Сейчас во мне просыпался настоящий зверь. Губы затряслись, кулаки сжались, адреналин поднялся до запредельных размеров. От услышанного в квартире, Женя и хозяина голоса, находятся в буквальном смысле слова в смертельной опасности.

— Женя, побыстрее. Я жду, — повторил из ванной будущий покойник, которому осталось жить совсем немного.

— Это что… кто там у тебя? — спросил я, но ответа слышать не хотел и устремился к своей цели.

— Серёжа, это не то, что ты подумал, — завела стандартную фразу в таких случаях Женя.

Конечно не то! Мужик в ванной, вода бежит, дома никого, ещё и дверь закрыта, чего раньше не замечалось. Сейчас посмотрим на того, кто себе приговор подписал.

Открыв дверь, я совершенно потерял контроль. Рядом с ванной… нашей любимой с Женей ванной! Именно здесь стоял, засучивший рукава Баля.

— Какого лешего тут происходит? — вскрикнул я.

— Сергей, спокойно, — начал успокаивать меня Алексей.

Вот это он зря! Крайние слова в жизни мог бы и другие подобрать. Лицо у меня пылало огнём, зубы скрипели, а сердце внутри вот-вот выскочит от повышенного возбуждения. Хотя, это больше похоже на ярость!

— Серёжа, остынь и опусти руку, — сказала Женя, цепляясь за мою правую кисть.

Я уже занёс руку, чтобы начать бить Баля, но моя девушка всем своим небольшим весом навалилась на неё, не давая начинать работать. Зря, у меня и вторая есть рука.

— Он пришёл помочь. Кран потёк, — продолжила Женя, показывая мне гаечные ключи, которые она принесла Алексею.

— Ой, быстрее же надо, — сказал Алексей, взял из её рук инструмент и полез под ванную.

Пока он там крутил, я старался контролировать температуру своего кипения. Сложно сейчас вот так взять и принять тот факт, что фраза про «не то, что подумал» здесь оказалась к месту.

И правда, мне Женя никогда не давала поводов для ревности. Зря я вот так взорвался, ведь даже не разбирался, а с кулаками почти полез на Баля.

Вот именно! Какого чёрта он тут делает?

— Женя, а вот у меня вопрос. Только ответь на него быстро и, желательно, правдиво, — сказал я, когда мы вышли с ней из ванны.

— Серёжа, у нас потёк кран. Мама пошла к Баля в гости. Я ей позвонила, чтобы она подсказала, как вызвать слесаря. Ну и они там решили, что сейчас уже закончился рабочий день, но мужика они пришлют.

— Прислали единственного из мужиков, которого я рядом с тобой бы не хотел видеть, — злобно сказал я, войдя на кухню.

— Уж извини, вариантов они мне не предложили. Выгонять с порога я не стала. Не прилично, знаешь ли.

— Ага, оскорблять тебя и подговаривать шпану пробить мне голову прилично.

Женя улыбнулась и подошла ко мне поближе.

— Ревнуешь? Необычно тебя таким видеть. Ты вообще-то мило выглядишь, когда злишься, — сказала Женя, улыбаясь и закусывая ноготь.

— Вообще красавчик! Я в таком состоянии могу на себя убийство повесить непредумышленное. Хотя, с умыслом надо ещё подумать, — пробурчал я и получил лёгкий поцелуй в губы. — Пойду… помогу с краном.

— Давай, а я пока чай вам сделаю.

— Обойдётся!

— Сережа, отблагодарить надо человека.

— Я его уже отблагодарил — он живой и пускай радуется.

Естественно, что мои реплики ни на что не повлияли. Чай будет разлит на троих.

Оставшись в одной майке и штанах, я вернулся в ванную. Алексей уже заканчивал крутить шланги и попросил только пару раз затянуть гайку. Как только мы проверили воду и отсутствие течи, работа была завершена.

— Спасибо, что помог с краном, — сказал я, выходя из ванны. Женя как раз позвала на чай.

— Сергей, — остановил меня Баля, взяв за локоть, но вовремя понял по моему взгляду, что это лишнее. — Дай мне пару минут. Сказать чего хочу.

— Давай, глаголь.

— Знаешь, я должен был попросить у тебя прощения ещё давно. Однако, прошу его у тебя сейчас, — сказал он совсем не громко, чтобы слышали только мы.

— Это лишнее. Не заморачивайся…

— Нет, не лишнее. Виноват я перед тобой и Женей. И по заслугам тогда получил от тебя. Так, что, если можешь, прости, — перебил он меня, протягивая руку.

Вся ладонь была в больших следах от ожогов. Это явно не от горячей воды. Сильно загорелый, даже для Белогорска, особенно в районе предплечий, а выше по руке белый.

— Что заставило тебя так поменять свое мнение? — спросил я, пытаясь узнать причину такого изменения в человеке, который раньше был совершенно невыносимым.

— За последнее время многое повидал. Прочувствовал на своей шкуре, что такое быть как одно целое. Хлебанул такого… что чуть не подавился кишками своими. Нет в нашей жизни места для индивидов, а там тем более, — произнёс Баля, не убирая руки.

— Не пожму, но зла держать не буду. Прощение… да я давно уже простил. Я вижу, что жизнь тебе уже показала лучше меня всю твою подноготную.

Послышались приближающиеся шаги, и рядом с нами появилась Женя.

— Я вас долго буду ждать. Чай стынет.

Обижать девушку нельзя. Тем более, что на столе настоящий медовик и зефир в шоколаде. Пускай я и шёл по другой причине сюда, но отказать себе в сладостях не могу.

Сидели в полном молчании, которое Женя постоянно прерывала оценкой качества сладостей на столе.

— Лёша, а ты где был? Ты же вроде куда-то уезжал, — перешла Женя к вопросам.

Баля посмотрел на меня вопросительным взглядом, будто ждал моего разрешения на возможность отвечать.

— Я в Алма-Ату уехал к другу по армии. Здесь, сами знаете, вся эта история… не знаю, как меня пронесло. Наверное, надо было уехать ещё после первого отчисления…

— Возможно. А что в Казахстане? — спросил я, прокручивая в голове варианты более каверзных вопросов.

— Приехал и попросился на сверхсрочную. Отказали, поскольку местный особист накопал на меня всю информацию, а с таким послужным списком только дворником.

— Ладно, вы общайтесь, а я по делу отойду, — сказала Женя и вышла из кухни.

Я хлебнул чай и встал со своего места. Не хотелось мне разговаривать с Алексеем — бывшим курсантом, а вот с Алексеем — танкистом очень даже хотел.

— Как удалось попасть на службу? — спросил я, развернувшись к нему около холодильника.

— Я реально дворником работал. Жил у друга, подрабатывал на заводе и грузчиком. Потом он пришёл, и сказал, что есть возможность на сверхсрочную пойти ещё раз попробовать. Особист поменялся в части оказывается. Новый, более лояльно отнесся ко мне, но на карандаш взял.

— Дай угадаю, 186й мотострелковый полк? — спросил я. — И на службу взяли прошлой осенью?

— Верно. Войсковая часть 77800.

— А теперь вы 66я отдельная мотострелковая бригада?

— Да. Штаб в Джелалабаде.

Этот полк одним из первых вошёл в Афганистан. Покинут они его только в мае 1988 году вместе с началом вывода наших войск.

Женя не торопилась к нам, поэтому мы вполне себе хорошо пообщались. Алексей рассказал, чем они занимаются и где стоят.

— Если штаб в Джелалабаде, то под вами три провинции, — сказал я, водя пальцем по столу изображая карту Афганистана.

— Нангархар, Кунар и Лагман. С местными постоянно работаем. В январе даже мятеж подавили артиллеристов в Нахрине. Двоих наших потеряли.

— Дороги перекрываете?

— На Кабул и на Гардез. Мне вот интересно, ты откуда так хорошо знаешь. Афганистан? — спросил он меня.

— Не с тобой первым я разговариваю об этой стране. Учу потихоньку, поскольку придётся летать там. Рано или поздно.

— Уже думал, куда отправят служить? — спросил Алексей, допив до конца чай.

— Думал. Пока только думал, но решение не принял, — ответил я.

Баля и, правда, стал другим. Заносчивость исчезла, появилась скромность и взрослый взгляд на вещи. Такие изменения случаются с людьми, которые проходят через боевые действия.

— Мне пора, Сергей. Спасибо за разговор, — произнёс Леша, и поднялся со своего места.

Я сопроводил его в коридор, куда из своей комнаты вышла Женя. Не знаю, что она там делала, но точно не переодевалась. Наверняка, настроила свои звукоприёмные устройства и подслушивала наш разговор.

— Ну, пока ребят.

— Леша, а ты опять… туда? — спросила Женя.

— Сначала в Термез, а потом да. Мне ещё нужно пять лет отслужить на сверхсрочной, — сказал он, обувая кеды.

— Будь там осторожнее, — сказала Женя, прижавшись ко мне.

Сейчас я более спокойно отнёсся к этим словам. Всё же, парня надо поддержать. Сейчас в Афгане всё только начинается, и его подразделению скоро предстоит ещё не раз вступать в бой.

Не стал я ему ничего говорить. Он и сам всё понимает, а потому реплики и какие-то слова поддержки здесь излишни. Я просто протянул ему руку.

Алексея, да и меня самого удивил этот жест, но в его глазах читалось умиротворение. Неуверенно, но он пожал мою руку, и признательно кивнул.

Проводив Алексея, мы вернулись на кухню, чтобы убрать всё со стола. Это не заняло у нас много времени, поэтому я решил уже приступить к тому действу, ради которого я пришёл сюда.

Да только было одно большое «но»! И ходило это «но» прямо передо мной, изящно покачивая бёдрами. Я тут же вспомнил, что увольнительная до утра, а Наталья Александровна сейчас узнает от Алексея, что пришёл я. Торопиться не будет домой.

— Жень, а ты чего не переодеваешься? — спросил я, подходя к ней сзади, нежно обнимая за талию.

— Забегалась по дому. Тем более при Алексее не хотела в домашнем ходить.

— А при мне хочешь? — улыбнулся я, опуская руки на бёдра.

— При тебе я по-всякому ходила, так что не стесняюсь.

— Тогда ты не будешь против, если мы слегка разнообразим нашу жизнь? — сказал я, и медленно стал расстёгивать пуговицы на блузке.

— Да, но мы уже много… раз экспериментировали, — прошептала она, вздрагивая от моих прикосновений к её груди.

— На кухне не пробовали, — прошептал я Жени на ухо, и отодвинул её к обеденному столу.

Горячий и страстный поцелуй связал нас воедино, но и этого было мало. Я почувствовал, как в этом необычном месте мне хочется взять свою девушку силой. Именно так, как берут султаны своих наложниц. Хотя как они это делают на самом деле, я не имел ни малейшего представления. Только мои фантазии и догадки бурлили в моей голове и не только…

Резко развернул Женю к себе спиной, и принялся медленно скользить руками от колена вверх к потаёным местам.

— Хочешь, прямо здесь? — спросила Женя, заводясь с каждым миллиметром открывающейся молнии её юбки.

— Именно. Даже снимать с тебя ничего не буду.

Всё что мне сейчас было нужно, это расстегнуть мою ширинку. Женя была уже готова к тому, что я сделаю это прямо сейчас, но я продолжал осыпать её поцелуями и дразнить её попу прикосновениями.

— Я уже готова, — сказала Женя, слегка расставив ноги в стороны.

— Ещё потерпи. Просто расслабься, — сказал я, целуя её шею.

Я ощущал её нежную кожу в потаённом месте, но хотел дать возможность ей и себе ощутить это сладкое, но невыносимое ожидание. За ним должно последовать чувство ни с чем несравнимой близости, жарких и пылких движений.

— Я готова, — прошептала Женя, но мне было всё равно.

Мои руки и губы продолжали подвергать ласкам это хрупкое и прекрасное создание. Но чувство предстоящего наслаждение пересиливало.

— А скажи это громче? — сказал я ей на ушко, и приготовился к началу.

— Я готова… а! — слегка вскрикнул Женя. — Это так… так…

Теперь мне нельзя было останавливаться, иначе это прочная связь разрушится. Двигался я всё сильнее и упорнее, а Женя не могла пошевелиться, получая от меня «по первое число».

— А теперь на спинку, — сказал я переворачивая Женю.

Силы её совершенно покинули, но наслаждаться мной она ещё может. Да только я должен видеть её глаза.

— Да, Серёжа! — снова вскрикнула она, пытаясь двигаться, но инициатива сегодня у меня.

И она быстро движется к своей кульминации. Нарастает и вот-вот состоится. Женя уже просит меня ускориться, а потом ещё и ещё!

И вот он тот самый финиш, от которого на несколько секунд ты теряешь рассудок, и у тебя подкашиваются ноги.

— Серёж? — произнесла Женя, когда я положил голову на её грудь. — А ты… как из …училища вышел? — спросила она, тяжело дыша.

— Как? Ножками… и комэска отпустил. Мол… дело у меня важное, — сказал я, поднимаясь со стола.

— А что за дело то у тебя? — улыбнулась Женя. Вроде мы не планировали ничего.

Но, а я спланировал! Да только приход Баля мне помешал соорудить всю романтику. А после такого страстного… протирания стола, не до сантиментов уже.

Пока Женя поднималась на ноги, я занял перед ней нужную позицию, склонившись на правое колено. Даже в такой помявшейся одежде она была чудесной, воздушной и такой любимой. Похоже, что я действительно готов сделать этот важный шаг.

— Ты чего? Тебе плохо? — спросила Женя, поправляя юбку.

— Евгения, ты постой и послушай, — сказал я, но меня тут же раскусили. — И… ну не плачь… я же ещё ничего не сказал.

— А я…, — всхлипнула Женя. — Держусь, держусь.

— Евгения, думаю, ты понимаешь, что советский, без пяти минут офицер, встаёт на колено только перед Родиной, флагом и любимой женщиной. Поэтому, у меня есть к тебе предложение. Уверен, такого тебе еще никто не делал, — сказал я, доставая из кармана маленькую бордовую коробочку и открывая её перед Женей. — Выходи за меня замуж!

В ту же секунду она разрыдалась и бросилась ко мне, целуя и крепко обнимая.

— Конечно, дорогой. Согласна! — прокричала она, сваливая меня на пол. — И ты купил мне золотые «Поцелуйчики»? Это так мило.

Остаток вечера мы провели, перемещаясь из кухни в ванную, в спальню и обратно на кухню. Само собой, не только занимаясь ходьбой, но и другой кардионагрузкой.

И, похоже, не найдя любовь в прошлой жизни, я смог найти её в этой. Судьба? Пускай будет судьба!

На волне такого духоподъёмного события, полёты на следующий день ждал с нетерпением. Тем более, что это будет выполнение наведения на воздушную цель.

— Гранит, 880й в первой зоне 5000 занял, к наведению готов, — доложил я, подходя к центру пилотажной зоны.

На этом же канале был и мой напарник Костя, который занимал сейчас зону номер 3.

— Гранит, 883й в третей на 4000, к наведению готов, — молодцевато заявил Бардин.

— 883й, вам курс 140, 4500, — дал ему команду офицер боевого управления. — 880й, курс 320, 5000.

Ручку управления переложил влево, занимая нужный курс. Сейчас мы выполняем наведение в переднюю полусферу. Первым атакует Костя, затем он же, но только в заднюю полусферу.

— Что за ерунда? Опять на солнце вывел, — негодовал в задней кабине Швабрин.

Опустив светофильтр на шлеме, мне стало более комфортно. Пускай шлем и не новый, но смотреть через фильтр на приборы было вполне комфортно.

— Наводит перехватчик со стороны солнца. Всё как полагается, — сказал я Фёдоровичу.

— Можно было бы и как-то сбоку его оставить, — продолжил ворчать он.

В эфире продолжалось наведение. Костян уже и скорость увеличил, и высоту нужную занял. Вот-вот его можно будет визуально наблюдать.

— 883й, цель по курсу, дальность 30, выше 500, — информировал ОБУшник.

— 883й, цель вижу, разрешите работу?

— 883й, работу разрешаю, после работы выход, вправо.

Перехватчик приближался к нам всё быстрее.

— 883й, до цели 10.

— Гранит, 883й, пуск первой, — доложил Костян. — Пуск два, выход вправо, оружие выключил.

Его самолёт находился под нами, и выходил сейчас нам в заднюю полусферу, чтобы продолжать наведение.

— 880й, скорость 700, 5000 сохраняйте, — дал мне команду ОБУшник.

— Гранит, 814й разрешите с курсом 360, — не выдержал влияния солнечного света Швабрин.

— 814й, курс 320 сохраняйте.

— Жлоб! — воскликнул по внутренней связи Фёдорович.

А Костян тем временем продолжал догонять нас. Только в зеркале я видел, что он явно находится с нами практически на одной высоте. Не к добру это.

— 883й, цель вижу, разрешите работу.

— 883й, до цели 5, выход вправо.

— Понял. 883й, пуск первой.

Проходит несколько секунд, а доклада о втором пуске, я не услышал. Костян продолжает носиться за мной, пытаясь полезть под самый хвост, но я постоянно увеличиваю скорость.

— Ты чего обороты добавляешь? — спросил Швабрин.

— Костя чего-то жмётся ко мне.

— Сдурел со всем, — сказал Фёдорович. — 883й, работу закончил?

Но в ответ тишина. И Костиного самолёта теперь не видно сзади.