Быть может, я когда-нибудь пойму,

что значит настоящая утрата,

но если миновали без возврата

дни детства, кто мне скажет, почему?

Не признак ли ненастья затяжного —

напоминать, как много в детстве встреч,

когда приходят и уходят снова,

и все это затем, чтобы вовлечь

в жизнь, маловероятную подчас;

мы учимся, как вещи или звери,

терпеть по-человечески потери,

и образ наш переполняет нас.

Мы в детстве, как пастух средь многих стад,

который, даль уподобляя свитку,

на тяготы свои бросает взгляд,

а между тем нанизан, как на нитку,

его сбивает с толку длинный ряд

наглядных, четких, будущих утрат.