Эта глава наполнена диалектическими примерами. Её основное содержание – справедливость противоположного.

Плохо, если, опьянённые победой, мы останавливаемся у начала и даём неприятелю возможность оправиться. Но так же плохо, не зная меры, необузданно и ненасытно пользоваться плодами победы, пока она не превратится в поражение. «Опасно нападать на человека, у которого вы отняли все другие средства избавления, кроме оружия».

Нужно ли вооружать солдат пышно и богато или, наоборот, позволять своим солдатам издеваться над противником, или нет? Что лучше – воевать на своей территории или на чужой? Где нужно находиться командиру во время боя – впереди солдат или в безопасном месте? И т. д. Каждое из этих положений справедливо и несправедливо в одно и то же время.

«Иногда неблагоразумие имеет успех, а благоразумие нас обманывает. Судьба не разбирается в мотивах и не следует тем, которые более достойны; по произволу блуждает она то туда, то сюда» (Манилий, Astron, IV, 95).

Всё это приводит Монтеня к скептицизму, к идее субъективной ненадёжности мнений. Но есть и в этом скептицизме объективный момент:

«…В сущности, сами наши намерения и соображения в такой же мере, по-видимому, зависят от судьбы, и она придаёт также и нашим суждениям свойственный ей характер смутности и неуверенности». Различия мнений зависят от объективных «случайностей судьбы».

Существует ли какая-нибудь (а тем более закономерная) связь между «случайностью» нашего мнения и случайностью самого предмета, о котором это мнение высказывается, Монтень не исследует.