Как судьба перебирает кольца

вечной цепи за звеном звено,

вещи, вещи, — им посвящено

вещее смиренье богомольца

с бережным искусством заодно,

выковавшим вещь, корону, знак,

редкою трепещущий звездою,

так что камень разгоняет мрак,

вспыхивая чистою водою.

Мастер был, чьи очи остывали,

как напиток, над которым пар;

хоть в ковчеге этом не скрижали,

золото ковать пришлось упорно,

чтоб остался цел священный дар,

выдержавший время, как удар:

там, внутри запястье чудотворно,

ибо взят своим издельем в плен,

вверившись в слезах глубинам,

рухнул он перед рубином,

чтобы не вставать с колен;

и, навек благословен,

взор династий снизошел к руинам,

опровергшим прах и тлен.