Так она стояла у атласных

нераздвинутых драпри

в чаяньи обманчивых, но властных

чувств от сумрачной зари,

возвещавшей, что девичьи годы

минули, отдав надеждам дань,

и прическа цитаделью моды

высится, и гнетом несвободы

рюши метят складчатую ткань,

предлагая вкрадчивые дали

роковых, заманчивых минут,

чтобы им романы уступали

в предвкушении сердечных смут,

чтобы, как на ветреной прогулке,

пережить невозвратимый миг,

запах затаить навек в шкатулке,

а потом заглядывать в дневник,

чтобы скрытный опыт был продлен

грезою, в неведомое ведшей,

чтоб, завещан розою отцветшей,

лепесток вселился в медальон,

вздох продолжив тайный в свой черед,

и в окне в пылу первоначальном

палец при колечке обручальном

делал знак на месяцы вперед.