- А еще придется подождать до ночи, днем ее искра спит. Вам до сих пор не неинтересно, адмирал?

Адмиралу было интересно. Очень. И уже давно. Но легко сдаваться он не собирался:

- А его светлость? – уставился тот на Эльдара. – Он что намерен мне поднимать?

Уверена, двусмысленно это прозвучало совсем не случайно. И ведь даже мое присутствие не остановило…

- А его светлость князь Барятин, - продолжил Иван Антонович несколько укоризненно, - вчера буквально слово в слово повторил мне ваши пассажи насчет швали, кормушки и кулаков, которые следует пустить в дело жестко и решительно.

- Прекрасно, - откинулся тот на спинку стула, очень точно и снова не случайно скопировав позу Эльдара. И ловко превратив ее в карикатуру – при своих-то росте и комплекции. – Надо полагать, я должен ценить это созвучие взглядов безмерно. Но, повторюсь, в единомышленниках такого рода у меня недостатка нет. Поговорить – это же у нас все, завсегда и с удовольствием…

Я покосилась на Барятина и вдруг поняла, что тот доволен. Очень доволен, как ни странно. И от удивления опять умудрилась пропустить момент, когда Дробышев, явно большой мастер в подобного рода штуках, вплел свой голос в адмиральский монолог, ловко перехватив его и продолжив:

- … а тут, прям как на заказ, предлагают с разговорами закончить и пустить в дело кулаки.

- Допустим, - секунду спустя откликнулся Шерстаков. – Но кулаки – это я. И кое-кто из моих знакомых. Вы, господин Дробышев, будем считать, наши глаза и уши. Госпожа механик… Ладно. Ее мотивы и ее роль я тоже могу понять. Но проштрафившийся телохранитель? Он-то нам зачем?

Судя по окончанию фразы, адмирал прекрасно умел держать руку на пульсе и без услуг «глаз и ушей». Я снова посмотрела на Эльдара, ожидая неминуемой вспышки, и снова удивилась – ничего подобного. Тот продолжал изучать адмирала пристально, оценивающе и с нескрываемым удовольствием.

- А он, - опять раздался мягкий голос Дробышева, тоже отчего-то страшно довольного, - принес нам знамя. Ну, по крайней мере, говорит, что принес. И даже обещал его показать, если, конечно, вы ему понравитесь.

- И как? – всем корпусом развернулся тот к Барятину. – Нравлюсь?

- Вполне, - серьезно кивнули ему в ответ. – Думал, будет значительно хуже.

Шерстаков хекнул, словно споткнувшись, выпустил воздух, что уже хватанул для следующей, заранее заготовленной реплики, и снова откинулся на спинку кресла:

- Ну, валяете, раз так. Машите, чем там у вас найдется.

Глава тридцать восьмая 2

Эльдар неспешно открыл принесенный с собой портфель, достал оттуда большую, сложенную пополам бумагу – причем сложенную так, что написанного видно не было, и… помахал.

Я не удержалась и все-таки хихикнула.

- Улыбаетесь, Елизавета Андреевна? – обернулся ко мне Дробышев, явно не хотевший, чтобы кто-то заметил, насколько жадно он смотрит на документ.

- Да, - решила я не тушеваться. Все равно ж терять нечего, правда? - Никогда не думала, что настоящие заговоры и перевороты можно устраивать весело.

- Ну да, конечно, - несколько рассеянно отозвался тот, помимо воли снова уставившись на бумагу, которую Эльдар нацелился положить на стол. - Обычно думают, что подобное нужно делать лишь с серьезной миной – как на похоронах. Только ведь мы, наоборот, собираемся как раз не допустить до могилы, пока еще возможно… Простите!

Проявив завидное проворство, Иван Антонович успел ухватить листок раньше хозяина кабинета – едва лишь Эльдар выпустил его из рук. И тут же, ни на кого не глядя, развернул и погрузился в чтение. Шерстакову пришлось делать вид, что ничего особенного не случилось, попросту игнорируя и главу охранного отделения, и его выходку:

- Так что же вы нам предлагаете, ваша светлость? – уставился он на Эльдара.

Светлость, не хуже остальных раскусившая это его «хорошее лицо при плохой игре», хмыкнула и после выразительной паузы выдала:

- Возвращение монархии. Думаю, многим захочется отмотать события на год назад, получив надежду, что все может снова стать как прежде.

- Да, - через несколько молчаливых секунд кивнул адмирал, тогда как Дробышев, продолжавший пробегать глазами строчку за строчкой, все еще не проронил ни слова. – Хорошее знамя. Только на самом деле вы предлагаете просто повысить ставки. И устроить драку уже не за кусок власти, а за всю целиком. Но ввяжутся многие, согласен. Вот только за итог не поручусь. И за то, что в результате все не развалится окончательно.

- Не развалится. Потому что кто бы не ввязался, он очень быстро поймет: шансов против этого у него немного.

Увидев, что Иван Антонович документ просмотрел, Эльдар поднялся и протянул руку, требуя вернуть. А потом обошел стол и сам вручил бумагу адмиралу, лишь после этого опять с комфортом устроившись в своем кресле:

- Ознакомьтесь, - предложил он, видя, что в отличие от главы охранного отделения, адмирал разворачивать листок не спешит, продолжая сверлить взглядом его самого. - От себя добавлю: брак не остался бездетным, небеса благословили чету наследником.

- И вы знаете, где они сейчас? – прежде чем задать вопрос Шерстаков прочитал не слишком длинный текст дважды. И оба раза – очень внимательно.

- Знаю. Но вам этого не скажу, не обессудьте.

- Но, надеюсь, место надежное? – с виду небрежно поинтересовался Дробышев, впервые открыв рот после того, как ознакомился со свидетельством о браке.

- Более чем.

- Кто еще в курсе этой истории? – опять вступил адмирал.

- Кроме нас? – уточнил Барятин.

- И матери, - кивнул Иван Антонович.

- Никто.

- А священник? – Шерстаков снова заглянул в бумагу, - В Выборге, так?

- Старец привел в порядок документы и отправил куда там у них требуется, в остальном полностью сохранив тайну. И нет, не стоит делать такое скептическое лицо. Сохранил, раз уж правда до сих пор не выплыла. А несколько месяцев назад он скончался. – Эльдар неожиданно развернулся к Дробышеву: - Думаю, не ваших ли это рук дело?

- Нет. Вот это точно нет, - несколько рассеянно откликнулся тот, явно занятый какими-то другими размышлениями. - Мои люди ту историю совсем прошляпили, за что еще получат. Да и людей Скутвальссона в Выборге тоже давно не крутилось. Так что, скорее всего, сам – все мы в итоге смертны. Тем более, говорите, стар он был?

- Что ж, бывают и просто совпадения, - спорить Эльдар не стал и, перегнувшись через стол, постучал ногтем по отложенному адмиралом документу: – В любом случае, это тот козырь, перебить который не удастся никому.

- Если суметь распорядиться им правильно, - тот тоже не стал спорить. – Но бракнаверняка постараются признать недействительным.

- Или морганатическим, - поправил Дробышев, который явно больше флотского начальства разбирался в тонкостях «работы с бумагами» и их возможных методах.

- А кто сказал, что будет легко? – выразительно приподнял брови Барятин, глядя на главу охранки. - Но, помнится, не далее как вчера вы сами весьма темпераментно призывали меня хоть что-то делать.

- Хм, - задумчиво раздалось в ответ. – Подловили, князь, чего уж.

Но Шерстаков добавил совсем другим тоном:

- Ладно, идея ясна, и ее нужно серьезно думать. Но все равно начинать придется с нынешнего правительства, только уже несколько в другом ключе.

- Нет, начинать нужно с поиска железных доказательств, - Дробышев позволил себе не согласиться. - В буквальном смысле железных, да простится мне мой каламбур. На дне Обводного канала, как я вам уже и говорил. Так что готовьте ваших водолазов.

- Готовятся уже, - тряхнул головой адмирал и вернулся к теме, которая интересовала его явно больше: - Да, это и вправду может стать выходом, если…

- … разыграть все правильно и ни в коем случае не ошибиться, - подхватил и закончил реплику глава охранного отделения в привычном своем стиле.

- Именно, - припечатал Эльдар – словно точку поставил. - Ошибок и так уже понаделано достаточно.

Глава тридцать восьмая 3

- Я рад, ваша светлость, - остро и слегка насмешливо глянул на него хозяин кабинета, - что вы занялись-таки тем, что умеете лучше всего – голову включили. И перестали изображать из себя Петрушку, играясь в легавого, до любого из которых вам как… далеко, в общем!

Шерстаков все-таки заменил слово, сказав не совсем то, что собирался – после того, как покосился в мою сторону.Но я решила счесть этот взгляд приглашением к беседе, раз уж другого, похоже, все равно не дождусь. И, главное, поводом чуть разрядить напряжение между мужчинами, отвлекая на себя внимание адмирала от начавшего-таки закипать Эльдара:

- Не знаю, кого и как здесь, по вашему мнению, изображает князь, но сами вы рискуете изобразить Пенелопу и двадцать лет дожидаться на берегу возвращения своих водолазов, ковыряющихся в метрах невского ила и грязи под мостом. Если, конечно, не согласитесь принять мою помощь.

- А вы предлагаете?.. – внимательно прошелся он по мне взглядом, словно решив, что первого осмотра, устроенного когда мы только вошли, вдруг оказалось мало. Особенно демонстративно изучив юбку.

- А я предлагаю вам найти прибор. И потом просто указать водолазу точное место.

- Водолазу? – мигом ухватил тот суть. – Одному?

- Именно. Мне не кажется хорошей идеей устраивать вокруг того моста толкучку с привлечением всех сил морского и воздушного военных флотов. Да, господин Скутвальссон сейчас в Ольховене, но это не значит, что в столице не осталось никого из его людей. И я бы не стала их дразнить.

- Объяснитесь, - резко, словно отдавая приказ, потребовал Шерстаков.

Дробышев же, наоборот, постарался подсечь очень мягко, стараясь не спугнуть:

- Елизавета Андреевна, почему вы вообще решили вмешаться? Я сейчас про поиски прибора, а не про ситуацию в целом.

По очереди посмотрев на всех присутствующих мужчин, не отводивших от меня одинаково непроницаемых взглядов, я вздохнула и решилась:

- Вряд ли смогу сейчас назвать конкретную причину – достаточно весомую, чтобы объяснить свои мотивы. Просто… Скажем, некоторые настораживающие мелочи. Нестыковки. Малозначимые по отдельности, но весьма впечатляющие, если собрать их вместе.

- Можете озвучить? – чуть склонил голову к плечу Дробышев, став до смешного похож на ободранную ворону. Белую.

Пауза у меня слегка затянулась – нет, на этот раз не для создания драматического эффекта, а чтобы собраться с мыслями и перевести в слова не слишком внятные ощущения. Но Шерстаков предпочел не стесняться:

- Ваша светлость, может, сами спросите свою даму? Может, вам она ответит?

- Зачем, господин адмирал? – уставился на него Эльдар. И добавил с нажимом: - Моя невеста прекрасно услышала вас и с первого раза.

- Невеста? Ваша? – кажется, как раз для того адмирал все и затеял – получить повод задать именно этот вопрос. – А я думал, она все еще носит кольцо своего прежнего… жениха.

- Господа! – осуждающе глянул на них Дробышев прежде, чем Эльдар успел ответить в том же ключе. – Давайте вы будете прощупывать друг друга несколько позже, не сейчас?

И я вдруг поняла: он совершенно прав. Так и есть – прощупывают. Словно два серьезных кобеля, столкнувшихся на улице, принюхиваются, скалятся и пытаются без драки – для начала – выяснить, кто из них зубастее. Едва удержавшись от усмешки, я продолжила уже без страха показаться глупой – здесь, похоже, все не без греха:

- У меня сложилось впечатление, что другого такого прибора нет. Вообще. Он был всего один. Нет, ничего конкретного сказать не могу, но очень настораживают множество мелких «почему». Почему не было больше подобных покушений? Почему не пошло никаких слухов про подобную технологию из той же Швеции, например? Сообщество сильных механиков слишком тесное, чтобы не просочилось вообще ничего, даже из-за границы. А еще удивляет слишком большой интерес шведов к прибору и утопившему его Гольтынину. Неоправданно большой, я бы сказала. Если хотели просто скрыть, как именно было совершено покушение, доктора проще всего было убрать. Или даже оставить в покое, как это ни парадоксально – он все равно не собирался никого просвещать насчет своего участия в этом деле. Но не пугать до потери инстинкта самосохранения, подлавливая в переулках и устраивая допросы на тему «где прибор?» Выходит, тот им очень нужен? Настолько, что это стоит риска раскрыть себя? И, наконец, последнее. Я видела список имен из сейфа герра Скутвальссона. Видела, кого из механиков шведы хотят заполучить к себе прежде всего. Так вот, подозреваю, что нужны им определенные люди… способные помочь с воссозданием потерянного. Люди, которые работали в некоем определенном направлении…

- Каком именно? – Дробышев немедленно сделал стойку.

- Сначала мне нужно увидеть этот прибор! – потрясла я головой. - Если его достанут, я должна получить к нему доступ!

- Первой? – остро глянул на меня Шерстаков.

И я не выдержала, впервые с момента своего появления здесь, показав зубы по-настоящему:

- А давайте вы не будете кокетничать, господин адмирал? Да, ходят слухи, что кое-кого из своих сильных механиков вы уберегли, но я так же прекрасно знаю, каков может быть их уровень. С этим прибором они вам не помогут – ни первыми, ни последними. Им это просто не по зубам. С тем же успехом вы сами можете вскрыть кожух и любоваться, что там внутри! Шанс понять в нем хоть что-то, есть только у меня. Только! Так какая разница, первой я буду на него смотреть или десятой? И какая разница, юбка на мне при этом будет или штаны?!

После такого выступления я, если честно, ожидала всего. Вплоть до немедленного выдворения вон или даже драки Эльдара с адмиралом – как следствие. Но Шерстаков все равно сумел меня огорошить, не меньше, чем я его:

- Если вы, госпожа Зарвицкая, и в самом деле сумеете разобраться с этим паскудством, я предложу вам возглавить научный отдел в своем ведомстве. В чине своего заместителя. А в юбке или в штанах – на ваш выбор. И буду очень упрашивать вас эту должность принять.