Читал я долго, и в теченьи дня

дождь за окном не мог отвлечь меня.

Я даже ветер слышать перестал,

так я читал.

И на листах я видел, как на лицах,

раздумия, как будто тяжело

им оттого, что жизнь мою влекло

буксиром время в собственных границах,

и в сумерках от времени светло,

лишь вечер, вечер, вечер на страницах.

Наружу не гляжу, но рвутся строки,

чтобы словам соскальзывать, катиться

и медлить перед тем, как распроститься,

и знаю я тогда, что сад — частица

пространств, где прояснились небеса

и солнце обещает возвратиться.

И летняя так наступает ночь,

и человек встречает у обочин

дорог другого, так сосредоточен,

так пристален в общении, так точен,

что сказанное можно превозмочь.

От книги оторвусь, весь мир читая,

который так велик и так знаком,

что нет ему, как мне, конца и края,

и это разве только первый том

читаю я, себя в него вплетая.

Мои к вещам приноровились взоры,

в неизмеримом находя повторы,

и тянется земля уже туда,

где с небесами совпадут просторы,

и дом последний — первая звезда.