажем Юлдаш-командиру нашего Вали, когда он подрастёт, — сказал Гулям.

Сабир согласился. Только бы скорее приехал Юлдаш-командир. Ведь он часто бывает у своего друга — их любимого учителя, директора школы Бобо Расулова.

Бывшего батрака Сахи́б Назарова прозвали Юлдаш-командиром потому, что он создал отряд, который помогал Советской власти бороться с басмачами — бандитами, восставшими против новой жизни в Таджикистане. Воевал Юлдаш на коне Вали, которого вырастил сам, так же как растят теперь ребята колхозного жеребёнка.

Басмачи убили дядю Юлдаша — смелого воина Ду́ста Назарова. И на могиле его Юлдаш дал священную клятву: поймать предводителя басмаческой шайки Мулло́ Одина — виновника дядиной смерти. Выполняя эту клятву, он забирался с отрядом в самые далёкие и неприступные горные уголки.

Все школьники в подробностях знали жизнь Вали: ведь об этом им рассказывал сам Юлдаш-командир. И про то, как волки чуть не съели маленького жеребёнка, и про то, как он тонул в горной реке, и про то, как его украли басмачи и как он вдруг неожиданно нашёлся. Ребята даже написали об этом маленький рассказ, который появился в стенной школьной газете. Вот что они написали:

«Однажды отряд Юлдаш-командира, в котором был Бобо Расулов, Сафар и другие храбрые воины, умчался далеко в горы, чтобы разгромить басмаческую шайку.

Другая шайка под предводительством басмача Мулло Одина узнала, что отряд Юлдаша-командира покинул кишлак. Басмачи ворвались туда, разграбили дома и увели табун, в котором был и Вали.

Никогда до этого не плакал Юлдаш. Но когда вернулся и услышал, что пропал Вали, не стерпел. Вышел в степь, кинулся ничком в высокую, прохладную траву, зарыдал. Он повторял про себя: „Я найду тебя, Вали. Ты ещё будешь ходить у меня под седлом и брать лепёшку из моих рук“.

Как-то вечером Юлдаш получил донесение, что Мулло Одина готовится напасть на дальний кишлак. Вовремя прискакали туда Юлдаш с товарищами, помешали бандитам разорить кишлак. Много басмачей полегло в бою, много попало в плен, но Мулло Одина бежал.

Две ночи преследовал Юлдаш-командир остатки разгромленной банды. Басмачей вылавливали одного за другим, но Мулло Одина как в воду канул. Пробираясь меж кустов, Юлдаш внезапно натолкнулся на что-то живое и тёплое. Это была лошадиная морда. Юлдаш отшатнулся, готовый к тому, что злой жеребец, на которых обычно ездили басмачи, схватит его за плечо большими острыми зубами. Но тут случилось невероятное: тёплая морда ткнулась ему в плечо и раздалось тихое, нежное, приветливое ржание.

— Вали! — не веря собственной догадке, крикнул Юлдаш и прижался к коню. Дрожащими пальцами он зажёг спичку и увидел знакомую белую отметину на лбу и золото разметавшейся гривы. Это был Вали, не забывший того, кто его взрастил. Неподалёку от коня был найден раненый Мулло Одина.

С тех пор постоянно впереди отряда нёсся под Юлдашем рыжий жеребец с золотой гривой и белой отметиной на лбу.

А когда была разгромлена последняя банда басмачей в Таджикистане, Юлдаш вместе с Вали приехал в Москву. Они участвовали в соревнованиях лучших наездников страны и обогнали всех. Рыжая грудь Вали легко порвала пёструю ленточку финиша. Все на трибунах встали и хлопали в ладоши.

Потом Вали продолжал служить своему командиру, который стал председателем колхоза. И когда Вали постарел, ему отвели в конюшне лучшее стойло, кормили отборным зерном и поили свежей водой.

От старости конь пал, и бывшие солдаты похоронили его, как воина: над могилой насыпали холмик земли, укрепили наверху седло…»

Вот так написали ребята о Вали, чьим именем назвали рыжего жеребёнка, который сейчас пасётся перед ними на горе Четырёх Драконов.