До меня дошло, что халиф Гарун аль-Рашид имел постоянно проживающего у него во дворце шута, обязанного развлекать его в минуты мрачного настроения. И шут этот назывался Бахлул Мудрый. И халиф однажды сказал ему:

— Йа Бахлул[20], знаешь ли ты, сколько безумцев в Багдаде?

И Бахлул ответил:

— О повелитель мой, список их вышел бы несколько длинен.

И Гарун сказал:

— Я поручаю тебе составить этот список. И требую, чтобы он был верен.

А Бахлул ответил на это долгим раскатом смеха.

И халиф спросил его:

— Что с тобой?

И Бахлул сказал:

— О повелитель мой, я враг всякой утомительной работы. И поэтому, чтобы исполнить твое желание, я сейчас же составлю список мудрецов, живущих в Багдаде, ибо для этой работы потребуется не больше времени, чем на то, чтобы выпить глоток воды. И по этому списку, который будет весьма короток, ты будешь знать, клянусь Аллахом, как велико число безумцев в столице твоего государства.

И тот же Бахлул, усевшись однажды на трон халифа, получил за эту дерзость от привратников целый град палочных ударов. И отчаянные крики, которые он испускал по этому случаю, привели в волнение весь дворец и привлекли даже самого халифа. И Гарун, видя, что шут его плачет горькими слезами, стал утешать его.

Но Бахлул сказал ему:

— Увы, о эмир правоверных, горе мое безутешно, ибо не о себе я плачу, но о господине моем халифе! Ибо ведь если я получил столько ударов за то, что занимал трон его всего лишь одну минуту, то какой град ударов ожидает его там, его, который занимал трон в течение многих и многих лет?!

И это все тот же самый Бахлул оказался настолько мудрым, что питал отвращение к браку. И Гарун, желая подшутить над ним, заставил его насильно жениться на молодой девушке из числа своих невольниц, уверив его, что она сделает его счастливым и что он сам ручается ему в этом. И Бахлул волей-неволей должен был повиноваться и вошел в брачный покой, где ожидала его молодая супруга, отличавшаяся редкой красотою. Но едва только расположился он подле нее, как внезапно вскочил в ужасе и выбежал из комнаты, как если бы за ним гнались невидимые враги, и начал точно сумасшедший бегать по всему дворцу. И халиф, узнав о происшедшем, призвал Бахлула к себе и строго спросил его:

— Почему, о проклятый, нанес ты такую обиду супруге своей?

И Бахлул отвечал:

— О повелитель мой, против страха нет никаких лекарств, что же до меня, то я, конечно, не могу ни в чем упрекнуть супругу, которую ты был так милостив пожаловать мне, ибо она и прекрасна, и скромна. Но, о повелитель мой, только что опустился я на брачное ложе, как явственно услышал несколько голосов, одновременно исходивших из груди супруги моей. И один из них просил у меня платье, другой требовал шелковое покрывало, этот — бабуши, тот — вышитую куртку, а другой — еще других вещей. Тогда я не смог подавить страх свой и, несмотря на твое приказание и прелесть молодой девушки, бросился бежать изо всех сил, боясь стать еще безумнее и еще несчастнее, чем прежде.

И тот же Бахлул отказался однажды от подарка в тысячу динаров, который дважды предлагал ему халиф. И когда халиф, чрезвычайно изумленный таким бескорыстием, спросил его о причине отказа его, Бахлул, который сидел, вытянув одну ногу вперед, а другую поджав под себя, удовольствовался вместо всякого ответа тем, что, совершенно не стесняясь, вытянул перед лицом аль-Рашида обе ноги сразу. И, увидев эту величайшую неучтивость и недостаток уважения по отношению к халифу, начальник евнухов хотел схватить и наказать его, но аль-Рашид знаком остановил его и спросил Бахлула о причине, заставившей его забыть приличия. И Бахлул ответил:

^{Тогда я не смог подавить страх свой и, несмотря на твое приказание и прелесть молодой девушки, бросился бежать изо всех сил.}

О повелитель мой, если бы я протянул руку, чтобы принять дар твой, я бы навсегда потерял право вытягивать ноги.

И наконец, все тот же Бахлул, войдя однажды в шатер аль-Рашида, возвращавшегося из какого-то военного похода, нашел своего господина томящимся жаждой и громко требующим стакан воды. И Бахлул поспешил сбегать принести ему стакан свежей воды и, подавая его, сказал ему:

— О эмир правоверных, прошу тебя, скажи мне, раньше чем выпьешь, сколько бы дал ты за этот стакан воды, если бы его почему-нибудь нельзя было или трудно было достать?

И аль-Рашид сказал:

— Я бы, наверное, отдал, чтобы получить его, половину моего государства!

И Бахлул сказал:

— Выпей же его теперь, и да сделает его Аллах полным услады для сердца твоего!

И когда халиф выпил, Бахлул сказал ему:

— А если бы, о эмир правоверных, теперь, когда ты уже напился, этот стакан воды почему-нибудь отказался покинуть твое тело из-за удержания мочи в твоем благородном мочевом пузыре, какой ценой купил бы ты возможность освободиться от него?

Аль-Рашид ответил:

— Клянусь Аллахом! Я отдал бы, кажется, в этом случае все мое государство во всю длину и ширину его!

И Бахлул стал внезапно грустным и сказал:

— О повелитель мой, государство, которое тянет не больше на чаше весов, чем стакан воды или менее того, не стоит всех тех забот, которые оно доставляет тебе, и тех кровавых войн, которые оно приносит нам.

И Гарун, услышав это, заплакал.