«Что последнее в жизни? – спросили Сократа. – Надежда» (Диоген Лаэртский). Почему же так сильно то состояние души, которое обманчиво увлекает нас даже в безнадежных состояниях? Больные смертельной болезнью не теряют надежды. Люди надеялись на загробную жизнь.

Это потому, что жизнь в ее актуальном состоянии, в отличие от разлитой во всей мировой жизни, могла развиваться только за счет «индивидуализации», обособления в одном. Мы все – разорванные фрагменты всеобщей жизни. Но жизнь по самой природе своей бесконечна. Смерть неестественна, по выражению Герцена. Надежда есть постоянное присутствие в человеке сознания бесконечности жизни, сознания, которое вместе с тем сознает тесные границы своего существования (сопоставить с Кьеркегором и «Prinzip – Hoffnung» (принцип надежды).

1978 г.

Шкловский (астроном) говорил мне, что предположение, согласно которому в мире есть только одна колония разумных существ, оставляет человека в страшном одиночестве. Мне кажется, что это одиночество будет только подчеркнуто, если принять, что таких колоний несколько или неопределенное большое число. Одиночество человека в мире есть сознание, проистекающее и такого взгляда, что окружающий его физический, да и общественный мир безразличен к его внутренней жизни как отрешенный от нее и безжалостный мир. Одиночество в этом реальном отношении одинаково у нас на земле или в космосе.

70-е годы