Как того требует традиция, первый и третий тост в обязательном порядке говорит командир. Томин, выполняя в точности этот завет, объявил о поводе, по которому все собрались сегодня за столом. Их набралось сразу три.

Паша Мендель получил капитана, Барсов старлея, а мне предстояло «влиться» в коллектив и получить в торжественной обстановке, согласно местной традиции, лётную куртку. Естественно, каждый из нас троих должен был представиться, как следует, и выпить офицерскую норму — гранённый двухсотграммовый стакан водки. Объём не маленький, но для подготовленных в самый раз.

Паше и Марку предстояло выпить по стакану со звёздочками на дне. «Обмыть», так сказать свои заслуженные звёзды!

— Товарищ командир! Товарищи офицеры! Старший лётчик первой эскадрильи 236 полка старший лейтенант Мендель, представляюсь по случаю получения досрочно очередного воинского звания… — громко произнёс Паша и принялся употреблять налитую в его стакан сорокаградусную жидкость.

Не торопясь, он опустошил посуду и положил губами звезду на погон.

— Воинского звания капитан! — закончил он свою фразу и получил причитающиеся овации.

У Барсова чуть было не произошёл казус — золотистые знаки отличия он чуть было не проглотил. Сильно задрал голову, когда выпивал, и, тем не менее, со своей задачей справился.

— А теперь, новый член нашего коллектива, расскажет немного о себе и своей биографии, — объявил о моём выступлении Томин.

Поднявшись, я спокойно налил себе стакан, невольно вспоминая, что уже проходил через эту процедуру в прошлой жизни. Как и ранее, это немного волнительно.

Передо мной сидят профессионалы своего дела, не раз рисковавшие жизнью и получившие за это заслуженные награды. Высокие награды! Они пытаются подшутить в этот момент, проверяя тем самым твою выдержку и чувство юмора. А главное, ждут твоей речи. Содержание её никого не интересует, важна лишь уверенность, с которой ты произнесёшь эти приветственные слова.

— Товарищ командир, товарищи офицеры! Лейтенант Родин Сергей Сергеевич, 1959 года рождения. Родился в городе Владимирске в семье военного лётчика. Закончил в 1980 году Белогорское Высшее Военное Авиационное училище лётчиков с золотой медалью и с присвоением третьего лётного класса. Представляюсь по случаю прибытия к новому месту службы и…, — после паузы я должен был выпить стакан, который держал перед собой.

В такие моменты никто отвлекать не имеет права. Все ждут, когда ты выпьешь, смотрят и не шевелятся. Аплодисменты, одобрительные возгласы и приколы только после обязательной процедуры потребления.

Я медленно поднес стакан к губам. Слегка передёрнулся от спиртового запаха, но вида подавать нельзя. Засмеют же!

— Я прошу прощения, товарищ командир, вы позволите войти? — раздался тихий и до трясучки знакомый женский голос, после открытия двери в обеденный зал.

Ну какого фига она припёрлась?! Товарищ Вещевая, конечно, могла бы составить компанию, но только чуть позже. Надо, чтобы народ немного повеселел.

— Ольга Онуфриевна, дорогая вы наша, — покачал головой командир, поймав мой рассерженный взгляд в сторону начальника медицинской службы. — У вас что-то срочное?

— Хотела вам доложить, что в преддверии выходных дней следует обратить внимание личного состава на растущую заболеваемость ОРВИ в гарнизоне города Осмон и…

— Я вас услышал, Ольга Онуфриевна. Витаминки все будут пить и прививки от гриппа сделаем, — сказал Томин, вставая со своего места и подходя ближе к Вещевой. — Вас я прошу занять место на нашем мероприятии. Раз уж вы пришли.

— Нет, нет, — начала упираться Ольга, пятясь назад.

Её лицо выглядело испуганным, будто ей сейчас грозит трибунал, а она не виновата.

— Оставайтесь, Олечка, — послышалось из зала.

— Вам тут все рады.

— Олюшка, зелень-мелень, випивка. Покушаете, отдохнёте. Потом вас проводят, — начал помогать командиру Бажанян.

Но Вещевая была непреклонна. Тогда Валерий Алексеевич прибёг к последнему, но самому действенному методу.

— Лейтенант Вещевая, приказываю вам занять своё место за столом, — объявил громогласно Томин.

— Есть, товарищ полковник. Разрешите идти на своё место? — со страху приложила руку к пустой голове Вещевая.

— Разрешаю, — кивнул Томин.

Ольга спокойно села рядом с Бажаняном, который быстренько подсуетился освободить для Вещевой место, и потерянно посмотрев в мою сторону. Опять она накосячила, причинив мне неудобства.

Даже не знаю, радоваться или расстраиваться присутствию нашего симпатичного доктора на застолье. Но приказы командира не обсуждаются. К тому же, без его ведома нельзя мероприятие покинуть. Тоже одно из правил офицерского собрания.

— Родин продолжает. На чём остановился? — спросил Валерий Алексеевич.

— На кульминации, — ответил я. — Представляюсь по случаю прибытия к новому месту службы и…

И как всегда! Ну не даёт мне судьба выпить спокойно!

— Товарищ полковник, разрешите обратиться, посыльный по штабу рядовой Захаров! — громко сказал солдат в промокшем плаще, заскочив в обеденный зал.

Томин уже был готов разорвать бойца, но сдержался.

— Через минуту подойду, ребя, — отмахнулся он от рядового. — Родин продолжай.

Я снова начал поднимать стакан, но солдат оказался упертым и исполнительным военным.

— Товарищ полковник, у меня приказ довести до вашего сведения…

— Рядовой, выйдите отсюда. Вы ещё не познали прелестей гауптвахты? Я вам устрою экскурсию на несколько дней туда, — перебил его командир. — Родин, давай уже заканчивай.

И всё равно рядовой был непреклонен. Что должно было случиться, что он так оборзел и не выполняет указаний командира.

— Товарищ полковник, вам срочно нужно прибыть в командный пункт. Вас вызывает командир 24й дивизии.

Валерий Алексеевич стукнул двумя кулаками по столу, произнёс несколько дежурных фраз, не переводимых ни на один из языков мира, и отправился в сторону выхода.

— Я быстро. Родину пить не давать, пока я не приду.

Ну что за напасть?! То Гнетов ставил меня в наряды под предлогом ограждения меня от спиртного, то теперь ещё и мой законный стакан мне не дают опустошить.

За стенкой послышались громкие разговоры. В столовой, насколько я знал, тоже был кабинет командира, где он мог обедать. Там как раз и был ещё один прямой телефон, по которому можно было созваниваться с командованием.

Через пару минут послышался звук удара трубки по телефону, и в обеденный зал вновь зашёл командир. Его лицо уже не было таким злым. Валерий Алексеевич выглядел напряжённым и задумчивым. Это подтвердилось сразу, как только он взял бутылку и налил себе стопку. Выпив её залпом, он, даже не закусив, протянул мне свёрток. Не трудно догадаться, что там была лётная куртка.

— Никому не пить. Потом выпьем ещё, — тихо сказал он, и пожал руку мне. — Всем лётчикам в течение 30 минут прибыть в класс предполётных указаний для получения боевой задачи.

И даже вопросов никто не задавал. Всем стало понятно, что дело серьёзное.

Пока ехали в автобусе, я начал представлять себе момент, когда мне скажут, что я никуда не лечу. Непросто себя ощущать оторванным от своего подразделения, когда оно выполняет настоящую боевую задачу. Ещё и Барсов подначивал меня.

— Эх, Серый! Я бы на твоём месте просился изо всех сил. Полёт ведь щас будет серьёзный, а ты на земле. А там и война скоро закончится и вообще, больше нигде не поучаствуешь, — с ехидной улыбкой сказал он, повернувшись ко мне.

— Ты о себе подумай. Тебе задачу выполнять, в голове прокрутил бы полёт, — ответил я, рассматривая тёмные улицы Осмона за окном автобуса.

— Я уже готов. Меня целый год к этому подводили. По-любому, с комэской в паре пойду сейчас. Ну а ты готовься. Через годик и твоё время придёт, — ухмылялся Барсов. — Может быть.

— Марик, ты лучше о полете так бы думал, пока есть чем думать. А то я могу и повторить наш разговор на кухне, — сказал я ему.

После сказанного ухмылка с лица Барсова пропала. Видимо, ударила в голову Марику водочка, раз у него так язык развязался. Хлебнул зелья храбрости! Затаил обиду на меня плейбой за то, что прижал его к стенке.

С нами ехала и Вещевая, нервно поглядывая в мою сторону. Сейчас ей предстоит пойти против своих принципов. Боевую задачу нужно выполнять, а есть среди нас те, кто слегка употребили уже. Наверняка, будет сейчас предлагать их не пускать в самолёт.

Когда автобус остановился рядом со штабом, Ольга подскочила со своего места, чтобы произнести какую-то речь.

— Товарищи… офицеры, — запинаясь, сказала она. — Я вас прошу никому и никогда не рассказывать, что вы после застолья садились в самолёт. Если, конечно, сейчас вам придётся это сделать.

— Ольга Онуфриевна, да всё же хорошо. Сейчас чистым подышим…, — начал говорить замполит Гусько, но Вещевая его прервала.

— Это обязательно, товарищ майор, — пригрозила она ему указательным пальцем. Ох, и тяжело даётся ей такое решение!

— Доктор, ну нам идти надо, — сказал я, выйдя в центральный проход.

— Да, само собой, — села она опять на своё место и не выходила из автобуса, пока он не опустел. — Сергей! — окликнул она меня, когда я подошёл ко входу в штаб.

— Да, Ольга Онуфриевна, — повернулся я к ней.

— Вы… вы там аккуратнее, — сказала Вещевая и убежала в сторону санчасти, где уже стоял УАЗик «таблетка».

И чтобы это значило? Узнаем уже только по прилёту.

Пока что команды мне не готовиться не было. Значит, экипируюсь я, как и положено для боевого вылета. Оружие получили быстро. Набор в таком случае стандартный — пистолет Стечкина АПС и боекомплект 100 патронов. Приклад я решил не пристёгивать, чтобы сам ствол спокойно помещался в кобуру.

В классе высотного снаряжения были достаточно оживлённые разговоры на тему предстоящего вылета. Щелкали затворы пистолетов, у кого-то вечно что-то да падало под веселые усмешки товарищей. Сразу видно, что мужики уже полетали на войне и спокойно относятся к тому, что их там ожидает.

Горный рельеф местности, где самолёт может зацепиться за каждый выступ. Плюс погода меняется по десять раз на день. А главное — не знаешь, откуда ждать прилёта ракеты или очереди из «сварки» — крупнокалиберного пулемёта ДШК, огонь из которого сверху напоминает сияние сварочного аппарата. Всё это большой риск для каждого из нас, что полёт станет последним.

— Чего там ещё комдив удумал?! — возмущался Гнётов, надевая полётные ботинки.

— Да, небось в Афгане опять все заняты, — предположил Мендель. — Петрович, помнишь, как в Шинданде обстреляли аэродром, а нам на задачу лететь?

— Ага. На исполнительном стоим и только считаем, сколько артиллерийских мин попало, а сколько ещё летит, — кивал Гаврюк, проверяя патроны в пистолете. — Интересно, НАЗы доукомплектовали автоматами?

— Вряд ли. Как всегда, никто не ожидал, что прилетит задача, — развёл руками замполит Гусько, убирая кислородную маску с лица.

Его, как уже подвыпившего, нужно было слегка реанимировать после употребления. Этим же занялись и Мендель с Барсовым.

При упоминании отсутствия дополнительного снаряжения в носимом аварийном запасе НАЗе Марик начал переживать.

— А как… как лететь то без автомата? Как с одним пистолетом управиться?

— Пистолет тебе для того, чтобы застрелиться, Барсов, — похлопал его по плечу Гаврюк.

— Валера, ну не пугай парня. Первый раз всё-таки, — вступился Гусько. — Главное, если такое уж произойдёт Марик, ближе к нашим аэродромам или границе Союза прыгай. По возможности.

— Или к «вертушкам». Район их барражирования тебе будет известен, — сказал Буянов, закрывая дверь шкафчика. — Не переживай. Вертолётчики у нас опытные. Быстро подберут. Пять минут осталось. Шустрее мужики!

В классе стояла мёртвая тишина. Командир получал какие-то указания по телефону и отмечал что-то на бумаге.

— Ага… Потом… Сработаем и что дальше? — разговаривал он с командиром дивизии, сидя за центральным столом. — Араратыч, ребя, вывешивай карту, — шепнул он Бажаняну.

Через минуту Томин занял своё место у карты, и взял в руку указку.

— В Афгане все задействованы в операциях, а Баграм обстреляли и пока никого не подымают оттуда. Стоянку дежурного звена раздолбили, — сказа Валерий Алексеевич, не сводя глаз с карты. — Нам поставлена задача.

— Надо так надо, командир. Чего делать-то? Чешусь уже до дела, — потирал руки Бажанян.

— Погоди, Араратыч, — махнул рукой Томин. — Погранцы на участке ответственности 71 погранотряда вступили в бой и обнаружили большое скопление духов. Тащат эти «не товарищи» куда-то к нашей границе крупнокалиберные пулемёты, переносные ЗРК и так далее.

— Засады собрались делать, — предположил Валера.

— Возможно. Нам необходимо нанести удар по скоплениям противника. Время удара и порядок связи доведу вам сейчас под запись.

Томин начал зачитывать порядок выполнения полёта, кто и на каких рубежах нами управляет. Старший штурман полка довёл боевую загрузку на самолётах и маршрут до целей.

Удар должен быть нанесен несколькими парами. Плюс две пары оставались в зонах дежурств на случай, если у кого-то что-то не сработает на боевом курсе. К таким резервистам отвели и меня в пару к Гаврюку.

— Вопросы? Если вопросов нет, магнитофон выключить, запись на контроль, — дал Томин команду отключить записывающую аппаратуру, регистрирующую каждую подобную постановку задач. — Теперь вопросы без магнитофона.

— Командир, точно летят все? — задал вопрос Буянов.

Валерий Алексеевич ещё раз внимательно обвёл личный состав своим орлиным взором.

— А в чём проблема? К вылету все готовы? — настойчиво переспросил он, и получил хоровой ответ «Так точно». — Всем по самолётам! И Родин тоже.