Петя мчится по коридору.

Мелькают двери, двери. Где лестница? Или, может быть, спуститься на лифте? Где лифт? Лифт где? Нет, лестница где?

Сзади мчится толпа. В толпе размахивают чертежами и форматками. Петя мчится, размахивает портфелем. Скорее! Ноги подворачиваются, сердце колотится. В глазах уже никакого цветного зрения — всё как будто серое.

Из толпы раздаются крики:

— Главмонтаж, козыряй!

— Главсырьё, козыряй!

— Руби с плеча!

— Ни шагу назад!

Лестница. Вот она. Решётка в старинных узорах, как по лекалу.

Петя круто свернул на лестницу. Его даже занесло на скользкой площадке, и он чуть не выпустил из рук портфель отца. Теперь вниз по лестнице.

Мелькают ступеньки. Один декаметр равен десяти метрам… Один гектометр равен ста метрам…

Даёшь сейчас гектометры! И чем больше, тем лучше!..

Главмонтаж и Главсырьё не отставали. Бежал кто-то и из Главпроекта. Может быть, выручать, а может быть, и не выручать. Всё перепуталось.

Ступеньки звенят под ботинками. Только бы опять не занесло. В школе он знает каждый поворот, каждую ступеньку, а здесь он в чужом царстве, в чужом государстве. Звенят ступеньки.

Лифтёрша бы внизу не задержала.

Толпа дышит прямо в затылок. И кто-то бежит с большой вилкой. Может быть, Дятлов? Или это ему мерещится? Но топот и крики не мерещатся. Неужели не победа, а всё-таки смерть?!

…Лифтёрша отчётливо видела, как мимо неё промелькнул мальчик с большим портфелем. Откуда в учреждении взялся мальчик? За весь день ни один мальчик в учреждение не входил. Лифтёрша может поручиться. Потом мимо неё промчалась толпа и с грохотом вывалилась на улицу вслед за мальчиком. И многие прохожие видели в городе, как по улице бежал мальчик с большим портфелем, а за ним бежала толпа. И неизвестно, чем бы это всё кончилось, если бы мальчик вдруг не исчез в каком-то гастрономе.