Отряд Чернецова не в силах сдерживать красных. Чернецов едет к атаману. Атаману остается только одно: обратиться за помощью к генералу Корнилову. В распоряжение Чернецова назначается 4-я (основная) офицерская рота в 50 штыков, которой командует полковник Морозов.
9 января 4-я рота прибывает на станцию Зверево и обеспечивает тыл отряда Чернецова вдоль железной дороги в сторону станции Дебальцево.
Между тем силы красных все увеличивались. К ним, помимо того, присоединились донцы, вернувшиеся с фронта Великой войны. Сведения разведки говорили и о подходе к красным артиллерии. У Чернецова ее, нет и он снова едет в Новочеркасск. Генерал Корнилов приказывает взводу 1-й батареи поступить в распоряжение есаула Чернецова. Командир батареи, подполковник Миончинский, решает быть со взводом и берет с собой пеший взвод с пулеметами.
15 января взвод погрузился в железнодорожный состав, приспособив орудия для стрельбы с платформы. С ним пеший взвод батареи и часть партизан, во главе с есаулом Чернецовым. С отправкой эшелона произошла задержка: явились казаки и потребовали сдачи присвоенной батареей «похоронной пушки». Есаул Чернецов решительно отказал им, предупредив, что откроет огонь, если они применят силу. Ему пришлось со своими партизанами даже спешно идти к атаманскому дворцу, где казаки также «осадили» атамана, чтобы тот отдал распоряжение о сдаче орудия. Чернецов разогнал казаков. Эшелон с орудием двинулся на север.
16 января, в пути, Чернецов узнает, что его отряд был вынужден оставить станцию Лихую. По прибытии на станцию Зверево он грузит в эшелон 4-ю офицерскую роту и едет на станцию Лихую, послав в Новочеркасск просьбу назначить новую часть на станцию Зверево для обеспечения тыла отряда. Высылается взвод от 1-го Офицерского батальона.
Красные немедленно оставляют станцию Лихую, как только по ней было произведено два орудийных выстрела 1-й батареи. Это были первые выстрелы добровольческой артиллерии.
Но едва станция Лихая оказалась в руках Чернецова, как было получено сообщение, что станция Зверево занята красными, выбившими из нее взвод 1-го Офицерского батальона, только что туда прибывший. Чернецов без промедления с частью партизан, 4-й офицерской ротой и одним орудием возвращается назад и выбивает красных со станции. Здесь он узнает, что в сторону станции Дебальцево, на станции Гуково, высаживается большой отряд красных. Для его уничтожения из Новочеркасска высылается весь 1-й Офицерский батальон. Не беспокоясь теперь за свой тыл, он всеми своими частями возвращается на станцию Лихую.
17 января Чернецов со своими партизанами и двумя орудиями атакует и берет после серьезного боя станцию Северо-Донецкую и уже, не встретив сопротивления, занимает и станцию Каменскую. В этот день 4-я офицерская рота, оставленная на станции Лихой, отбила наступление красных с запада.
18 января красные снова атаковали станцию Лихую. Бой был жестокий. 4-я рота была вынуждена оставить станцию, не успев вынести своих раненых. Но на помощь вернулся Чернецов с частью своих сил. Контратакой Чернецова с севера и 4-й роты с юга красные были выбиты с большими для них потерями, не успев вывезти свой железно-дорожный состав, груженный снарядами – около 1000 штук, лошадьми, продовольствием. 4-я рота потеряла до 15 человек, из которых большинство было убито или добито красными. Оставив на станции вместе с 4-й ротой часть партизан, Чернецов вернулся в станицу Каменскую.
19 января прошло спокойно. Чернецов из поступивших в его отряд добровольцев сформировал 3-ю сотню и готовился к атаке следующей к северу станции Глубокой.
20 января. Чернецов направил свой отряд в наступление двумя группами: одна – сотня партизан с орудием на платформе вдоль железной дороги; другая – сотня партизан, 4-я офицерская рота и пеший взвод батареи с орудием – в обход станции с востока. С этой группой он пошел сам. Одновременная атака станции Глубокой должна начаться около 16 часов. Но обходная группа запоздала: слишком тяжелым для нее оказался путь. В 16 часов первая группа завязала бой и вынуждена была отойти.
Группа с Чернецовым атаковала станцию лишь с наступлением ночи, ворвалась в поселок, но, встретив сопротивление, стала отходить. Офицерская рота, наступавшая на левом фланге, вынуждена отходить вдоль железной дороги на станцию Каменскую.
21 января. Ночью в небольшом хуторе с Чернецовым собралась едва сотня человек. С рассветом он стал отводить свой маленький отряд в направлении на станцию Каменскую, но ему преградила путь колонна кавалерии с батареей. Это был 27-й Донской казачий полк с четырьмя орудиями.
Отряд отбил две атаки. Чтобы быть менее уязвимым для кавалерии, отряд шел лощинами, но этот путь был не для орудия и пулеметов: их пришлось оставить. Вся группа тесно сомкнулась около Чернецова. Тут же и юнкера-артиллеристы с подполковником Миончинским. Отбита новая атака. Чернецов кричит юнкерам: «Поздравляю вас с производством в прапорщики!»
Положение явно безнадежное: уже более четверти состава группы выбыло из строя. Ранен и сам Чернецов. Однако он не принимает предложение о сдаче. Вдруг в стороне железной дороги послышались артиллерийские выстрелы. У окруженных появилась надежда, но казаки теснее сжали кольцо окружения. Следует их новое предложение о сдаче: войсковой старшина Голубов, командующий казачьим полком, заверяет «честным словом офицера», что, если Чернецов даст письменное приказание той части своих партизан, которая в данный момент ведет наступление вдоль железной дороги, отойти, группа и он сам будут пропущены в станицу Каменскую при одном лишь условии – сдачи оружия. Чернецов не верил Голубову, но ему оставалось принять это предложение, предварительно приказав подполковнику Миончинскому и всем конным выбраться из окружения и сообщить есаулу Лазареву, его заместителю, о судьбе отряда.
Голубов не сдержал своего слова: пленные под конвоем во главе с подхорунжим Подтелковым были направлены на станцию Глубокая.
В какой-то момент, когда конвоиры спорили о необходимости соблюсти данное Голубовым «честное слово», Чернецов, ехавший рядом с Подтелковым, набрасывается на последнего и кричит «Ура!». Партизаны и юнкера подхватывают: «Ура!» Конвой разлетается во все стороны, пленные разбегаются. Но Подтелков успевает зарубить Чернецова. Была уже ночь, и она спасла жизнь части пленных. Остальные были зарублены. Спасшиеся добрались до станицы Каменской. Погибли многие партизаны и 16 юнкеров и офицеров Юнкерской батареи.
22 января, утром, есаул Лазарев, которому подполковник Миончинский сообщил о судьбе отряда, со своей сотней и 4-й офицерской ротой произвел отчаянный налет на станцию Глубокую. Казаков уже не было: они разъехались по домам. Красные оставили станцию. Подобрав своих убитых на станции и в степи, отряд вернулся в Каменскую.
23—26 января. Чернецовский отряд стоял в Каменской, не тревожимый красными, но и сам не предпринимал никаких активных действий. Лишь орудие штабс-капитана Шперлинга на железнодорожной платформе выезжало к станции Глубокая и обстреливало ее.
В один из этих дней подполковник Миончинский, узнав, что невдалеке от железной дороги, в хуторе Гусево, казаки оставили свои орудия, решил забрать их. В хуторе оказалось 6 орудий, 12 зарядных ящиков и другое имущество. Все это было свезено к железной доророге и грузилось на специально поданный состав. Операция производилась под прикрытием орудия штабс-капитана Шперлинга, ведшего упорный огневой бой с красным орудием, также на платформе, стремившимся помешать погрузить взятые трофеи. Был тяжелый момент: платформа с камнями, посланная красными, ударила в площадку орудия штабс-капитана Шперлинга, сбив ее с рельс, но была быстро поставлена снова на место.
Со взятыми трофеями и оставшимися в живых юнкерами, оставив с партизанами орудие штабс-капитана Шперлинга, подполковник Миончинский выехал в Новочеркасск для формирования батареи. Все эти дни 4-я рота стояла на станции Лихая и отбрасывала приближавшиеся к ней партии красных.
27 января красные выбили 4-ю роту, но контратакой роты и подъехавших из Каменской партизан положение было восстановлено.
28 января красные снова взяли станцию Лихую. Контратаки на этот раз не последовало. Партизаны были связаны наступавшими от станции Глубокая красными, а 4-я рота получила приказание срочно прибыть на станцию Зверево, которой угрожал противник и где уже не было 1-го Офицерского батальона. Чернецовский отряд оказался отрезанным от своего тыла.
29 января, получив приказание отойти на станцию Зверево, есаул Лазарев решил очистить себе путь по железной дороге. Ему пришлось вести бой уже на разъезде Северо-Донецкий. В начале боя попаданием снаряда красных было подбито колесо орудия штабс-капитана Шперлинга, убито 4 юнкера и 2 ранено. Ведение дальнейшего боя без орудия и при незначительности сил партизан – было бессмысленно. Есаул Лазарев отводит отряд в станицу Каменскую и с наступлением ночи уводит его к востоку от железной дороги, взяв затем направление на станцию Зверево.
В пути орудию приказано двигаться прямо в Новочеркасск. С приходом чернецовцев на станцию Зверево 4-й роте приказано ехать в Ростов.
«Слава чернецовцам!» – с такой мыслью расставались офицеры и юнкера первых частей Добровольческой армии с малочисленным, юным по составу, но героическим и исключительным по высоте духа отрядом донских добровольцев-партизан.
4-я рота три недели сражалась в составе этого отряда, выдержав 16 боев. Она вступила в бои в составе 50 человек. За это время она пополнилась как пробиравшимися с севера добровольцами, так и местными жителями. Закончила бои она в составе 30 человек Командир роты, полковник Морозов, завоевал огромную любовь и доверие своих подчиненных и сам крепко связал себя с первыми добровольцами, позднее ставшими марковцами. Он был первым командиром сформированного впоследствии 2-го офицерского генерала Маркова полка.
Почти три недели в рядах чернецовцев билась и Юнкерская батарея со своим пешим взводом, потеряв в боях 26 человек, из которых только троих ранеными. Первые орудия Добровольческой армии оказывали огромную помощь героическим партизанам, жертвуя собой. 6 юнкеров убитых, 3 раненых из обслуживающих орудия – показательны. Потеря одного орудия восполнена приобретением 6 орудий. Выдвинулись имена начальников батареи: подполковника Миончинского и штабс-капитана Шперлинга.
Прибыв в Новочеркасск, подполковник Миончинский немедленно приступил к формированию 4-орудийной батареи. (Два орудия были сданы донцами из-за их негодности). Не хватало людского состава, так как о судьбе 34 чинов батареи, пошедших в экспедицию на Царицын и в Екатеринодар, известно ничего не было. Некомплект был отчасти покрыт вступившими добровольцами.
Через несколько дней батарея была сформирована и отправлена снова на фронт, но ей не пришлось даже разгрузиться, как она была вызвана в Ростов.
О судьбе орудия штабс-капитана Шперлинга в батарее ничего не знали в течение более недели, пока, наконец, оно не приехало в Новочеркасск. Тащили волами. Лошади, как и юнкера, были измучены до предела; моральное состояние граничило с полным отчаянием: одни среди населения, «кончившего войну»; одни среди разговоров и слухов о полном развале в Новочеркасске, о смерти атамана… Но орудие не брошено. Сутки, другие, отдых в Новочеркасске, а 5 февраля присоединение к своей батарее в Ростове, вместе с юнкерами, бывшими в экспедиции на Царицын.