И у смерти устав непреложный, по-своему верный;

а человек на земле — охотник; слышишь ты зов

крови; не сеть, не силок — свисаешь ты, парус, в пещерный

карст, в безветрие недр, где начинается лов.

Тихо спускаешься ты, подобие стягов победных,

ложный мир возвестив, и тобою машет слуга,

чтобы из бездн своих ночь извергла горсточку бледных

вспугнутых голубей: по праву добыча врага.

Жалостью до сих пор этих птиц не встречали;

только охотник ли в ярости глух,

по привычке ли неутомим…

Смертоубийство — лишь спутник блуждающий нашей печали;

чист безмятежнейший дух

и тем же грозит нам самим.