Лето, письменный стол. Направо дверь. На стене картина. На картине нарисована лошадь, а в зубах у лошади цыган. Ольга Петр о в на колет дрова При каждом ударе с носа Ольги Петровны соскакивает пенснэ. Евдоким Осипович сидит в креслах и курит.

Ольга Петровна (ударяет колуном по полену, которое однако нисколько не раскалывается).

Евдоким Осипович: Тюк!

Ольга Петровна (надевая пенснэ, бьет по полену).

Евдоким Осипович: Тюк!

Ольга Петровна (надевая пенснэ, бьет по полену).

Евдок<им> Осип<ович>: Тюк!

Ольга Петровна (надевая пенснэ, бъюет по полену).

Евдоким Осипович: Тюк!

Ольга Петровна(надевая пенснэ): Евдоким Осипович! Я вас прошу, не говорите этого слова «тюк».

Евдоким Осипов<ич>: Хорошо, хорошо.

Ольга Петр<овна> (ударяет колуном по полену).

Евдок<им> Осипов<ич>: Тюк!

Ольга Петровна(надевая пенснэ). Евдоким Осипович! Вы обещали не говорит<ь> этого слова «тюк».

Евдок<им> Осип<ович>: Хорошо, хорошо, Ольга Петровна! Больше не буду.

Ольга Петровна (ударяет колуном по полену).

Евдок<им> Осипов<ич>: Тюк!

Ольга Петр<овна>(надевая пенснэ): Это безобразие! Взрослый, пожилой человек и не понимает простой человеческой просьбы!

Евдок<нм> Осип<ович>: Ольга Петровна! Вы можите спокойно продолжать вашу работу. Я больше мешать не буду.

Ольга Петровна: Ну, я прошу вас, я очень прошу вас: дайте мне расколоть, хотя бы, это полено!

Евдоким Осипов<ич>: Колите, конечно колите!

Ольга Петровна: (ударяет колуном по полену).

Евдок<им> Осип<ович>: Тюк!

Ольга Петровна роняет колун, открывает рот, но ничего не может сказать. Евдоким Осипович встает с кресел, оглядывает Ольгу Петровну с головы до ног и медленно уходит. Ольга Петровна стоит неподвижно с открытым ртом и смотрит на удаляющегося Евдокима Осиповича.

Занавес медленно опускается