Однажды мой кровный брат Виннету и я возвращались из лагеря шошонов. Наши друзья сопроводили нас до реки Биг-Хорн, за которой начиналась территория индейцев племени апсарока, или Воронов. Шошоны и апсарока постоянно враждовали, поэтому нам пришлось распрощаться с проводниками, повернувшими коней обратно к своим вигвамам. Мы же поехали на восток, к горам Биг-Хорн, чтобы кратчайшим путем добраться до Блэк-Хиллс.

Кроме знаменитого вождя апачей Виннету, меня сопровождали весельчак Дик Хаммердал и молчун Пит Холдерс.

Дорога была небезопасной и, не смотря на открытость местности, требовала предельного внимания, ибо, кроме апсарока, в этих местах частенько появлялись сиу-огаллала — их враги, не пылавшие большой любовью ни к краснокожим, ни к белым. Удалившись на десять миль от реки, мы оказались на берегу водного потока, бывшим, похоже, притоком Биг-Хорн-ривер.

Внезапно нашим глазам открылась большая площадка вытоптанной травы диаметром метров в пятьдесят.

— Что это? — первым подал голос Дик Хаммердал. — Покинутый лагерь? Эй, Пит Холберс, старый енот, просвети-ка неграмотных!

— Святая правда, милый Дик, здесь был чей-то лагерь.

— Кажется, стоит взглянуть, — пробормотал Хаммердал, слезая с коня.

Мы спешились и обследовали местность. Осмотр продолжался довольно долго, пока Виннету не издал победное «уфф», означавшее, что поиски увенчались успехом. В его руке лежали затвердевшие кусочки синей краски, могущие сказать гораздо больше, чем кажется на первый взгляд.

— Хм! Синяя! — произнес Дик. — Краснокожие малевали тут боевую раскраску. Интересно, из какого они племени? Скорее всего, мы вряд ли это узнаем.

— Не думаю, — вмешался я. — Боевая раскраска бывает темных, средних и светлых тонов. К темной относятся черная и синяя, к средней — зеленая и красная, к светлой — белая и желтая. Синий цвет используют только воины апсарока. Именно они и были здесь.

— Итак, здесь были апсарока, потом они… ушли.

— Серьезно, Дик? — Холберс не мог скрыть иронии.

Я посмотрел на Виннету, как известно, не любившего долгих разъяснений, а потому пришлось взять слово мне:

— Судя по всему, здесь было около двух сотен воинов. Рядом есть место, где стояли их кони. Следы животных на пути к лагерю нечетки и сливаются, а сорванная трава, что использовали под постель, давно высохла. Ясно, что апсарока были здесь два дня назад. Они ехали с севера на юг, гонимые со своих охотничьих угодий индейцами сиу. Воины апсарока в двух днях пути от нас, и мы вряд ли их встретим. Скорее всего, мы столкнёмся с сиу-огаллала.

— Откуда такие сведения?

— Об этом говорит лагерь. Пепла здесь не видно — значит, апсарока не разжигали костров. Почему? Опасались внезапного нападения сиу, которые с ними на тропе войны. Ни один вождь не ступит ни шагу, пока не отправит разведчиков. От Кристальных гор к вигвамам апсарока ведут две дороги: вдоль реки и через горы. Путь через горы более труден, но — безопасен. Мне кажется, что сиу-огаллала избрали именно его, тогда как апарока едут вдоль реки. Надо держать ухо востро! В вы что скажете, Дик?

— Что у вас чертовски острый глаз. Хм!

Виннету тем временем прошел вдоль потока, после чего заключил:

— Пора действовать. Мой брат прав — здесь есть место, где стояли их лошади. Их было два раза по сто. Огаллала хитры — они пошли через горы. Нужно торопиться, а то не избежать встречи с ними.

Мы сели на коней и помчались вперед.

Несколько часов скакали без приключений. Когда солнце стало клониться к горизонту, появились следы двух коней, двигавшихся с севера. Наш путь лежал по прерии, поросшей редким кустарником, но тем не менее густые его заросли мешали обозрению, и из предосторожности мы сбавили темп.

Отпечатки оказались не очень свежими — их оставили три-четыре часа назад. Следы нас не особенно заинтересовали, и мы собирались уже повернуть в нужною сторону, как вдруг из высоких кустов внезапно выскочил конь с индеанкой в седле. Испугавшись, она подхлестнула мустанга и снова исчезла из виду.

Что нужно здесь скво? Индеанки никогда не ездят в одиночку! Мы не могли проехать мимо, и Виннету мгновенно подхлестнул жеребца. Через пару минут он вернулся, ведя в поводу взмыленное животное с женщиной в седле.

На вид индеанке было около тридцати лет. Она гордо и прямо, подобно воину, восседала на спине мустанга. Ее чистое и красивое лицо представляло лучший образец индейского типа. Скво вела себя так, словно принадлежала к клану вождей, и я не стал уточнять, кто ее провожает, а спросил:

— Не в обычаях отцов, чтобы скво удалялась далеко от стойбища без охраны. Что привело сюда мою красную сестру? Скажи свое имя!

Глаза ее вспыхнули огнем гнева, и она ответила:

— Бледнолицый думает, что все скво трусливы? Я вижу трех бледнолицых, а с ними одного красного человека. У них сладкие уста, но бледнолицые добры лишь на словах, а в сердца таят злобу! Я — Нинаринча ота, жена вождя апсарока Намдушка-сапы!

Нинаринча-ота на языке индейцев апсарока значит «Большая Жена». Судя по имени, можно было предположить, что Намдушка-сапа, Черный Змей, очень уважает свою скво.

— Ты едешь к нему?

Женщина смутилась, но быстро ответила:

— Почему бледнолицый думает, что я еду к вождю? Откуда он знает, что его нет здесь?

— Я знаю, что твой муж с группой воинов двинулся против сиу. Его отряд прошел вдоль реки против течения. Если моя сестра направляется в том направлении, то хочу предупредить — путь не безопасен.

— Это правда?

— Конечно. Если ты поедешь вниз, то неминуемо встретишься с сиу-огаллала. Понятно?

Удивление на ее лице сменилось ужасом.

— Разве сиу уже пересекли Кристальные горы и едут сюда?

— Скорее всего, да.

— Откуда это известно? Ты их друг?

— Мы хотим со всеми жить в дружбе: с красными, белыми, черными — но индейцы сиу упрямы. Сейчас мало кто из индейцев доверчив, но, может быть, услышав наши имена, ты изменишь отношение к нам. Вот здесь стоит Виннету, вождь апачей, а меня зовут…

— Олд Шеттерхэнд! — перебила индеанка. — Там, где Виннету, всегда можно встретить Олд Шеттерхэнда. Я ведь права?

— Да.

— Значит, вы — наши враги, но я вас не боюсь. Виннету и Олд Шеттерхэнд — мужественные воины! Они не поднимут руку на женщину!

— Мы не враги апсарока!

— Но два месяца назад наши воины преследовали вас у Змеиной реки!

— Да, это так. Но мы не сделали ничего плохого и не держим на них зла!

Ее взгляд невольно упал на следы, оставленные двумя лошадьми. Неожиданно голос женщины стал мягче:

— У меня нет другого выхода, придется довериться вам. Я не знаю, как помочь моим детям! Виннету Олд Шеттерхэнд не должны допустить, чтобы мои сыновья погибли!

— Значит, ты едешь не к вождю, а за своими детьми?! Им грозит опасность?

— Если сиу-огаллала поедут этой дорогой — мои сыновья погибнут! Мои уста должны хранить тайну наших воинов, но я хочу спасти своих детей, поэтому доверюсь вам! Племя апсарока узнало, что сиу отправились в поход на наши земли. Вождь Намдушка-сапа с двумя сотнями мужчин двинулись им на встречу. Он сказал, что пойдет этой дорогой.

— Похоже, что он изменил намерение. А твои сыновья тайно отправились за отцом, не так ли?

— Мой белый брат очень догадлив.

— Сколько им лет?

— Одному — как это у белых называется — четырнадцать, другому — пятнадцать, но оба такие горячие, что считают себя воинами. Несмотря на запрет, они на следующий день после ухода вождя отправились следом. Я проснулась рано, но их уже не было. Исчезли и их кони. Мне пришлось двигаться по следам, раскрывшим их безрассудный замысел.

— Почему моя красная сестра не послала кого-нибудь из воинов, а сама пустилась в опасную погоню?

— Вождь очень вспыльчив. В гневе он не обуздан, как медведь гризли, — успокоить его могу лишь я! Я села на мустанга и поскакала следом за ними. Я тешила себя надеждой, что скоро настигну моих мальчиков. Но теперь я слышу, что мои сыновья спешат не к отцу, а в лапы к врагам! Надо сейчас же нагнать их, иначе будет поздно!

Резко дав животному шенкелей, женщина погнала его вперед. Я и Виннету бросились за индеанкой и остановили испуганного мустанга.

— Хорошо. Оставайся с нами — мы поможем тебе. Без оглядки не стоит бросаться на стену — расшибешь голову или погибнешь!

— Но если вы попадете в лапы огаллала, умрете у столбов пыток!

— В таких переделках мы бывали.

— Вы хорошие люди, готовые отдать жизни за сыновей вождя, чьи воины недавно желали вашей смерти! Вы думаете, что есть надежда?

— Да. Сиу пока не появились, а если твои дети попали в их лапы, то это ненадолго.

После кратких переговоров было решено: впереди поедет Виннету, затем — я и жена вождя, за нами — Хаммердал и Холберс.

Повернув коня, я услышал, как толстяк Хаммердал обратился к своему тощему другу:

— Вот те на! Пропустить впереди себя женщину на диком жеребце, значит добровольно сдаться в лапы сиу! Что скажешь, Пит Холберс, старый енот?

— Ничего не скажу! Езжай молча, и все!

— Значит едем и молчим? Пусть будет так, если ты переживешь это спокойно… Взгляни на Виннету!

Вождь апачей резко остановил коня, соскочил на землю и подал знак, чтобы мы последовали его примеру.

На пути вырос густой высокий кустарник, за ним открывался небольшой участок прерии, а уже за прерией — узкая полоска леса, на опушке которого показались всадники. Они так же спешились и, по всей видимости, собирались разбить лагерь. Солнце уже заканчивало свой путь, и люди, и животные готовились к ночному отдыху.

Как мы и предполагали, это были индейцы сиу. С опаской оглядевшись, Хаммердал с сарказмом заметил:

— Друзья, их всего две сотни! Хлопот не очень много. Мы атакуем их прямо сейчас, мистер Шеттерхэнд?

— Само собой разумеется, — ответил я, делая вид, что не замечаю язвительного тона толстяка. — Мы должны спасти двух ребят.

— Мой белый брат думает, что они уже в руках огаллала? — спросила скво.

— Да. Об этом говорят следы. Если бы их не поймали, сиу не остановились бы здесь — для ночлега можно найти место и получше.

Привязав коней, мы сели рядом. Женщина не могла побороть волнение — то садилась, то вскакивала, то ходила вокруг. Она была слишком возбуждена и взволнована. А вдруг индеанка не совладает с собой? Надо присматривать за ней, решил я про себя.

Хаммердал в ожидании приключений вел себя как дитя. Он потирал руки и бормотал:

— Они лежат связанные, как пить дать! А стало быть, нам придется выкрасть молодых воинов апсарока, не так ли? Как думаешь, Пит Холберс, старый енот?

— Разве я могу думать иначе! — съязвил длинный Пит.

Виннету спокойно лежал в траве и прислушивался. Его красно-бронзовое лицо казалось неподвижным. У него не было привычки болтать, тем более, когда требовалось внимание.

Прошел час. Небо затянулось облаками, все погрузилось во мрак и лишь изредка поблескивали звёздочки — ночь вступала в свои права.

Теперь можно было приступать к действиям, ибо темнота скрывала их. Сделав крюк, мы добрались до леса и остановились на достаточном удалении от лагеря индейцев. Сиу разожгли большие костры, чувствуя себя в полной безопасности.

Привязав коней, я обратился к старым приятелям:

— Мы с Виннету отправимся на разведку. Оружие оставим здесь. Вы стережете его, ни в коем случае никуда не уходите и ждите нашего возвращения. Все внимание на жену вождя! Смотрите, чтобы она не пошла за нами, иначе все пропало!

Осторожно пробираясь сквозь лес, мы вдвоем отправились к огаллала. Вплотную мы подойти не могли: лагерь сиу располагался полукругом, по краю которого стояли лошади, хорошо чувствующие чужие запахи. Остановившись неподалеку, в свете костров мы различили лица краснокожих. Было небезынтересно — кто же здесь собрался, ведь мы знали почти всех вождей и знаменитых воинов сиу! Я внимательно всматривался в лица, но пока попадались лишь разукрашенные физиономии молодых воинов. И вот наконец я увидел одного старейшину. Его звали Танчан-хонска, Длинное Тело. Он слыл одним из мудрейших воинов из совета племени, имевших полномочия второго вождя. Индеец сидел у огня с каким-то белым, невесть как оказавшимся среди сиу. Мне бросились в глаза его короткая бычья шея и решительный взгляд, при свете огня казавшийся зловещим. Рядом с белым лежал сшитый из серой волчьей кожи мешок, в котором было что-то бесформенное, а снаружи торчали несколько палочек в палец толщиной. Похоже, что в мешке было какое-то зверье. По другую сторону костра на земле лежали два мальчика, связанные по рукам и ногам. Вокруг сидели воины огаллала — они недавно подстрелили огромного бизона и теперь жарили на огне жирные куски мяса.

Присутствие среди индейцев белого явилось для нас полной неожиданностью и неприятным сюрпризом, ибо теперь мы должны были узнать их планы. Несмотря на опасность, мы решились проползти между лошадьми — иного выхода не было. Благополучно добравшись до малиновых кустов, мы замерли в нескольких шагах от беседующих.

Белый вытер рукавом губы и, продолжая жевать, обратился к предводителю отряда огаллала:

— А сейчас я бы хотел взглянуть на апсарока. Мой брат Танчан-хонска не будет возражать?

Сиу кивнул. Белый подал знак двум индейцам, чтобы те ослабили веревки и посадили пленных, после чего обратился к мальчикам:

— Вы — сыновья собаки Намдушка-сапы! А меня вы знаете?

— Да, — ответил старший. — Ты — Фолдер, бывший индейский агент. Белый Отец из Вашингтона посадил тебя в тюрьму, потому что ты обманул красных людей и обокрал их, но ты вернулся, продолжил воровать и стал нашим врагом. Наш отец преследовал тебя, когда ты угнал пять лошадей. За это полагается смерть, но наша мать попросила отца не убивать вора. Ты был с позором изгнан и снова посажен в тюрьму.

_ Вы, хоть и щенята, но лаете слишком громко, — ухмыльнулся белый. — Придется вам укоротить языки! Я бы это сделал сейчас, но мне нужен ваш отец. Я поклялся отомстить ему, и сделаю это, черт возьми! Вы попались мне в руки — это для меня большая удача! Почему вы не остались дома со своей мамашей?

— Мы еще не воины и не имеем права носить имена, потому и отправились в дорогу, чтобы самостоятельно выйти на тропу войны, испытать трудности и спросить Великого Духа о своем предназначении, — простодушно ответил старший сын вождя апсарока.

Но это была хитрость — мальчик не выдал, что большой отряд воинов отправляется на встречу сиу. И Фолдер, кажется, поверил парню.

— Пока Великий Дух раздумывает, — пробормотал он, — я сам вам скажу кое-что о «предназначении». И сейчас же!

Развязав мешок, стянутый кожаным ремнем, Фолдер медленно вытащил одну из палочек, к которой была привязана длинная скользкая гремучая змея. Оскалившись неприятной улыбкой, белый продолжал:

— Вот ваше предназначение! В мешке сидят еще несколько таких тварей. Я неплохо научился общаться с ними, собрав их своими руками в Змеиных горах. Вашего папашу, если не ошибаюсь, называют Черным Змеем и, я думаю, будет символично, если все его семейство передохнет от укусов этих гадов. Завтра утром все семейство «змей» племени апарока станут близкими друзьями тварей со Змеиных гор. Вот это будет представление! А сейчас я вас предварительно познакомлю.

Фолдер встал и поднес палочку с извивающимся шипящим гадом к лицам мальчиков. Змее достаточно было вытянуть свою острую голову, чтобы нанести смертельный укус.

Неожиданно в кустах что-то зашевелилось, и тут же раздался оглушительный женский вопль:

— Нет! Нет!

Это была Нинаринча-ота, благополучно сбежавшая от своих бдительных стражей. Кинувшись к детям, она принялась обнимать их.

— Отпустите моих сыновей! — кричала она. — Берите меня!

Сбежавшиеся на крик сиу-огаллала застыли в удивлении. Оглядевшись, Фолдер с досадой произнес:

— Это же Нинаринча-ота, скво вождя апсарока! Кто тебя сюда привел, женщина?

— Я пришла сама по следам моих детей! Они уехали ничего не сказав, — ответила индеанка со слезами на глазах.

— Твой муж знает, где ты?

— Нет.

— А где твой мустанг?

— Там, в прерии.

— Не очень приятное известие — мальчишки сбежали, свко исчезла! Черный Змей будет искать их. Если он узнает об этом раньше времени, могут возникнуть проблемы. Свяжите ее!

— Возьмите меня! Оставьте детей! — взмолилась индеанка.

— О, это идея! Ты вовремя мне подсказала.

С этими словами белый засунул палочку с гадюкой в мешок, собираясь сделать что-то еще, но тут на его плечо легла рука опытного старейшины сиу:

— Скво, возможно, лжет и пришла не одна. В лесу могут скрываться наши враги.

— Твоя правда! Надо осмотреть лес. Кстати, тут неподалеку есть неплохое местечко — широкая и глубокая яма! Я сам ее когда-то вырыл, чтобы…

Слушать дальше не было времени. Мы бесшумно добрались до леса и поспешили к месту, где остались наши друзья. При встрече оба приятеля казались подавленными и смущенными.

— Мы просто не ожидали, — оправдывался толстый Дик. — Она сидела спокойно, а потом вдруг бросилась бежать. Вы не встретились? Она исчезла в том же направлении…

— Сиу схватили индеанку, — прервал его я. — Быстро на коней, и вперед!

Мустанг жены вождя мог потеряться в ночной прерии, потому мы прихватили его с собой и удалились от лагеря сиу на полмили. Остановившись на лесной опушке, мы спешились.

— Когда вернемся? — шепнул я вождю апачей.

— В полночь, — прозвучало в ответ.

— Да, нужно подождать, пока они обыщут местность и уснут.

Минуту Виннету молчал, потом произнес:

— Уфф! Белые часто говорят, что они гораздо лучше индейцев. Они всегда удивляются их жестокости, но ни один красный человек не поступит так, как этот койот!

Я не стал возражать моему брату, а кратко рассказал Хаммердалу и Холберсу о происшедшем.

В полночь мы тронулись к лагерю. Все предосторожности оказались напрасными — мы просто зря потеряли время — ибо сиу ушли.

Куда могли исчезнуть индейцы? В наспех забросанных землей кострах еще тлели угли. Мы зажгли сухие ветки, чтобы поискать следы, и при свете стало ясно, что краснокожие двинулись в прерию.

— Уфф! — Изрек Виннету. — Скво из страха за детей выдала врагам, что она не одна! Она сказала огаллала, что мы придем за ней и за ее сыновьями, и сиу ушли. Едем за ними.

Я был согласен со своим братом. Мы снова тронулись в путь по той же дороге, что приехали сюда накануне. Мы хорошо знали местность, поскольку еще вчера были здесь и двигались гораздо увереннее, нежели огаллала.

Остановившись на месте, где совсем недавно произошла встреча с женой вождя, мы разделились, чтобы лучше осмотреть следы. Через десять минут все снова собрались. Ни я, ни Хаммердал, ни Холберс ничего не нашли. Виннету же оказался более удачлив. Мы снова с большой осторожностью отправились по следу, который указал вождь.

Через четверть часа равнину сменили холмы. Оставив за спиной густой кустарник, мы оказались перед высоким пригорком, поросшим с одной стороны лесом. Сиу медленно двигались к вершине горы с возвышавшимися стволами разлапистых деревьев. При свете луны на фоне голого склона индейцы были хорошо видны, и мы обрадовались, заметив, что оба предводителя едут вместе, чуть отстав от процессии. Но ни женщины, ни ее сыновей не было видно, и это нас встревожило.

— Стоп! — вырвалось у меня. — Этот Фолдер собирался отправиться к какой-то яме, прежде чем покинуть лагерь! Но где она? Я думаю, об этом он сам нам расскажет. Захватим его вместе с предводителем огаллала, обогнем холм и опередим индейцев. Сейчас свернем в кусты, чтобы нас не заметили.

Виннету думал так же, но не сказал не слова. Он молча поскакал вперед, а мы рысью погнали коней следом, петляя среди деревьев и кустов, пролетавших мимо подобно ночным птицам. Наконец мы остановились у подножья большого холма. Ружья и животные были сданы под охрану Хаммердалу и Холберсу, а мы с вождем, продираясь сквозь колючие заросли, стали осторожно взбираться наверх.

Двигались быстро, но достаточно спокойно, чтобы не сбить дыхание. Добравшись до густого леса, мы забрались на меловую скалистую стену, под которой среди камней змеилась извилистая дорога. В тот же миг уши уловили перестук конских копыт — сиу двигались совсем близко. Когда основная часть отряда прошла, показались еще двое — те, кого мы ждали. Виннету шепнул:

— Белый твой, вождь — мой.

Осторожно выйдя из укрытия, мы бесшумно побежали следом. Через мгновение уже вскочили на крупы их коней и тотчас зажали всадникам рты. Удар по голове — и не успевшие даже удивиться седоки сползли к нам на руки.

Резко осадив коней, мы соскочили сами и спустили оглушенных на землю. Затем, развернув лассо, проделали с пленниками то же, что делают торговцы, когда приторачивают к седлам тюки и, ведя животных в поводу, спустились с холма. С момента, как мы покинули своих друзей, прошло лишь четверть часа.

Мы доставили пленников к нашей временной стоянке, но тут же покинули ее во избежание неожиданностей. Как только пленники очнулись, мы остановили лошадей, а пленников развязали. Индеец и белый сразу смекнули, что к чему — сиу молчал, а хитрый Фолдер опустился на колени. Я направил на него револьвер:

— Молитва тебе не поможет, подонок! Где яма, куда посадил ты скво апсарока и ее детей? Если змеи хоть дотронутся до них — твоя участь решена! Это тебе говорю я, Олд Шеттерхэнд!

— Яма? Змеи? — попытался играть Фолдер.

— Не шути с огнем и веди нас к ним.

Может быть, Фолдер упрямился и дальше, но его бегающие глаза случайно наткнулись на каменный взгляд вождя апачей, оказавшийся выразительнее моих слов.

Мы снова связали пленников и тронулись в путь, но теперь другой дорогой, чтобы у сиу-огаллала было время подумать, где искать своих вожаков. Их исчезновение сыграло еще одну, немаловажную роль: нападение на охотничьи угодья апсарока будет отложено, без предводителя индейцы никогда не примут решения начать войну.

Через десять минут мы прибыли на последнюю стоянку огаллала. Окликнув Фолдера, я опять спросил, где женщина с сыновьями, на что тот мне ответил:

— Ни о какой скво, а тем более о ее детях, я не знаю. Ноя много слышал о том, что Виннету и Олд Шеттерхэнд любят справедливость и никогда не судят невиновных!

— Мне жаль тебя. Если бы ты признался, то мог бы надеяться на справедливость. Вчера вечером мы слышали ваш разговор, и нам не нужны доказательства! Может быть, Танчан-хонска будет искренен?

Сиу отрицательно покачал головой и гордо изрек:

— Танчан-хонска не воюет с женщинами и детьми. Он будет молчать.

— Ну что ж, разберемся сами.

Естественно, от места стоянки до той злополучной ямы вели следы. Ночью мы могли их не заметить, а теперь, на рассвете, было ясно видно, что отпечатки ног трех людей и коней вели вдоль леса к кустарнику. Похоже, что верхом ехали индейцы сиу, ведущие пленников. Мне тотчас подумалось о нелишней предосторожности, и в этот момент я заметил носки мокасин, выглядывающих из-за широкого дерева. Соскочив с жеребца, я бросился к дереву и увидел старшего сына индеанки. Держа в руке поблескивающий нож, он стоял, готовый на все.

— Ты сын вождя апсарока? — спросил я его. — Меня зовут Олд Шеттерхэнд, а это Виннету — вождь апачей. Где твои мать и брат?

— Уфф! — воскликнул юный индеец. — Олд Шеттерхэнд и Виннету! Мать сказала, что нас хотят спасти, а сейчас сама погибает в яме. Я пошел за целебными листьями — змеи укусили ее!

В его глазах блестели слезы.

— Веди нас! — приказал я ему. — Может, мы сможем помочь!

— Нет, мать умрет, — обреченно произнес парень. — Но я отомщу! Она лежит, как мертвая, а место, куда укусила змея, стало черным…

Пройдя шагов двести, мы услышали женский голос, раздававшийся словно из недр земли. Пройдя еще немного, мы продрались сквозь густой молодняк и оказались на краю ямы квадратной формы. Она была около четырех метров в ширину, около двух — в глубину, а внутри, для защиты от проникающей влаги, выложена твердым деревом. Рядом валялся настил, так же сработанный из дерева, сверху присыпанный или обросший мхом. Такие ямы обычно вырывали охотники и хранили в них шкуры и меха, если не могли увезти их сразу. Невдалеке стояли два коня, а у дерева — два длинноствольных ружья, на которых болталась пара свежих скальпов.

— Чьи это скальпы?

— Тех, кто охранял нас! Я все расскажу Олд Шеттерхэнду и Виннету, — глаза парня сверкнули, — но сначала прошу помочь матери.

Заглянув в яму, мы увидели большой сломанный сук, послуживший парню лестницей. На дне билась в судорогах скво. Ее частое, прерывистое дыхание сопровождалось стонами. Младший сын, сидевший внизу с изможденным, залитым слезами лицом, держал ее голову на своих коленях. Рядом бесформенной кучей валялись убитые змеи.

Мы быстро спрыгнули вниз. Виннету был моим кровным братом, а потому и мысли наши часто совпадали. Вот и теперь мы не сразу кинулись к индеанке, а сначала осмотрели змей — ведь они еще могли представлять опасность. Все три гремучих гада были длиной до трех метров, а их головы испещрены множеством мелких дырочек, словно сделанных острой иглой. Змеи оказались задушенными. Я кивнул вождю апачей, и по его лицу скользнула легкая улыбка — все было ясно без слов.

Только теперь мы повернулись к женщине. Судороги немного ослабли, но индеанка оставалась без сознания. На ее икрах и руках краснели следы укусов, вокруг них образовались посиневшие опухоли. Раны еще не успели почернеть, как утверждал старший сын, — видно, уж очень он боялся за жизнь матери. Мы подняли пострадавшую, а Хаммердал и Холберс вытащили ее наверх, затем вылезли сами, подсадив мальчика.

— Где другие змеи? — обратился я к связанному Фолдеру.

— Мешок остался у одного из сиу, — спокойно ответил бледнолицый.

— Ты берёг их для вождя апсарока? Но ты ошибся, посадив гадов вместе. Укушенная женщина не умрет — эти змеи практически не ядовиты, так как, сидя в мешке, они изрядно искусали друг друга и истратили весь свой яд! Но это не снимает твоей вины…

— Не нужно об этом говорить! — перебил меня Фолдер. — Не суйтесь в чужие дела! Не сходите с ума и отпустите меня!

— Боюсь, это невозможно. Я бы на твоем месте от радости прыгал, что вас обоих будут судить, хотя ни ты, ни твой спутник этого не достойны!

— Суд? В таком случае, я предпочту смерть.

— Ну что ж, буду иметь в виду. Похоже, мы договоримся.

Пока индеанка приходила в сознание, старший сын рассказал о том, что произошло здесь ночью.

Сначала сиу искали спутников скво вождя апсарока, но никого не нашли. В это время индеанка не перестовала просить о сохранении жизни своим детям. Она грозила, что муж ее страшно отомстит, а когда Фолдер истерически расхохотался, женщина в гневе и горе неосторожно сказала, что мы находимся рядом. Известие лишь усугубило положение пленников. Без промедления мать и детей столкнули в яму, куда тут же бросили трех змей. Фолдер и сиу тотчас вскочили на коней, страх заставлял их действовать решительно. Бандит Фолдер решил, не мешкая, напасть на лагерь апсарока, перестрелять их, а вождя взять в плен, чтобы потом бросить в ту же яму. Белый хотел насладиться ужасом отца, потерявшего всю свою семью. Оставленные у ямы двое часовых тоже побаивались нас и чувствовали себя неспокойно. Они думали, что мы скрываемся поблизости, и в конце концов, не выдержав неравного напряжения, сами отправились на поиски врага.

Поначалу мальчики забились в угол ямы, а их мать с дикой силой отчаяния принялась перекусывать ремни, стягивающие ее тело. Когда ей это удалось, она освободила руки и голыми ладонями схватила сначала одного гада, потом второго и наконец третьего, после чего зажала их мертвой хваткой. Казалось, индеанка не чувствовала укусов. С большим трудом ей удалось освободить от пут оцепеневших от ужаса ребят, после чего силы покинули женщину, и она рухнула на дно ямы. Ее стало знобить, потом началась горячка, и ее тело забилось в конвульсиях. Вскоре она затихла и осталась недвижимой, словно окаменела. По этим признакам индейские мальчики решили, что она при смерти.

Стражей у ямы слышно не было, и старший брат, встав младшему на плечи, выбрался наверх. Он сломал толстую ветвь и с ее помощью вытащил младшего. Едва они оказались снаружи, как появился один из сиу, но сыновья апсарока успели скрыться. Краснокожий охранник не обнаружил ничего подозрительного и, несколько успокоившись, вернулся к яме. Почувствовав себя увереннее, он привязал коня, приставил ружье к стволу дерева и подошел к яме, чтобы убедиться, что там все кончено. Увидев одну лишь бесчувственную скво, сиу быстро обернулся, но в этот момент старший брат уже нацелил на него ружье и нажал на спуск. Грохнул выстрел, звук которого не был слышен за холмами, а потому его эхо не долетело до нас, и индеец упал замертво. Парни тотчас сняли с него скальп и оттащили покойника в кусты. Ружье молодые апсарока предусмотрительно зарядили еще раз.

Теперь наступила очередь младшего брата раздобыть скальп врага. Через несколько минут с другой стороны появился второй сиу, привлеченный выстрелом. Оба охранника уходили в разных направлениях, поэтому возвращались по одиночке. И второго постигла та же участь. Теперь сыновья должны были позаботиться о матери. Младший спустился в яму, старший отправился на поиски целебных трав от змеиных укусов, которые каждый индеец знает с младенческих лет, но, к сожалению, не смог их найти. В этот момент появились мы.

Только когда молодые апсарока удостоверились, что их мать, по крайней мере еще жива, они немного успокоились. Юноши хорошо понимали, что, хотя первый поединок и принесет им славу молодых воинов, — им все равно не спастись от страшного гнева отца.

Скво вождя апсарока срочно требовались целебные стебли. Мне показалось, что нечто похожее я видел неподалеку, и сказал об этом Виннету. Апач пожелал, чтобы я показал это место, ибо он лучше разбирался в травах, и мы вместе углубились в чащу. Не успел Виннету сорвать несколько стеблей, как из его уст вырвалось короткое «уфф!». Вождь бросился на землю, и я, еще не успев понять — в чем дело, тут же последовал его примеру. Мы увидели всадников, двигавшихся в нашу сторону. Когда они приблизились настолько, что мы смогли различить боевую раскраску, Виннету произнес:

— Намдушка-сапа, Черный Змей! Воины апсарока примут нас за врагов, и нам придется доказать им, что они ошибаются.

Мы открыто вышли на поляну. Увидев нас, апсарока издали боевой клич, поскакали к нам и быстро окружили.

— Уфф! — прогремел голос Намдушка-сапы. — Олд Шеттерхэнд и Виннету! Схватить их, и пусть их шкуры продырявят пули!

Виннету невозмутимо сел, воткнув лезвие своего ножа в землю, и сказал:

— Здесь сидит Виннету, вождь апачей. Он закопал в землю Нож Войны. Он предлагает мир!

Я присел рядом и обратился к Черному Змею:

— Вождь апсарока преследует огаллала. Он направлялся к Змеиной горе по плохой дороге, теперь же ему придется вернуться, потому что сиу уже в его охотничьих угодьях. Мы подарим Черному Змею связанного предводителя сиу, а потом, приняв наш подарок, пусть вождь апсарока идет по следу, который уходит влево от леса.

— Уфф! А если это обман?

— Разве Виннету и Олд Шеттерхэнд когда-нибудь лгали или предавали? Нас здесь двое, а воинов апсарока — две сотни. Пусть они убьют нас, если узнают, что мы лжецы. Намдушка-сапа найдет то, о чем ему сказали, а также многое другое, — произнес вождь апачей.

— Уфф! Мы поверим Виннету и сделаем так, но берегитесь, если вы нас обманули! Все ружья апсарока выстрелят в вас одновременно!

Намдушка-сапа слез с коня и направился в лес. Он пошел один, ибо был слишком горд, чтобы брать с собой провожатых. Легкий ветерок покачивал концы огромных перьев его головного убора, а прямая высокая фигура напоминала сказочного великана, возжелавшего осмотреть свои владения и не потерпящего чужаков. Его воины держали ружья наготове, бдительно следя за каждым нашим движением.

Через двадцать минут вождь вернулся. Он подал знак своим воинам опустить оружие, после чего подошел к нам.

— Мои братья сказали правду. Между ними и нами будет мир! Мы приняли Виннету и Олд Шеттерхэнда за врагов, но они доказали, что друзья нам. Они спасли жизнь моей скво и моим сыновьям, поэтому мы выкурим трубку мира!

— Это мы обязательно сделаем, но позже, — перебил я вождя. — Огаллала могут вернуться в любую минуту. Пусть твои воины скроются в лесной чаще, и тогда они легко одержат победу.

— Уфф! Ты думаешь, они вернуться?

— Я в этом уверен. Будь мудр и послушай меня.

Вождь кивнул, а воины направились к лошадям. Мы же с вождем подошли к его жене, первый раз открывшей глаза. Вождь не сказал ни одного грубого слова, наоборот, вел себя ласково и заботливо.

Когда индеанка услышала, что скоро будет схватка с огаллала, то попросила мужа обуздать свой гнев и не убивать всех сиу. Достаточно, что они теперь не нападут на их стойбище. Виннету и я согласились с женщиной и в конце концов общими усилиями мы убедили вождя. Он удовлетворился тем, что Фолдер в его руках, а сыновья стали воинами.

Когда же мы заявили вождю, что мы не его пленники, он поначалу не согласился, но Намдушка-сапа был умен и хитер — вождь знал, сколько воинов его племени скрываются за деревьями, знал он также о моем штуцере-«Генри» и Серебряном ружье Виннету. Он представлял, какую панику среди сиу мог произвести один единственный выстрел из нашего оружия. Мы могли сослужить хорошую службу, его авторитет поднялся бы еще выше, и поэтому Черный Змей согласился с нами.

Едва мы успели договориться, как сиу уже показались на другом конце прерии. Подпустив их поближе, мы заставили их предводителя Танчан-хонску выйти навстречу соплеменникам. Те были очень удивлены и остановили коней. Воины окружили вождя, бросая на него злобные взгляды.

— Что-то никак не возьму в толк, что тут происходит? — раздался голос Дика, до сих пор хранившего молчание. — Похоже, вождь не обладает даром красноречия, раз его воины никак не поймут, в чем дело. Надо было послать тебя, Пит Холберс, старый енот!

— Твои шутки, как всегда, плоски, — проворчал долговязый Пит.

— Постой… Твоя помощь, кажется, не понадобится. Я поражен — они договорились! Танчан-хонска возвращается.

Напряжение спало. Спешившиеся было сиу снова сели на коней, а их предводитель огласил результаты переговоров:

— Если бы апсарока были одни, мы бы не договорились о мире! Мы не враги бледнолицего Олд Шеттерхэнда и знаем о его Волшебном ружье — потому решили уйти. Могу я забрать своего коня?

— Да, ответил Намдушка-сапа. — Но запомни, что за вами пойдут мои разведчики. Если они сообщат мне, что ты не сдержал слово, я соберу пять раз по сто воинов и мы истребим все ваше племя!

Вождь сиу-огаллала сделал движение, которое могло означать согласие, после чего подошел к своему коню.

Вскоре сиу исчезли в чаще леса. Несколько воинов апсарока отправились следом, чтобы проследить за движением отряда.

Единственный, кого в тот момент не устраивала развязка, был Фолдер. У него теплилась надежда, что сиу его освободят, но когда он понял, что его ничего не ждет, кроме столба пыток, бандит обратился ко мне за помощью, на что я ему ответил:

— Ты утверждал, что смерть тебе милее суда. Ты получишь то, что хотел.

— Неужели вы допустите, мистер, чтобы дикари уничтожили цивилизованного человека?

— Цивилизованного? Ты считаешь, что обман, воровство, убийство — это цивилизация? Разве цивилизованный человек способен отнять у индейцев в мороз и голод еду и одежду? Или пристрелить их, если они не отдают все это добровольно? Думаешь, двумя годами тюрьмы можно все искупить? Ты украл коней у апсарока, а Намдушка-сапа подарил тебе жизнь. Он отпустил тебя, хотя за конокрадство в прериях вешают без суда! И чем ты ему отплатил?

На меня обрушился поток таких грязных ругательств, что мне пришлось молча отойти от этого выродка.

Теперь, когда скво уже не была под моей защитой, я не имел права проявлять о ней заботу, по крайней мере, по индейским законам, которые нельзя нарушать. Поэтому, я просто спросил вождя, как чувствует себя индеанка.

— Она спокойно спит, начала поправляться. Мой брат лечил ее стеблями, а я листьями, которые вытянули из тела яд и ослабили его силу. Когда мы достигнем наших вигвамов, мой брат увидит ее здоровой и полной сил, подобно антилопе.

— Вождь думает, что мы едем с вами?

— Уфф! А ты не хочешь воспользоваться нашим гостеприимством? Или мой брат не доверяет воинам апсарока?!

Переглянувшись со своими друзьями, я направился к коню.

Конечно же, мы поехали вместе с индейцами. Разве мы могли не поверить в честность их вождя?!