– Неплохо, парень, – проворчал Бриггз, – неплохо.

Он выражал одобрение успехам своего нового помощника, вскопавшего полоску земли. Нельзя, считал Бриггз, позволять молодому парню решить, будто он превзошел его самого.

– Имей в виду, – продолжал он, – не следует работать слишком быстро. Действуй не спеша, вот что я тебе скажу. Спокойствие – залог успеха.

Молодой человек понял, что темп его работы слишком отличается от работы самого Бриггза.

– А теперь, – продолжал тот, – мы посадим здесь красивые астры. Она не любит астры, но я не обращаю внимания. У женщин свои капризы, но на них не надо обращать внимания, десять против одного, что они не заметят. Хотя, должен отметить, Она из тех, кто все замечает, в целом. Можно было бы подумать, что у нее много других забот, ведь она управляет таким заведением.

Адам понял, что «Она», так часто упоминаемая в разговоре Бриггзом, относится к мисс Булстроуд.

– А с кем это ты сейчас разговаривал? – подозрительно спросил Бриггз. – Я видел вас, когда ты пошел к садовому сараю за бамбуком.

– О, просто с одной из юных леди, – ответил Адам.

– А! С одной из двух итальяшек, да? Будь осторожен, мой мальчик. Не связывайся ни с какими итальяшками, я знаю, что говорю. Знавал итальяшек во время первой войны[12], и если бы я знал тогда то, что знаю сейчас, то поостерегся бы. Понимаешь?

– В этом не было ничего плохого, – возразил Адам, напуская на себя обиженный вид. – Она просто поболтала со мной, чтобы провести время, и спрашивала названия то одного, то другого.

– А, – сказал Бриггз, – ты все равно будь осторожен. Тебе не положено разговаривать с этими юными леди. Ей это не понравилось бы.

– Я ничего плохого не делал и не говорил ничего, чего не следует.

– Я и не сказал, что ты это делал, парень. Но я говорю, что все эти молодые девушки заперты здесь, и у них рядом только учитель рисования, чтобы отвлечься от учебы, – так что будь осторожен. Вот и всё... А, вот идет старая стерва. Держу пари, она хочет поручить нам что-то трудное.

Мисс Булстроуд приближалась быстрым шагом.

– Доброе утро, Бриггз, – сказала она. – Доброе утро... э...

– Адам, мисс.

– Ах да, Адам. Ну, по-видимому, вы вскопали эту клумбу весьма удовлетворительно. На дальнем теннисном корте проволочная сетка вот-вот упадет, Бриггз. Вам надо ею заняться.

– Хорошо, мэм, хорошо. Я этим займусь.

– Что вы здесь посадите?

– Ну, мэм, я подумал...

– Только не астры, – не дала ему договорить мисс Булстроуд. – Махровые георгины. – И она быстро удалилась.

– Приходит... отдает приказы, – сказал Бриггз. – Не могу сказать, что она чего-то не замечает. Она тут же видит, если ты плохо сделал работу. И помни, что я тебе сказал: будь осторожнее, парень. Насчет итальяшек и других.

– Если она будет ко мне придираться, я знаю, что мне делать, – мрачно ответил Адам. – Кругом полно работы.

– Ага. Вот вы все нынче такие, молодые люди. И слова вам не скажи. Я только тебе говорю: смотри, куда ступаешь.

Адам продолжал дуться, но снова принялся за работу.

Мисс Булстроуд шла назад по дорожке к школе и слегка хмурилась.

Навстречу ей шагала мисс Ванситтарт.

– Какой жаркий день, – сказала она.

– Да, очень жарко и душно. – Мисс Булстроуд снова нахмурилась. – Вы не обращали внимания на того молодого человека, на молодого садовника?

– Нет, не особенно.

– Он мне кажется... ну... странным типом, – задумчиво произнесла мисс Булстроуд. – Необычным для здешних мест.

– Возможно, он только что приехал из Оксфорда и хочет заработать немного денег.

– Он привлекателен. Девушки обращают на него внимание.

– Обычная проблема.

Мисс Булстроуд улыбнулась:

– Совмещать свободу для девочек и строгий надзор – вы это имеете в виду, Элинор?

– Да.

– Нам это удается, – сказала мисс Булстроуд.

– Да, конечно. У вас в Мидоубэнке никогда не было скандала, правда?

– Один или два раза опасность была близка, – ответила мисс Булстроуд и рассмеялась. – Когда руководишь школой, не бывает ни одной скучной минуты. Вам здешняя жизнь когда-нибудь казалась скучной, Элинор? – продолжала она.

– Нет, что вы, – ответила мисс Ванситтарт. – Меня работа здесь очень стимулирует и удовлетворяет. Вы, Онория, должно быть, очень счастливы и гордитесь тем огромным успехом, которого вы добились.

– Мне кажется, я хорошо потрудилась, – задумчиво произнесла мисс Булстроуд. – Разумеется, все сложилось не совсем так, как я представляла себе сначала... Скажите мне, Элинор, – вдруг спросила она, – если бы вы вместо меня руководили этой школой, какие бы вы внесли изменения? Не стесняйтесь сказать. Мне интересно послушать.

– Не думаю, что мне бы захотелось что-то менять, – сказала Элинор Ванситтарт. – Мне кажется, дух этой школы и вся ее организация близки к идеалу.

– Вы хотите сказать, что продолжали бы работать в том же направлении?

– Да, конечно. Я считаю, что здесь невозможно что-то улучшить.

Мисс Булстроуд несколько мгновений молчала. Она думала про себя: «Интересно, она сказала так потому, что хотела мне угодить? Никогда нельзя знать наверняка. Какими бы близкими ни были твои отношения с людьми в течение многих лет. Несомненно, она не может говорить это всерьез. Любой человек, обладающий хоть каплей творческих способностей, обязан стремиться к переменам. Правда, ей может казаться нетактичным это сказать... А такт имеет большое значение. Он имеет значение в отношениях с родителями, с девочками и с персоналом. У Элинор явно есть такт».

Вслух она сказала:

– Тем не менее всегда нужно вносить какие-то изменения, не так ли? Я имею в виду, что меняются идеи и вообще условия жизни...

– О, это правда, – согласилась мисс Ванситтарт. – Как говорится, надо идти в ногу со временем. Но это ваша школа, Онория, вы сделали ее такой, какая она есть, и ваши традиции – это ее сущность. Я думаю, традиции очень важны, вы согласны?

Мисс Булстроуд не ответила. Она готова была произнести слова, от которых потом уже не откажешься. Предложение партнерства повисло в воздухе. Мисс Ванситтарт, хоть воспитание и не позволяло ей это показать, должна сознавать, что оно вот-вот будет сделано. Мисс Булстроуд не совсем понимала, что ее сдерживает. Почему ей так не хочется связать себя этим предложением? Может быть, с грустью призналась она, потому, что ей ненавистна мысль о необходимости отдать бразды правления. Втайне, конечно, ей хотелось остаться, хотелось продолжать руководить своей школой. Но ведь наверняка нет более достойной преемницы, чем Элинор? Она такая надежная, так заслуживает доверия... Конечно, в этом отношении дорогая Чедди ничуть не хуже, она надежна, как никто другой. И все-таки невозможно представить себе Чедди директором выдающейся школы.

«Что же мне надо? – спросила себя мисс Булстроуд. – Какая я зануда! В самом деле, до сих пор нерешительность никогда не была мне свойственна».

Вдалеке прозвенел звонок.

– У меня урок немецкого языка, – сказала мисс Ванситтарт. – Я должна идти в класс. – Она двинулась быстрой, но полной достоинства походкой к зданию школы.

Идя следом более медленным шагом, мисс Булстроуд чуть не столкнулась с Эйлин Рич, выскочившей с боковой дорожки.

– Ох, простите, мисс Булстроуд. Я вас не заметила. – Ее волосы, как обычно, выбились из неаккуратного пучка. Мисс Булстроуд снова отметила некрасивые, но интересные черты ее лица; она была странной, энергичной, симпатичной молодой женщиной.

– У вас сейчас урок?

– Да, английский...

– Вам нравится преподавать, не так ли? – спросила мисс Булстроуд.

– Очень нравится. Это самое увлекательное занятие на свете.

– Почему?

Эйлин Рич резко остановилась. Провела рукой по волосам. Нахмурилась, усиленно размышляя:

– Как интересно... Кажется, я над этим не задумывалась. Почему можно любить преподавание? Потому что оно заставляет человека чувствовать себя значительным, важным? Нет-нет... все не так плохо. Нет, это больше напоминает рыбную ловлю, по-моему. Ты не знаешь, что выловишь, что вытащишь сетью из моря. Это качество отдачи. Так интересно и радостно, когда его получаешь... Конечно, это случается не часто.

Мисс Булстроуд кивнула в знак согласия. Она была права, в этой девочке что-то есть!

– Полагаю, когда-нибудь вы будете руководить собственной школой, – сказала она.

– О, я надеюсь на это, – ответила Эйлин Рич. – Очень надеюсь. Этого мне хотелось бы больше всего.

– У вас уже есть идеи насчет того, как следует руководить школой, не так ли?

– Мне кажется, у всех есть идеи, – ответила Эйлин Рич. – Наверное, очень многие из них фантастичны, и они не принесут ничего хорошего. Конечно, это будет рискованно. Но придется их проверить. Мне придется учиться на собственном опыте... Ужасно то, что невозможно учиться на опыте других людей, правда?

– Почти невозможно, – сказала мисс Булстроуд. – В жизни приходится совершать собственные ошибки.

– В жизни это ничего, – заметила Эйлин Рич. – В жизни можно встать и начать заново. – Ладони ее опущенных рук сжались в кулаки. Выражение лица стало мрачным. Потом оно внезапно расслабилось, и в глазах блеснул юмор. – Но если школа развалится на кусочки, ее нельзя собрать и начать заново, правда?

– Если бы вы руководили такой школой, как Мидоубэнк, – спросила мисс Булстроуд, – вы бы что-то изменили, стали бы экспериментировать?

Эйлин Рич казалась смущенной.

– Это... это сказать ужасно трудно, – ответила она.

– То есть вы бы это сделали? Не стесняйтесь, выскажите свое мнение, детка.

– Наверное, человеку всегда хочется использовать свои собственные идеи, – ответила Эйлин Рич. – Не скажу, что они сработают. Возможно.

– Но рискнуть стоит?

– Всегда стоит рискнуть, правда? – сказала Эйлин Рич. – То есть если вы что-то принимаете близко к сердцу.

– Я понимаю. Вы не против опасной жизни, – заметила мисс Булстроуд.

– Я думаю, что всегда вела опасную жизнь. – По лицу девушки пробежала тень. – Я должна идти. Меня ждут. – И она поспешила прочь.

Мисс Булстроуд стояла и смотрела ей вслед. Она все еще стояла там, погруженная в свои мысли, когда ее нашла подбежавшая мисс Чедвик.

– О, вот ты где... Мы тебя повсюду ищем. Только что позвонил профессор Андерсон. Он спрашивает, можно ли ему забрать Меро в ближайшие выходные. Он понимает, что это против правил, забирать ребенка так скоро, но он неожиданно уезжает в... что-то, похожее на «Ажур Базан».

– Азербайджан, – машинально поправила мисс Булстроуд, все еще думая о чем-то своем. – Слишком мало опыта, – пробормотала она себе под нос. – Это риск... Что ты сказала, Чедди?

Мисс Чедвик повторила просьбу.

– Я велела мисс Шапленд сказать, что мы ему перезвоним, и отправила ее найти тебя.

– Передай, что все в порядке, – ответила мисс Булстроуд. – Я понимаю, что это исключительный случай.

Мисс Чедвик проницательным взглядом посмотрела на нее:

– Тебя что-то беспокоит, Онория.

– Да. Я сама себя не понимаю. Это для меня необычно, и это меня огорчает... Я знаю, что мне хотелось бы сделать, но чувствую, что передать школу человеку, не обладающему достаточным опытом, было бы нечестно по отношению к школе.

– Я бы хотела, чтобы ты отказалась от идеи уйти на покой. Твое место здесь. Ты нужна Мидоубэнку.

– Мидоубэнк много для тебя значит, Чедди, правда?

– Такой школы нет больше нигде в Англии, – ответила мисс Чедвик. – Мы можем гордиться собой, ты и я, ведь мы ее основали.

Мисс Булстроуд нежно обняла ее рукой за плечи.

– Правда, можем, Чедди. А ты – ты утешение моей жизни. Нет ничего такого, чего бы ты не знала о Мидоубэнке. Он дорог тебе так же, как и мне. А это о многом говорит, моя дорогая.

Мисс Чедвик покраснела от удовольствия. Онория Булстроуд редко отбрасывала свою сдержанность.

II

– Я просто не могу играть этой ужасной ракеткой. Она никуда не годится.

Дженнифер в отчаянии швырнула ракетку на пол.

– Ох, Дженнифер, какой шум ты поднимаешь...

– Все дело в балансе. – Девочка снова подняла ракетку и для пробы помахала ею. – Она неправильно сбалансирована.

– Она гораздо лучше, чем моя старая ракетка. – Джулия сравнила ракетки. – Моя похожа на губку. Послушай, какой у нее звук. – Она щипнула струну. – Мы собирались отдать ее перетянуть, но мама забыла.

– Все равно, я бы лучше играла такой, чем своей. – Дженнифер взяла ракетку и попробовала пару раз взмахнуть ею.

– Да, лучше бы я играла твоей... Тогда я могла бы ударить по мячу. Я с тобой поменяюсь, если хочешь.

– Ладно, давай меняться.

Девочки отодрали кусочки липкой ленты, на которых были написаны их имена, и переклеили их на свои новые ракетки.

– Я не стану меняться обратно, – предупредила Джулия. – Поэтому не вздумай говорить мне, что тебе не нравится моя старая губка.

III

Чиня проволочную ограду вокруг теннисного корта, Адам весело насвистывал. В это время дверь спортивного павильона открылась, и из нее выглянула мадемуазель Бланш, маленькая, похожая на серую мышку учительница французского языка. Казалось, она испугалась при виде Адама. Несколько мгновений женщина колебалась, потом снова вернулась внутрь.

«Интересно, что она затевает?» – подумал Адам. Ему бы не пришло в голову, что мадемуазель Бланш что-то затевает, если б не ее поведение. У нее был виноватый вид, который сразу же вызвал у него подозрение. Вскоре она снова вышла, закрыв за собой дверь, и остановилась, проходя мимо него, чтобы поговорить.

– А, я вижу, вы чините ограждение...

– Да, мисс.

– Здесь очень хорошие корты, и плавательный бассейн, и этот павильон тоже... О, le sport![13] Вы, англичане, очень много думаете о le sport, правда?

– Ну, наверное, мисс.

– А вы сами играете в теннис? – Она окинула его оценивающим взглядом, чисто женским, с намеком на приглашение. Адам снова удивился. Его поразила мысль, что мадемуазель Бланш – не совсем подходящая для Мидоубэнка учительница французского.

– Нет, – солгал он, – я не играю в теннис. У меня нет времени.

– Значит, вы играете в крикет?

– О, ну, в детстве я играл в крикет. Большинство мальчишек играют.

– Я еще не успела оглядеться, – сказала Анжела Бланш. – У меня не было времени до сегодняшнего дня, и погода была такая хорошая, что мне захотелось осмотреть спортивный павильон. Хочу написать домой, друзьям во Франции, у которых там школа.

Снова Адам немного удивился. Ему такое объяснение показалось излишне многословным, как будто мадемуазель Бланш хотела оправдать свое присутствие здесь, у спортивного павильона. Но зачем ей это? Она имеет полное право ходить куда угодно по территории школы. Несомненно, не было никакой необходимости извиняться перед помощником садовника. У него в мыслях снова возникли вопросы. Что эта молодая женщина делала в спортивном павильоне?

Адам задумчиво посмотрел на мадемуазель Бланш. Вероятно, было бы хорошо узнать о ней чуть больше. Постепенно его поведение неуловимо изменилось. Оно все еще оставалось почтительным, но уже не настолько. Он позволил своим глазам сказать ей, что она – привлекательная молодая женщина.

– Должно быть, вам бывает иногда немного скучно работать в школе для девочек, мисс, – сказал Адам.

– Меня это не слишком развлекает, вы правы.

– Но ведь у вас, наверное, бывает свободное время, правда? – спросил он.

Последовала небольшая пауза, словно она спорила сама с собой. Затем Адам с легким сожалением почувствовал, что дистанцию между ними намеренно увеличили.

– О да, – ответила женщина. – У меня есть соответствующее свободное время. Условия работы здесь отличные. – Она слегка кивнула ему. – Желаю вам приятного утра. – И зашагала к дому.

«Тебе что-то надо было там, в спортивном павильоне», – сказал себе Адам.

Он подождал, пока она скрылась из виду, потом бросил свою работу, подошел к спортивному павильону и заглянул внутрь. Но там все было на своих местах, насколько он мог видеть. «Все равно, – снова сказал себе Адам, – ей там что-то было нужно».

Когда он опять вышел оттуда, то неожиданно наткнулся на Энн Шапленд.

– Вы не знаете, где мисс Булстроуд? – спросила она.

– Думаю, она вернулась в дом, мисс. Она только что разговаривала с Бриггзом.

Энн нахмурилась:

– Что вы делали в спортивном павильоне?

Адам слегка растерялся. Какой у нее неприятный, подозрительный характер, подумал он. И ответил с легким вызовом в голосе:

– Захотелось взглянуть на него. В этом ведь нет ничего плохого, да?

– Разве вам не следует продолжать свою работу?

– Я только что закончил прибивать сетку вокруг теннисного корта. – Адам обернулся, посмотрел вверх на строение за своей спиной. – Он новый, да? Наверное, дорого стоил... Леди здесь получают все самое лучшее, не так ли?

– Они за это платят, – сухо ответила Энн.

– Платят бешеные деньги, как я слышал, – согласился Адам.

Он почувствовал желание, которого и сам не понимал, обидеть или разозлить эту девушку. Она всегда была такой спокойной, такой независимой... Ему было бы очень приятно увидеть ее в гневе.

Но Энн не доставила ему этого удовольствия. Она просто посоветовала: «Лучше вам закончить ремонт этой сетки», – и пошла назад к дому. На полпути туда она сбавила скорость и оглянулась. Адам занимался проволочной оградой теннисного корта. Энн перевела озадаченный взгляд с него на спортивный павильон.