Оркестр ни к чему танцорам:

сами кружатся роем.

Каждый кажется хором,

как будто в нем совы с воем,

и отдает перегноем

лучший для них душок.

Подобны пары опорам,

раскачиваемым волнами;

ребрами-галунами

льнет к дамам один из них,

пустым щеголяя взором,

сорвать, как жених, готов

покрывало с черницы,

которая вне гробницы —

свеча для белой страницы:

без букв ее часослов.

Танцу никто не рад,

наряд у них неудобный,

им жарко, а пот загробный

жалит им лоб и зад,

жабо пропитав и жилеты;

они раздеться не прочь,

младенцы или скелеты,

но танца не превозмочь.