Ночь тихая, в твою цветную ткань,

где красное лишь в сочетаньи с белым,

включи меня в твою родную ткань,

чтобы я в сумраке слиянье с целым

изведал и единое во многом,

чем ты влечешь меня, когда подлогом,

играя, дразнит слишком яркий свет.

Но как с предмета на предмет

перемещающиеся со скуки

глаза поднять? Подумай, разве руки —

не вещи средь вещей, как и лицо,

и пусть кольцо (хоть не секрет:

на пальце у меня все тот же свет)

совсем простое — признак недотроги,

что, если две руки — как две дороги

и в сумраке, быть может, перекресток?