В небо летят монеты и фуражки. Повсюду слышны крики радости. Толпу родственников и простых посетителей сдерживать уже нет смысла и все выходят на плац, превращая это всё в народное гуляние.

Дети первым делом собирают монеты, оставленные нами. По идее, большая часть этой мелочи должна была достаться курсантам первого курса, которые будут завтра убирать этот плац. Но для наших младших братьев — будущих лётчиков есть кое-что получше.

Каждый из них спешит быстрее поздравить молодого лейтенанта и получить от него денежку. Я предусмотрительно сделал три таких подарка, подложив под погон купюры номиналом 1, 3 и 5 рублей, каждую из которых подписал «от лейтенанта Родина». И вот первым подошёл высокий курсант, запинавшийся при каждом слове. Ну что ж, за храбрость и быстроту ему повезло заработать пятёрку.

Вторым оказался парнишка из Владимирска, который учился в нашей с Костяном школе. Я даже окликнул Бардина, чтоб тот тоже заценил нашего земляка. Этому парню перепало по трёшке от меня и от Костяна.

А вот с рублём, как-то не спешил я расставаться. Уже и Женечка с родственниками подошли ко мне, целуя и поздравляя меня, а под погоном по-прежнему ждала своего курсанта свёрнутая в трубочку банкнота бежевого цвета с гербом СССР.

Суть да дело, и вот уже ваза, купленная заранее и принесённая утром, наполняется шипучим напитком. Как только она наполнилась, наш взвод пустил её по кругу, каждый сделал по несколько глотков и сказал очередные напутственные слова своим товарищам. Последним, и соответственно получившим право её разбить на счастье, стал Макс. Леночка Петровна стояла неподалёку и уже не стесняется отношений со вчерашним курсантом. Осталось только узнать, как на это смотрит её старший брат Крутов. Хотя… раз Курков живой, значит Николай Евгеньевич не возражает. Ещё и распределение хорошее получил Макс.

Наш заместитель командира взвода произнёс добрые слова и со всего маху пустил вазу в резкое пике, которое и привело к её полному разрушению. Все, как и полагается, рванули за осколками. Мне достался вполне себе симпатичный кусок с изображением листка.

Постепенно всё заканчивалось, и плац начинал пустеть. Своим взводом мы договорились отметить выпускной в кафе, которое было заказано заранее на полученные нами подъемные. Посему, до вечера все отправляются на не большую передышку на квартиры и в гостиницы.

— Внук, ну а куда теперь? Я не про сегодняшний день, а про службу, — спросил дед, когда мы шли по центральной аллее.

— Туркестанский округ. Предварительно в город Осмон.

— Ой, Серёжа! — замахала руками бабушка. — Это же на границе с…

— Так, Надя! Спокойно, — перебил её дед. — Наша родина так решила, а приказы не обсуждаются.

Знал бы дед, что выбор этот сделал я сам, чтобы тогда он ответил?

— Вы-то как здесь оказались? — спросил я. — Приехать не дешевое удовольствие.

— Я просто подумала, что ты захочешь увидеть своих родных, — сказала Женя, шедшая со мной под ручку.

— Вот ты молодец! — ответил я ей.

— Только мы не пойдём в кафе, Серёжа. Ты нам лучше город покажи. Мы ж тебя за четыре года почти и не видели, — предложила бабушка, утирая слёзы платком.

Показать то можно, если бы только мне не хотелось ужасно спать. Что ж, не получится мне сил набраться перед застольем.

У самого КПП в струнку вытянулся курсант невысокого роста, темноволосый и с повязкой помощника дежурного.

— Поздравляю, товарищ лейтенант. Успехов вам, — сказал он, вытягиваясь в струнку.

Вот и мой рубль нашёл своего обладателя. Может подписать его именным?

— Как зовут, братишка? На память тебе оставлю, может, будешь в будущем главкомом, и я уже вспомню, как ты мне воинское приветствие отдавал, — улыбнулся я.

— Да куда там! Я к себе в Барнаул поеду потом. Там и останусь. Не хочу больших должностей, просто летать хочу.

— Ладно. Все мы любим небо. Так зовут как тебя? — снова спросил я, доставая ручку из внутреннего кармана кителя и прикладывая купюру к спине парня.

— Костя. Павлюков Костя.

Я чуть ручку не выронил. Слишком много совпадений в этой новой жизни. Неужели, и с этим человеком довелось мне встретиться?

— Серёжа, ты чего? — спросила Женя, подойдя ко мне сзади.

— Не… не знаю, что парню написать, — сказал я.

— А напишите «будущему герою». Может подвиг какой совершу, — усмехнулся Павлюков.

— Не надо подвигов, Костя. Лучше, чтоб работа у вас была без происшествий. Тогда и подвиги совершать не надо, — сказала Женя, вставая перед Павлюковым.

— Но, если что, то готов буду долг исполнить.

Написал я на купюре «будущему авиатору», как когда-то и мне написали в одном письме. Выйдя за КПП, ещё несколько минут меня не покидало ощущение, что нужно было не так всё сделать. Ведь, судьбу Павлюкова я знаю, и меньше всего мне хотелось бы её свершения. Но что, если так уж ему уготовано — совершить подвиг?

В 1987 году в Афганистане Су-25, который будет пилотировать Костя Павлюков, к тому времени старший лейтенант, собьют духи. Когда он будет спускаться на парашюте, он получит несколько огнестрельных ранений, но останется жив.

Приземлившись, он почти час будет вести бой в одиночку, оказавшись заблокированным со всех сторон. Закончатся патроны, и он первой же гранатой подорвёт несколько моджахедов, который попытаются его взять живым.

В течение ещё нескольких минут к нему никто не осмелится подойти, но желание взять живым русского офицера окажется сильнее страха. Моджахеды, уверенные, что Костя сдастся, пойдут на него чуть ли не с кинжалами. Второй гранатой Павлюков подорвёт ещё нескольких человек, но уже вместе с собой.

За этот подвиг, Константин Павлюков будет посмертно удостоен звания Героя Советского Союза. Расскажи я ему об этом, естественно, он бы мне не поверил. Но в глубине души и в голове эту мысль он бы держал. И каким он после этого станет лётчиком?

С роднёй решили устроить небольшой праздничный обед. Перед свадьбой должны же познакомиться родственники между собой.

Баба Надя сдувала каждую пылинку с моей медали и диплома. Дед Вова рассказывал смешные истории про меня, которые я и не знал. Первоначальный Родин, возможно, заливался бы сейчас краской.

— Купается, песню какую-то поёт. Потом как закричит, выскочит голышом и давай в кладовку бежать. А всё ж болтается. Чи не мальчик уже! — смеялся дед над моим забегом от появившейся на краю ванной мыши.

— Ой, Серёжа! — смеялась мама Жени, да и она сама не отставала от неё.

— Значит, летать за здрасти, а мышку…

— Я бы на тебя посмотрел, когда на тебя будет это чудище смотреть, — перебил я её.

В памяти всплыли те самые эмоции, которые испытывал мой реципиент. Вот уж не думал, что предыдущий Родин так боялся грызунов.

— Вова, ты ещё вспомнил бы кипятильник! — улыбнулась бабушка, придвигая к себе чашку с чаем.

Так-так! Началось в колхозе утро! Сейчас всю подноготную расскажут. Все промахи вспомнят.

История с кипятильником юморнула и меня. Серёжка Родин, оказывается, был не только пай-мальчиком, но и очень изобретательным малым. Его проделки на даче и в квартире напомнили мне героя из американского фильма, которого вечно забывали на Рождество дома.

Вот только там были бандиты, чьи атаки он успешно отражал с помощью ловушек. А Серёжка совершал данные диверсии просто так.

И вот однажды решил он нагреть ручку туалета. Ничего лучше не придумал, как использовать в этом деле большой кипятильник для подогрева воды. Сюрприз деду хотел устроить, пока тот читал газетку в уборной.

Подлянка родственнику или пранк, как бы в моё время сказали, не получился. Кипятильник разлетелся во все стороны от нагрева, а раскалённые куски упали на, недавно положенный в квартире, линолеум. Покрытие сразу показало, что с «горячим» не справляется, и расплавилось в месте падения. А чтобы не быть замеченным в этом, ещё тёпленький «бывший» кипятильник был помещён в кухонный шкаф в ящик, где у бабы Нади хранились постиранные пакетики.

— Естественно, что всё внутри ящика превратилось в однородную массу, — смеялась бабушка.

Мда, Серёжка оставил после себя прекрасные воспоминания! Ну, а с кем не бывает в детстве. Да только не закончилось всё рассказами в стиле «а помнишь, как…». Притащили мои родственники ещё и фотоальбомы, где основным действующим лицом был я. Основательно подготовились к сватовству!

А вообще, смотреть чёрно-белые моменты прошлого намного приятнее, чем виртуальные альбомы в социальных сетях. В старых фотографиях есть душа, а не стремление показать себя и свой достаток.

После перечисления моих жизненных казусов, перекинулись обсуждать Женю. Оказалось, что в её детстве тоже имелись проколы.

— Купила я себе платье. Точнее… муж подарил, — сказала Наталья Александровна, томно выдохнув. Видимо, ещё не до конца отошла от смерти Константина Юрьевича.

Интересно, а была ли она в курсе его настоящей «работы»? В любом случае, с ней должны были поработать после его гибели представители Комитета. Однако и с работы не уволили, и к подружкам спокойно ходит. Значит, решено было её и Женю не трогать.

— Так вот! Женечка моя решила это платье примерить.

— Мама! — вскричала Женя. — Не рассказывай.

— Да ладно. Мне вот интересно, — улыбнулся я.

— Я тебя, Родин, укушу, если уши не закроешь свои! — воскликнула она.

— Евгения Константиновна, держите себя в руках, — официально сказал я, взяв свою девушку за руку.

История, которую Женя не хотела придавать огласке, была следующей. Лет ей было почти 9. Желание быть похожей на маму переселило незнание, как это платье снимать.

— Надеть надела, а вот снять не получается. Причину узнаем несколько позже.

Женя не могла избавиться от платья, а мама с папой скоро должны были вернуться. Делать что-то надо! И так, и сяк, и перед зеркалом ещё раз покрутится — никак не даётся платье. Молния не расстёгивается и всё!

Тогда на помощь пришла смекалка в виде ножниц. Выстригла Женя зону декольте, и спокойно, с чувством выполненного долга вернула платье на своё место в шкаф на плечики.

— Утром, кричала я долго. Так и не стало это платье мне любимым.

— Ну, хоть кто-то поносил, — сказал я. — Вы не против, если мы с Евгенией вас оставим?

— Серёжа, только аккуратнее там. Вы же в кафе? — спросила бабушка. — Ой, не нравится мне, что вы на эту гулянку собрались, — вздыхала она.

— Надя, успокойся! — воскликнул дед. — Большие лбы уже! Постоят за себя.

Наталья Александровна тоже была не в восторге от нашей затеи с кафе. И чего они все как один? Сговорились? Не хватает ушей, чтобы воспоминания послушать?

— Вы аккуратнее будьте только, Сергей.

Жене тоже не нравились все эти волнения мамы. Ей давно уже хотелось со мной куда-нибудь сходить, кроме посиделок на квартирах и кино. Крайний раз, когда мы были в кафе, они повздорили с Красновой. Не самые хорошие впечатления.

По мне так, столько лет выпускники военных училищ празднуют окончание учебного заведения, и никогда ничего не случалось. Я сам уже второй раз это буду делать!

Через пару часов мы оставили родню, чтобы прогуляться по осеннему Белогорску перед началом нашего застолья. Идёшь, смотришь на эти места и удивляешься — сколько людей, как и я, ходили и прощались с городом, ставшим родным за эти годы? А сколько ещё будет проходить?

В лужи медленно опускаются жёлтые листья, небо серое с небольшими просветами. Таким оно мне нравится больше, чем когда его цвет безмятежно синий.

— Засмотрелся на небо? — спросила Женя, взяв меня за руку.

— Профессиональное. Каждый раз смотрю, и хочу доразведку погоды сделать, пускай мы её никогда не докладывали в эфир.

— Как думаешь, что там в Осмоне? Какие условия быта?

Про своё новое место службы я смог уточнить только у Борисова.

— Город не маленький. Почти 100 тысяч населения. Всё есть — жильё, школы, садики…

— А мы уже с тобой о садике думаем? — улыбнулась Женя.

Ну вот опять! Только недавно согласился на свадьбу, а теперь уже намеки пошли о детях.

— Ты же, посмотрев на Рыжовых, решила не торопиться? — спросил я.

— Я просто так спросила, Серёжа. Когда-нибудь, мы же решимся детей завести, — улыбнулась она, поцеловав меня в щёку.

Момент под названием «когда-нибудь», хотелось бы оттянуть. Не готов я ещё к рождению детей.

— Так, ну а кроме необходимого, чем известен город Осмон? — спросила Женя.

— Да особо ничем. Военных много. Училище есть танковое, так что отвыкать от вида курсантов не придётся…

— А до Афганистана сколько? — с опаской поинтересовалась моя будущая супруга, замедлив ход.

— Недалеко. А зачем спрашиваешь?

— Потому что я не дура, Сергей. Твой будущий полк рядом находится с этим государством, а значит, будете летать за границу. А там война идёт!

Я обнял её и прижал к себе. В такой день и всех опять пугает Афганистан.

— Я ещё никуда не летаю, но это не исключается. О плохом не думай. Сегодня, давай просто отметим мой выпуск. Про войну будем думать, когда придет приказ, хорошо? — сказал я, посмотрев в её глаза.

— Серёжа, только попробуй сам туда попроситься, — пригрозила она мне. — С тобой поеду, и без разговоров у меня.

Вот жена декабриста! От моей Женечки и на том свете не скроешься.

Время приблизилось к застолью, которое было нами организованно в кафе «Белое». Столы накрыты вкусностями. Алкогольные напитки в большом ассортименте расставлены в любом, свободном от тарелки, месте. Из колонок играют добротные песни и не только советского производства. Большинство нашего курса сейчас находится в этом огромном зале.

Одно классное отделение решило праздновать в другом ресторане. Ещё пара десятков человек решили уехать сразу. Также есть определённый процент тех, кто просто не захотел. Такая картина и в будущем будет на выпускных — всех собрать не удастся уже никогда.

Вот и получается, что последний раз все вместе собрались только на плацу училища. И этот момент был сегодня утром.

При входе в большой зал попадаешь в море «белорубашечников». Все в парадной форме, но без кителей, а кто-то уже запарился и снял галстук. Эти ребята не прекращали накатывать с самого утра, судя по их разбалансированным движениям. Но, тем не менее, все культурно ждут начала.

Девушки в красивых платьях, с интересными прическами и яркими маникюрами. Каждая старается держаться своих знакомых подруг. Кто-то пытается познакомить своих вторых половинок со спутницами однокашников. А если знакомых нет, то девушки держатся ближе к своим кавалерам.

Наша компания как всегда вместе. Максим с Леночкой Петровной, которая вовсю показывает новое украшение на правом безымянном пальце.

— Лена, поздравляю! — обнимала её Женя, и кажется, пустила слезу.

— Спасибо! Честно, это было для меня шоком. Я сначала убежала из квартиры…, — начала рассказывать Майорова, как Курков делал ей предложение.

Представляю в этот момент, что испытал Макс. Да любой бы ох и «удивился»!

Света с Артёмом на нервах, но безмерно рады, что смогли оставить моего тёзку с родителями. Первый раз вот так оставили.

— Там свёкр со свекровью приехали. Вчетвером должны справиться, — сказала Света, поправляя своё синее платье. — Ой, я так рада за тебя, Лена! А особенно рада, что в платье влезла.

— Ты молодец! Не набрала после родов…, — восхищалась её фигурой Женя.

И вот все разговоры в этом стиле. Их избранники училище закончили, а они о платьях и фигуре. Девушки!

— Костян, а ты чего без… а как её зовут? — спросил я у Бардина, который накладывал себе шашлыка из большой тарелки.

— Не бери в голову. Новую жизнь начинаю, — отмахнулся он. — Мне и одному хорошо. Как найду кого-нибудь, как ваши девчата, сразу женюсь.

— Только смотри, таких как у нас не найдёшь. Они сами находятся, — улыбнулся Макс, разрезая люля-кебаб.

Пошел первые тост, перешедший во всеобщее ликование и, самое важное, ознаменовавшийся троекратным «ура». Таких восторженных реплик сегодня будет ещё много.

— И по этому поводу два коротких, один раскатистыыый… — завёл Червень, вскакивая со своего стула и разворачивая флаг Военно-воздушных сил.

— Ура! Ура! Ура-а-а! — подхватили все этот порыв.

Особое место во всём этом мероприятии заняли танцы. Диджеем здесь выступал сотрудник заведения. Работы у него было очень много. Каждый хотел заказать свою песню, которую тут же принимались подпевать все, даже не зная слов.

Воспоминания о прошедших четырёх годах обучения, смешные случаи и обидные моменты, выстраивание рейтинга инструкторов и преподавателей — обсуждения шли полным ходом, причём даже нашим девушкам было не до своих обсуждений. Они с охотой слушали о наших приключениях за эти годы.

— Да, Макс! Предложение тогда нужно было делать, — смеялся Тёмыч, когда вспомнили о схватке Куркова с дверью в квартиру к начальнику училища.

— Я сама смеялась ещё очень долго, а Коля… Николай Евгеньевич, — поправилась Лена, вспомнив, что перед ней вчерашние курсанты. — Короче он сразу понял, что Макс влюбился в меня…

— Ой, ну прям так, и влюбился, — цокнул языком Максим.

— Конечно, я ж помню, как ты на профотборе дар речи потерял. Потел больше чем Мозгин летом! — похлопал я его по плечу.

— Теперь уже чего говорить. Я уже женюсь на самом красивом психологе. Так сказать, я победил, — улыбнулся Курков, и приобнял свою Леночку.

— Победитель, ты наш! Давно ли ты таким стал разговорчивым? — спросила его Лена, дёргая за нос.

И в этот момент мысль заказать песню родилась уже у меня. Я надеюсь, что цензура и железный занавес не помешали прорваться этой композиции в Советский Союз.

— Родя! Брат! — начал липнуть на меня Вася Басолбасов, когда я подошёл к столу диск-жокея.

— Василий, тебя тоже уважаю, но мне надо песню, — сказал я и подошёл ближе к хранителю пластинок и бобин этого вечера.

— Друг, у меня очередь на пятнадцать песен. Надо ждать, — развёл он руками.

— Тааак. Микрофон мне, — ринулся к нему Басолбасов и выхватил у диджея устройство для разговора с публикой. — Белогорские соколы!

При этих словах затихла музыка, а со столов послышались одобрительные приветствия Васе.

— Вот так лучше! Со мной рядом наш орденоносец, медалист, спортсмен… да будь я девушкой, пошёл бы с ним в ЗАГС! Да только он уже занят.

— Василий, не расстраивайся, — крикнул ему кто-то.

— Я помню, как этот лев, и вон те тигры, — указал он на нашу компанию. — Первыми пришли мне на помощь, а потом и каждый из вас. И мы дали п… п…, — начал заговариваться Вася. — Короче, помогли мне. Давайте поможем Серёге. Он песню заказал, ставим её в первую очередь.

Ну, Басолбасов! Сумел выкрутиться, и протащил мой заказ вперёд всех. Я вернулся к столу, чтобы пригласить на танец Женю. При первых аккордах, за нами последовали и многие другие.

«Кто победил — герой. Кто проиграл — долой. Кто проиграл — беда. Значит не судьба…», — играл припев песни группы АББА.

Да, смысл в ней о разводе между мужчиной и женщиной, но для меня важнее строчки припева.

— «Победитель забирает всё» — хорошо звучит, Серёжа, — шептала мне на ухо Женя.

— Не мной придумано, но ведь все здесь в чем-то, но победитель. Каждый преодолел себя, справился с трудностями и сделал важный выбор.

— Ты тоже? — спросила она, посмотрев мне в глаза.

— А у меня самый большой приз, — ответил я, и, в мерцаниях огней, нежно поцеловал свою будущую жену.

Хороший и добротный вечер даже и не смел заканчиваться. Мне было хорошо и на душе, и в голове. Можно сказать, даже слегка весело.

К этому времени мы зацепились языком с парнями на улице, пока они выкуривали по сигаретке.

— Да не так было. Серый, ну подтверди? — обращался ко мне Тёмыч, когда у нас возник спор с Червенем, кто и как криво сажал самолёт.

— Я видел, Артёмушка. Ну, бывает такое, признай. Потом же ты как полетел! — стоял на своём Андрюха.

— Черв, я помню все его косяки, но про этот первый раз слышу, — выразил я своё мнение.

Наш спор продолжался и продолжался. Из дверей кафе вышли Женя и Света, одетые в верхнюю одежду.

— Там Серёжку покормить надо. Скоро придём, — сказала Женя, поцеловав меня в щёку.

— Тёмыч, ты справа, я слева, группе сбор! — скомандовал я.

— Опа! Товарищи соколы Белогорска, мы сами. Дайте девочкам посекретничать, — остановила нас Света.

— Ага, а то не скроешься от вас нигде, — вторила ей Женя.

Не сразу, но мы согласились отпустить наших дам. Хотя на улице уже и темно, однако до дома Рыжова пройти всего несколько домов. Можно и не беспокоится за наших дам.

— Мы скоро! — крикнула мне Женя, когда они отошли на несколько шагов от нас.

Наш спор, о качестве посадки, продолжился с ещё большим привлечением сторонних людей. Пошла в ход и аэродинамика. Вспомнились постулаты из техники пилотирования. Кто-то даже приплёл сюда психологию и предложил проконсультироваться у Елены Петровны. И таки сделал это!

— Ребята, моя вам рекомендация — идите внутрь и развлекайтесь, — сказала Майорова и эта мысль понравилась всем.

Едва спор прекратился, в ночной тишине раздался жуткий крик.

— Ааа! Убили!