Если это и сон, то очень хочу досмотреть его до конца. Не совсем я ещё готов к близким отношениям с девушками, но раз уж они теперь сами ко мне приходят, почему бы и нет. Правда есть ещё одно большое «но» — я очень устал.

— Ты устал, наверное? — прошептала девушка, аккуратно ступая на скрипящий деревянный пол комнаты.

Естественно, дорогая, кто бы ты ни была. Я лежал на животе, не открывая глаз, и делал вид, что очень крепко сплю.

— Я сомневалась сначала, но потом поняла что «хочу», — всё ближе подходила к кровати ночная гостья.

Мда, похоже, придётся мне ещё немного потрудиться.

А может в этом времени тоже есть любительницы с незнакомыми. На один раз для здоровья и разошлись, и даже имени не надо спрашивать. Хорошая схема, да только я слишком много фантазирую. В Союзе такое невозможно.

— Я присяду и… куртку сниму, — сказала она, опустившись у моей левой ноги.

Странно, почему-то я почувствовал слабый запах мокрого меха. Будто где-то рядом моя ДСка, в которой я сегодня изрядно промок.

— После того случая, я поняла, что была не права. Но я была не готова, а ты… ты так расстроился, — продолжала девушка, ведя рукой по моему бедру к ягодице.

Извиниться? Может врач Вещевая решила меня посетить? Неожиданно себя показывает, лейтенант Ольга Онуфриевна! Вот только… при входе незнакомка сказала, что с ней о приходе договаривались, а я ничего такого врачу не говорил. Значит, не она, однозначно.

— Я хочу, чтобы ты меня обнял, — шёпот девушки, послышался уже где-то над мои затылком. — Я помню, как ты меня называл своей шоколадной Алёнкой, Марк.

Ёптить, Серёжа! Это полный звездец!

— Какого лысого, дамочка?! — воскликнул я, вскакивая с кровати.

В темноте, конечно, не заметил я стул, об который знатно споткнулся. Затем совершил кувырок, с болезненным касанием головой стола. Только после подобных акробатических пируэтов, я смог дотянуться до настольной лампы.

— Ой, а ты ведь… тот самый, который на меня упал, — принялась закрывать лицо ладонями Алёна, сидевшая передо мной в бордовой водолазке и красной юбке. Стройные ножки одеты в чёрные колготки. На ногах розовые резиновые сапоги. И рядом с этой «ночной бабочкой» тёмно-синяя ДСка. Кажется, у папы свистнула, дочка.

— Ты чего здесь делаешь? Куда так вырядилась? — спросил я, оценивая накрученные волосы на бигуди и плотный слой штукатурки на лице.

— Я к Марку пришла, — смотрела на меня, раскрыв пальцы Алёнка.

Надо же! Только сегодня с её папашей трубку мира раскурили, так она опять решила всё испортить. Марик, конечно, козлина! Подставить меня, видимо, решил, хмырь белобрысый!

— Отлично, а я, как ты видишь, не он. Свободна, юная леди, — сказал я, указав на дверь.

— Подожди, ты ведь тогда упал на меня… ну когда мы с Марком поссорились. Я знаю, что ты хотел как лучше…

— Если это означает «спасибо», то принимается. Совет вам да любовь с Барсовым. Больше не ссорьтесь, — подошёл я к двери и включил свет в комнате.

Девушка уже совсем убрала руки с лица. Теперь её взор был направлен на меня и глаз она не сводила. Только что её больше всего привлекло, непонятно. Мужской голый торс, мои белые «семейки» в красный горошек или то, что выпирало в них?

— Я не хотела его сдавать, поскольку очень люблю. Если бы сказала, что он ко мне приставал, то папа бы его побил. Проблемы у него тогда на работе возникли, а я этого не хочу.

Ну да, а Родина пожалуйста! Его не жалко.

— Так, Алёнка, шоколадная девчонка, колеса в воздух и в коридор. Тебе в соседнюю комнату.

Главной задачей сейчас было её выпроводить поскорее. Ждать, пока она исповедуется мне полностью, я не стал, и потянул девочку к двери.

— Я не специально. Мне Марк сказал, что он здесь живёт.

— Здесь я живу, дорогая. Мне в прошлый раз из-за твоего молчания влетело. Не нужны мне больше проблемы с твоим пап… — не закончил я фразу, поскольку в комнату пришёл ещё один посетитель. — Папдец, — выдохнул я, увидев кто стоит на пороге.

Надо отметить, что от удара Буянова, который и оказался моим гостем, дверь распахнулась со страшной силой, чуть не слетев с петель. Хлопнула она в стену так, что посыпалась побелка с потолка.

Иван Гаврилович явно не готовился выдвигаться за своей дочкой. Стоял он перед нами в одной белой майке с пятном на лямке, кальсонах и рыбацких сапогах. Похоже, другой обуви не нашлось под рукой.

— Я так и знал! — взревел Буянов, смахивая с себя белую крошку побелки, которая слегка посыпалась на него.

— Товарищ подполковник, вот сейчас я вам клянусь, что это не то, о чем вы подумали, — вышел я в своём откровенном виде из-за спины Алёны.

— Ага, я и вижу, что ты не ждал мою дочь здесь, — указал он своим пальцем на мои трусы.

— Так… я, вообще-то, в своей комнате, Иван Гаврилович, — попытался я объясниться.

— Вот здесь тебя и замурую, Родин, — сказал Буянов и двинулся на меня.

— Папа, успокойся, — кинулась к нему девушка.

— Ты чем думаешь, дочь? Он к тебе приставал, а ты теперь с ним… ну…, — искал Гаврилович подходящий синоним слову «переспала», щелкая пальцами и высматривая подсказку на потолке. — Родин как это назвать на вашем молодёжном языке?

— Спишь с ним. По-другому никак, — сказал я.

— Вот и я так хотел…, — согласился сначала Буянов, но потом снова вскипел. — Так вы чё, спите в месте?! — вновь взревел он, и выкинул левый боковой в мою сторону. Ушёл я от этого удара легко.

Сейчас только криков не хватало. Сбежится вся общага, а завтра вся часть будет говорить, что у Родина в комнате притон.

— Папа, во-первых, я большая, а во-вторых, я с ним не сплю, — в деловом тоне заявила ему Алёнка, подбирая с пола куртку. — И мама прекрасно знает с кем у меня отношения.

Тут комэска вообще поник. У него начали подкашиваться ноги, и он попятился назад. В последний момент я подхватил его, чтобы тот не совершил вынужденную посадку на деревянный пол.

— 211я комната, что за балаган?! Родин, который час? Девок водишь? — кричала вахтёрша, которая прибежала наводить порядки с высоко поднятой вверх шваброй. — Я только в туалет отошла, а ты уже устраиваешь мне тут беспорядки. Я на тебя управу найду… ой! — воскликнула она, увидев Гавриловича, и выронила швабру.

— Васильевна, доброй ночи, — поздоровался Буянов и уверенно выпрямился.

— Ой, Ванечка! Ты как это здесь? — спросила вахтёрша, махая от волнения руками.

— Васильевна, давай завтра поговорим. Ты ничего не видела, — медленно подошёл к ней Буянов.

— Ванюша, — тоненьким голосом произнесла вахтёрша, будто сына родного увидела через многие годы. — Ты опять за старое? И Анька не смогла тебя на путь истинный наставить? — чуть уже не плача, говорила она.

— Ой, да нормально всё. Спокойной ночи, — сказал Буянов, захлопнув дверь перед носом Васильевны.

Хлопнул Иван Гаврилович снова «от души». Белый пепел посыпался на него ещё более обильными хлопьями.

— Вспомнила, бабуля, как мы тут в лейтенантские годы…, — начал Буянов, но тут же остановился, поймав заинтересованный взгляд Алёны. — Ну, это вам не надо знать. Теперь вопрос — что за ерунда тут происходит?

Алёна дала признательные показания, что она перепутала двери, а в гости она шла к другому человеку.

— К Барсову, значит. Теперь понятно. Как ты могла перепутать комнаты? Я ж чуть не убил Родина… кстати, лейтенант, надень на себя что-нибудь, а то моя дочь поглядывает на тебя. И плевать мне, что ты у себя дома.

Гаврилович начинает потихоньку снижать градус кипения, так что я решил не подкидывать дровишек в костёр спора.

Пока я одевался, семейка Буяновых продолжала выяснять отношения. Сон, после таких приключений, стал одолевать меня не так сильно, но спать надо уже ложиться, чтобы завтра быть готовым к полётам.

— А чего тогда, твой Марк не заступился за тебя? — спросил Гаврилович.

— Так…, — замешкалась Алёна, посмотрев на меня.

— Я оказался на месте и отогнал этого мудилу, — вступил в разговор я, делая ударение на слове «мудила». — Но сам я особо ничего не помню.

— А потом на меня упал. Пьяный же был, верно? — спросила у меня Алёна, на что я утвердительно кивнул.

По лицу комэски было видно, как он обрабатывал информацию в голове. И почему я решил не говорить о Марке в эту минуту? Перевёл бы на него стрелки, да и пускай выкручивается сердцеед. Но лучше я сам ему объясню и очень «жёстко».

Возможно, и впрямь любит эта дурочка своего Барсова, а вот его чувства, похоже, не совсем взаимны.

— Товарищ подполковник, вы извините, но я спать хотел лечь. Вы можете семейные обсуждения перенести к себе домой? — тихо спросил я.

— Да, согласен. Завтра полёты к тому же, — сказал он, и семейство Буяновых вышло за порог.

Прикладываясь на кровать, я слышал, как в соседней комнате продолжалось небольшое застолье. Несколько секунд я боролся с желанием поспать или пойти и поговорить с Мариком по душам. И всё же не сдержался, подскочив с кровати.

Постучавшись в дверь комнаты, где жили ребята из группы руководства полётами, мне открыл сам Барсов.

— Серый, решил накатить? — весело сказал Марик, шатаясь в дверном проёме.

— Выйди, поговорить надо, — позвал я его за собой на кухню.

Место приготовления пищи пустовало, если не считать таракана, пробежавшего у самого порога. Марик, который был очень весел, поинтересовался шумом в моей комнате, но я резко остановил его, взяв за грудки и прижав к стене.

— Серый, ты… ты че? — растерялся белокурый мачо.

— Тебе напомнить перевод с китайского слова «чё»? Так вот, жопа тебе настала, красавчик, — сказал я, схватив его за ухо. — Подставил дважды ты меня уже, Марк. Чего добиваешься?

— Ты о чём? Больно! — взвизгнул Барсов.

— Про Алёну и её отца. Он же наш комэска. Смекаешь?

— Случайно, брат получилось. Ты же его знаешь, он бы меня возле подъезда порвал бы на части. Ай! — воскликнул он, когда я слегка потянул ухо вверх.

— И ты ничего лучше не придумал, как свой шершавый язык засунуть в глубокое место и промолчать? Ещё и ржал надо мной в классе подготовки, когда я вспоминал события того вечера, — громко высказывал я Марику прямо в ухо. — Кто ты после этого, чепуш?

— Прости Серый! Ай, ты так оторвёшь ухо, — пытался он отцепить от себя мою руку.

— А комнату чего мою назвал?

— Да я давно ей говорил по твою комнату, да только в ней никто ещё тогда не жил. Мы у вахтёрши ключи втихую брали и водили туда девчонок.

— Надеюсь, убирали потом за собой? — потянул я ещё сильнее вверх ухо Барсова.

— Само собой. Серый, ну хорош. Оторвать можно, — причитал он, и я отпустил.

— Запомни, твоё счастье, что мы вместе служим. С этого момента, помощи от меня не жди. Козлить и мстить не буду, но и общаться с тобой тоже мне теперь противно.

После этого я оставил его подумать на кухне, а сам пошёл к себе в комнату. На этом «вечер разнообразных встреч» должен был подойти к концу, но не тут-то было.

В коридоре чуть было не сбила меня лейтенант Вещевая.

— Товарищ доктор, как ваше здоровье? — спросил я, заметив, что девушка выглядит уставшей.

— С какой целью интересуетесь? — спросила она, расстёгивая серое пальто, под которым был одет спортивный костюм.

Вечерняя тренировка? Молодец Оленька! Держит себя в форме.

— Непосредственно по причине переживания за ваше здоровье. Вы всё время тревожитесь за наше, так что пускай кто-нибудь и о вас побеспокоиться.

— Со мной всё хорошо, а вот у вас, товарищ лейтенант, через пять минут пойдёт нарушение предполётного режима. Я буду вынуждена завтра вас отстранить от полётов, — со всей серьёзностью заявила Ольга, глядя на настенные часы.

Вот что за человек! Хотел приятное ей сказать, а она сразу о работе, хоть и права по поводу режима. Его нужно соблюдать.

— Отстланить от полётоф, — передразнил её я, специально коверкая слова. — Знаете, вам бы однозначно не мешало бы привести ваши ногти в порядок, — сказал я, указав на руки Ольги, которые она тут же засунула в карманы пальто и немного покраснела. — Вы же медик и работаете с пациентами. Инфекцию можете занести, поцарапать кого-нибудь. Да и, парням больше нравится, когда девушка ухожена.

Откровенно говоря, я нагло придирался к её ногтям. На самом деле они были у нее коротко подстрижены обычными ножницами. Ей бы выровнять длину, равномерно подпилить, накрасить, и было бы идеально. В первый я её смутил, будучи злым за испеченную футболку. А сейчас она первая начала угрожать мне отстранением от полётов.

Выискалась тут коза-идеалистка!

— Родин… идите спать, — отмахнулась она и заспешила в свою комнату, на ходу сняв пальто.

— Так я и иду, — громко сказал я вслед Вещевой, засмотревшись на её ягодицы.

Даже в спортивном костюме они были очень аппетитными. После такого приятного вида можно и спать лечь.

Время шло быстро. Лётная неделя сменяла одну за другой, и с каждым разом нагрузку мне только повышали. К Новому году я уже должен был допуститься к полётам на боевое применение по наземным целям.

После очередных полётов, Буянов на разборе даже поставил меня в пример. Для меня это были одни из первых вылетов на очередной модификации МиГ-21 под названием «бис». Пожалуй, это лучшая машина из линейки этого типа. Их в нашу эскадрилью прислали из 215го гвардейского полка, который базировался недалеко от нас в городке Бокайды, взамен СМок отправленных в Афганистан.

— Мендель, чего ты там исполнил в полёте? — отчитывал он Пашу за то, что тот не смог пристроиться к звену.

Павел, который недавно получил капитана и планировал вместе со мной в скором времени проставляться на офицерском собрании эскадрильи, редко получал нагоняй от командира. Последнее время я заметил, что Мендель частенько засыпает в кабинете на небольшом диванчике днём.

— Иван Гаврилыч, облачность густая. Вы же видели, — пытался оправдаться Мендель.

— И что? Родин же не потерялся. Так у него налёту всего ничего, а ты уже капитана досрочно получил.

— Ему бы высыпаться надо, а он с ребёнком нянчится по ночам, — шепнул Валера, указывая на Пашу.

Обычное дело, когда есть маленькие дети в семье. Мне этих сложностей не понять, но вспоминая Тёмыча, это обычное дело, когда дети спать не дают по ночам.

— Родин, сегодня неплохо. Продолжай продвигаться по программам курса.

Такие похвалы от Гавриловича, как мне шепнул Валера, он давно не слышал. Если Мендель повернулся ко мне и подмигнул в знак одобрения, то Марик смотрел волком. Определённая зависть пошла у парня, которого теперь считают менее перспективным, чем я.

— Ты только, Сергей не расслабляйся. Есть ещё над чем работать, — вернул меня с небес на землю Гнётов.

И тут с ним можно согласиться. В этот же день мы с ним летали на ближний воздушный бой. Всё ничего, да только выслушал я от Григория Максимовича потом очень много «хорошего». И несколько раз утёрся от слюны, которой он брызгал, пока выговаривал мне, сколько я раз чуть его не угробил.

— Я тебе у самолёта на предварительном разборе указал твои ошибки, — спокойно сказал он мне при всех.

— Так точно. Анализ мной проведён.

— Это хорошо. На следующей лётной смене посмотрим, как ты его провёл, — предупредил меня Гнётов, постучав пишущей ручкой по столу.

В последнее время я стал замечать, что основные полёты выполняются на местный горный полигон. В Осмоне, если позволяла погода, он работал постоянно. С авиационными средствами поражения и исправными самолётами проблем не было. Как и с полигоном, находившемся в непосредственной близости.

Полёты туда выполнялись регулярно, и не только нашим полком. Вертолётный полк Ми-24 и Ми-8, базировавшийся на нашем аэродроме, работал там в выходные и в будние дни, делая перерыв в дни наших смен. А десантированию и вовсе отвели отдельный день — воскресенье. Местный полк десантников, похоже, активно готовил личный состав к ротации в Афганистане, поскольку транспортные Ил-76 и Ан-12 с личным составом и техникой приземлялись у нас ежедневно. Да и в городе стало появляться много нового люда в военной форме, раскупавшего товары на местных рынках и в магазинах.

Бытовая жизнь шла своим чередом. Обычно, я проводил свободное время за чтением книг и просмотром кино в городе. Увидеть «Пиратов XX века» на большом экране было очень приятно. Как-никак, а ведь это самый популярный фильм в истории советского кино.

Не отказывал я себе в удовольствии прогуляться по зеленым, даже в это время года, паркам Осмона. Люди, встречавшиеся мне на пути, всегда были приветливые, весёлые и никуда не торопящиеся. Правда говорят, что не стоит спешить жить.

Привлёк моё внимание интересный «аттракцион» в центральном парке. Переоборудованный в детский кинотеатр самолёт Ан-8. На борту у него большими буквами нанесено весёлое название — «Антошка». Очередь детей была нескончаемой. Жаль, что подобных развлечений в моё время уже не было. Одновременно детям прививается любовь к кино и самолётам. Здорово!

Несколько раз ходил на переговорный пункт по вызову на телефонный звонок. Бабушка и дедушка каждую неделю интересовались, как я устроился и всё ли у меня хорошо. Деда больше волновала, какова обстановка в приграничном округе к зоне боевых действий. Иногда спрашивал за рыбалку и где вкуснее арбузы. Если честно, ни разу ещё не ел здесь это полосатое чудо бахчеводства.

В прошлой жизни я их съел на несколько поколений вперёд, но решил не расстраивать старика и сказал, что местные арбузы хуже наших Владимирских.

Бабушку, как и любую женщину, интересовали самые важные дела — тепло ли мне, кушаю ли я хорошо или плохо, чем кормят, сколько раз, болею или не болею, в чем хожу и так далее. Типичная забота о внуке.

Не давал я старикам обещания, что скоро приеду. Кто его знает, когда мне дадут отпуск, если все сейчас готовятся к очередному заезду в Афган.

До нового года оставалось несколько дней. Близился момент, когда меня будет проверять комполка Томин. Наставлений от Буянова и Гнётова было много. Особенно ратовал за успешность полёта Гаврилович. В день вылета, он как мог меня настраивал на хорошую работу.

— Смотри, всё как в инструкции. «Главный» включать только на боевом курсе, — инструктировал он меня у самолёта, пока мы ждали командира.

Валерия Алексеевича срочно вызвали на командный пункт сразу после предполётных указаний. Обычно, ничего хорошего в этом нет. Что-то намечается, но Томин не распространялся среди своих замов и командиров эскадрилий.

— Как думаете, Иван Гаврилович, намечается работа у нас?

— Ты про вызовы на КП? — переспросил комэска, на что я утвердительно кивнул. — В прошлом году было хуже. То летим, то не летим. То летим в одно место, то в другое. Качели были ужасные.

— Задачи могут меняться постоянно.

— Согласен, — Буянов внимательно посмотрел на меня, будто собирался что-то важное сказать. — Я тебя, наверное, расстрою, но пока не рискну тебя взять с собой на задание.

— Не доверяете? — поинтересовался я.

— Мал ты ещё. Схватываешь быстро, но мал.

— А Барсов значит зрел?

— Ты не дерзи мне тут. На твой век ещё хватит войны, — сказал Буянов, выглянув в направлении здания высотного снаряжения, откуда доносился звук двигателя УАЗика. — Вон, едет Алексеевич. Лезь, давай в кабину.