Через несколько секунд дверь открылась.

Высокая розовощекая блондинка скандинавского типа, одетая в яркое платье, вопрошающе смотрела на меня. По следам муки на руках и даже на носу я догадался, чем она занималась.

– Простите, – начал я, – но здесь, кажется, живет маленькая девочка. Она уронила из окна одну вещицу.

Девушка растерянно улыбалась. Она явно не была сильна в английском языке.

– Простите, что вы сказали?

– Здесь живет маленькая девочка?

– Да-да. – Блондинка кивнула.

– Она уронила кое-что из окна. – Свои слова я подкрепил выразительной жестикуляцией. – Я поднял это и принес сюда.

Я протянул ей серебряный фруктовый нож. Девушка с удивлением смотрела на него:

– Я никогда его не видела...

– Вероятно, вы заняты на кухне, – сочувственно заметил я.

– Да-да, я готовила... – Она энергично кивнула.

– Не хочу вам мешать, – продолжал я. – Только позвольте вернуть ножик девочке.

Казалось, девушка меня поняла. Она пересекла холл и открыла дверь. Я очутился в уютно меблированной гостиной. У окна стояла кушетка, на которой сидела девочка лет девяти-десяти с ногой в гипсе.

– Этот джентльмен... он сказал, что ты уронила... – начала девушка.

К счастью, в этот момент из кухни запахло горелым. Моя провожатая издала испуганный возглас:

– Простите, пожалуйста!..

– Вы идите, – искренне посоветовал я ей. – Я сам все улажу.

Девушка с готовностью удалилась. Я закрыл за собой дверь и подошел к кушетке.

– Привет, – весело поздоровался я.

– Здравствуйте, – ответила девочка, продолжая внимательно изучать меня, что, должен признаться, несколько действовало на нервы. Она была довольно некрасивым ребенком с гладкими, мышиного цвета волосами, заплетенными в две косички, выпуклым лбом, выдающимися скулами и парой смышленых серых глаз.

– Меня зовут Колин Лэм, – представился я. – А тебя?

Она тут же сообщила требуемую информацию:

– Джеральдина Мэри Александра Браун.

– Боже мой! – воскликнул я. – Сколько имен! Как тебя обычно называют?

– Джеральдина. Иногда Джерри, но мне это не нравится. И папа тоже не любит сокращений.

Я давно заметил, что с детьми иметь дело гораздо легче, чем со взрослыми. Любой взрослый человек сразу спросил бы, что мне нужно. Джеральдина была готова начать беседу, не задавая глупых вопросов. Она скучала в одиночестве, и появление любого посетителя было для нее приятной новостью. Покуда я не проявил себя скучным и неинтересным парнем, девочка не возражала болтать со мной.

– Твоего папы, наверное, сейчас нет дома? – спросил я.

Она ответила так же быстро и подробно, как на предыдущий вопрос:

– Папа работает на машиностроительном заводе Картингхейвена в Бивербридже. Это в пятнадцати милях отсюда.

– А твоя мама?

– Мама умерла, – сказала Джеральдина, не проявляя особого горя. – Она умерла, когда мне было только два месяца. Самолет, на котором мама летела из Франции, разбился, и все пассажиры погибли.

Джеральдина не без удовлетворения сообщила эти подробности. Дети всегда немного гордятся, если кто-нибудь из их родственников погиб в результате сокрушительной катастрофы.

– Понятно. А кто эта девушка? – Я покосился в сторону двери.

– Это Ингрид. Она приехала из Норвегии. У нас она живет только две недели. Я учу ее английскому, так как она его почти не знает.

– А Ингрид учит тебя норвежскому?

– Редко, – созналась Джеральдина.

– Тебе она нравится?

– Да, она хорошая. Правда, иногда Ингрид готовит довольно странные кушанья. Знаете, она любит сырую рыбу.

– Я тоже ел сырую рыбу, когда был в Норвегии, – сказал я. – Иногда это очень вкусно.

Судя по лицу Джеральдины, она сильно в этом сомневалась.

– Сегодня Ингрид пытается испечь пирог из патоки, – сообщила девочка.

– Неплохо.

– Вообще-то да. Я люблю пирог из патоки. – Она вежливо осведомилась: – Вы пришли к нам на ланч?

– Не совсем. Просто я шел по улице, и мне показалось, что ты уронила что-то из окна.

– Я?

– Да. – Я протянул ей серебряный фруктовый нож.

Джеральдина посмотрела на него сначала недоверчиво, потом одобрительно:

– Хорошая штука. Что это такое?

– Это фруктовый нож. – Я раскрыл его.

– Им что, снимают кожуру с яблок?

– Вот именно.

Джеральдина вздохнула:

– Это не мой. А почему вы подумали, что я его уронила?

– Ну, ты выглядывала из окна и...

– Я все время смотрю в окно, – сказала Джеральдина. – Я упала и сломала ногу.

– Вот беда!

– Да, верно. К тому же это было совсем не интересно. Я выходила из автобуса, а он вдруг поехал. Первые дни было очень больно, но теперь уже все прошло.

– Должно быть, тебе скучно целыми днями сидеть дома, – заметил я.

– Конечно. Но папа приносит мне всякие интересные вещи: пластилин, книжки, цветные карандаши, картинки-загадки. А когда они мне надоедают, я смотрю в окно в эту штуку. – Она с гордостью показала маленький театральный бинокль.

– Можно посмотреть? – попросил я.

Отрегулировав бинокль соответственно моему зрению, я выглянул в окно:

– Да, хорошая вещь.

Бинокль в самом деле был превосходный. Папа Джеральдины, если это он снабдил им дочь, не жалел денег. В бинокль можно было четко рассмотреть и дом 19, и все соседние дома. Я вернул его девочке.

– Отличная вещь, – снова похвалил я. – Высший класс.

– Еще бы, – отозвалась Джеральдина. – Это не какая-нибудь игрушка для маленьких. У меня еще кое-что есть. Смотрите. – Она показала мне маленькую книжицу. – Сюда я записываю разные вещи. Например, сколько машин проезжает мимо за день.

– Неплохое занятие, – одобрил я.

– Да. Но, к сожалению, иногда машин бывает так много, что я не успеваю все записать.

– Наверное, ты все знаешь о тех домах и о людях, которые там живут, – как бы мимоходом произнес я.

– Конечно знаю, – тотчас же ответила Джеральдина. – Правда, я не знаю, как их зовут, поэтому дала им прозвища.

– Очевидно, забавные, – предположил я.

– Вон там живет Маркиза Карабас, – показала девочка. – Вы читали «Кота в сапогах»? У нее сад весь зарос деревьями и полным-полно кошек.

– С одним котом я только что беседовал, – сообщил я.

– Знаю, я вас видела, – кивнула Джеральдина.

– У тебя, вероятно, превосходное зрение, – похвалил я. – Ты все замечаешь.

Девочка довольно улыбнулась. Дверь открылась, и в комнату вбежала запыхавшаяся Ингрид:

– Ну как, все в порядке?

– Да, в порядке, – решительно отозвалась Джеральдина. – Тебе незачем было беспокоиться, Ингрид. Продолжай печь пирог. – Девочка сделала выразительный жест рукой.

– Ладно, пойду на кухню. Как хорошо, что у тебя гость!

– Когда Ингрид готовит новое кушанье, она всегда нервничает, – объяснила Джеральдина. – Из-за этого мы часто едим гораздо позже, чем надо. Очень хорошо, что вы пришли и отвлекаете меня, – тогда я перестаю думать о еде.

– Расскажи мне что-нибудь о людях, живущих в тех домах, – попросил я. – Все, что тебе удалось там увидеть. Кто живет в том чистеньком домике?

– Там живет одна слепая женщина. Она совсем ничего не видит, а ходит как будто зрячая. Мне говорил про нее наш лифтер Гарри. Он очень славный, всегда рассказывает столько интересного. Гарри и про убийство мне рассказал.

– Про убийство? – переспросил я, притворяясь удивленным.

Джеральдина кивнула. Ее глаза блеснули при мысли, что сейчас она сообщит действительно важную новость.

– В том доме произошло убийство. Практически я его видела.

– Как интересно!

– Конечно! Я никогда раньше не видела убийства – вернее, места, где оно произошло.

– А что именно ты видела?

– Не так уж много. В это время дня на улице вообще мало народу. Самое интересное было, когда кто-то выбежал из дома, громко крича. Тогда я сразу поняла, что что-то случилось.

– А кто кричал?

– Девушка. Молодая и довольно красивая. В это время по улице проходил молодой человек. Она подбежала к нему и вцепилась в него – вот так. – Джеральдина сделала соответствующий жест и внезапно пристально на меня посмотрела. – Знаете, этот молодой человек очень похож на вас.

– Должно быть, у меня есть двойник, – пошутил я. – Что же случилось дальше? Все это очень увлекательно.

– Ну, он посадил девушку на землю, а сам побежал в дом. Тогда Император – рыжий кот, я всегда его так называю, потому что у него гордый вид, – перестал умываться и начал оглядываться по сторонам. Потом мисс Пика из дома 18 вышла на крыльцо и тоже начала осматриваться.

– Мисс Пика?

– Я называю ее так, потому что она прямая, как пика. У нее есть брат, и она все время к нему пристает.

– Продолжай, – с интересом сказал я.

– Ну, молодой человек опять вышел... А вы уверены, что это не были вы?

– У меня довольно обычная внешность, – скромно промолвил я. – Таких, как я, тысячи.

– Наверное, вы правы, – согласилась Джеральдина, не к чести для моего облика. – Значит, тот человек пошел к телефонной будке и позвонил. Вскоре приехала полиция. Очень много полицейских. – Глаза девочки возбужденно блеснули. – Они вынесли труп и положили его в санитарную машину. Конечно, там стояло и глазело полно народу. Гарри – наш лифтер – тоже был там. Он потом обо всем мне рассказал.

– А он рассказал тебе, кто был убит?

– Гарри говорил, что какой-то мужчина и что никто не знал его имени.

Я горячо молился, чтобы в этот момент не вошла Ингрид с пирогом из патоки или каким-нибудь другим деликатесом.

– Давай вернемся немного назад. Расскажи, что происходило раньше. Ты видела, как тот мужчина, которого убили, подошел или подъехал к этому дому?

– Нет, не видела. Думаю, он был там все время.

– Ты имеешь в виду, что он там жил?

– Нет, там никто не живет, кроме мисс Пебмарш.

– Так ты знаешь ее настоящее имя?

– Да, потому что оно было в газетных статьях об убийстве. А девушку, которая кричала, зовут Шейла Уэбб. Гарри рассказал мне, что убитого мужчину звали мистер Карри. Забавное имя, правда? Похоже на кушанье[55]. А потом произошло второе убийство! Не в тот же самый день – позже, в телефонной будке на этой же улице. Она видна из окна, если высунуться и повернуть голову вправо. Если бы я знала, что это случится, то обязательно бы высунулась. Но я, к сожалению, не знала, поэтому ничего не видела. В то утро, как и вообще в последние дни, толпа стояла и глазела на дом. По-моему, это глупо, верно?

– Да, – согласился я. – Очень глупо.

В это время в дверях появилась Ингрид.

– Я скоро приду, – сообщила она и снова удалилась.

– Ну ее, – недовольно сказала Джеральдина. – Вечно она опаздывает с едой. Хорошо, что папа вечером ходит в ресторан и приносит мне что-нибудь оттуда. Конечно, не настоящий обед – только рыбу или что-то вроде этого. – Ее голос стал тоскливым.

– А когда у тебя обычно ланч, Джеральдина?

– Вы хотите сказать, обед? Я ведь вечером не обедаю, а ужинаю. Ну, обед у меня в то время, когда Ингрид успевает его приготовить. Утром она успевает вовремя, потому что папа сердится из-за опозданий, но днем мы обедаем когда как. Ингрид говорит, что есть надо не в какое-нибудь определенное время, а когда еда готова.

– Ну что ж, это весьма удобно для нее, – улыбнулся я. – А когда ты обедала в день убийства?

– В двенадцать. Понимаете, Ингрид иногда ходит в кино или в парикмахерскую. Тогда миссис Перри приходит посидеть со мной. Вообще-то она ужасная женщина.

– Почему? – спросил я.

– Все время гладит меня по голове и говорит: «Дорогая моя девочка», а поболтать с ней не о чем. Но она приносит мне конфеты.

– Сколько тебе лет, Джеральдина?

– Десять и три месяца.

– Ты, кажется, хорошо ведешь умные разговоры, – заметил я.

– Это потому, что я часто разговариваю с папой, – серьезно сказала Джеральдина.

– Значит, в день убийства ты обедала рано?

– Да, чтобы Ингрид смогла вымыть посуду и сразу же уйти.

– А в тот день ты смотрела из окна на прохожих?

– Да, но не все время. Около десяти я решала кроссворд.

– А вдруг ты все-таки видела, как мистер Карри подошел к дому?

Джеральдина покачала головой:

– Нет, не видела. Конечно, это странно.

– Почему? Может быть, он пришел очень рано?

– Он не входил через парадный вход и не звонил в звонок. Иначе я бы его увидела.

– Возможно, он прошел через сад с другой стороны дома.

– Нет, – возразила Джеральдина. – Задний двор граничит с садами других домов, а людям не нравится, когда лезут через их сад.

– Да, пожалуй, ты права.

– Хотела бы я знать, как выглядел этот мистер Карри, – сказала девочка.

– Ну, он был уже старый – около шестидесяти лет, гладко выбритый и в темно-сером костюме.

Джеральдина покачала головой.

– Так выглядят многие, – с неодобрением промолвила она.

– Как бы то ни было, – заметил я, – тебе трудно запомнить, в какой день что происходит, когда ты все время лежишь и смотришь в окно.

– Вовсе нет, – поддалась на провокацию Джеральдина. – Я могу рассказать вам обо всем, что происходило в то утро. Я знаю, когда пришла миссис Краб и когда она ушла.

– Ты имеешь в виду уборщицу?

– Да. Она бегает боком, как краб. У нее есть маленький мальчик. Иногда она приводит его с собой, но в тот день его не было. А потом, около десяти, мисс Пебмарш уходит из дому. Она ходит учить детей в школе для слепых. Миссис Краб уходит около двенадцати. Иногда она держит в руках сверток – наверное, уносит масло и сыр, так как мисс Пебмарш ничего не видит. А тот день я особенно хорошо помню, потому что поссорилась с Ингрид и она перестала со мной разговаривать. Я учу ее английскому, и она спросила, как по-английски «до свидания», – Ингрид сказала это по-немецки, auf wiedersehen. Я поняла, так как была в Швейцарии и слышала, как они прощаются. И еще там говорят «Grüß Gott». Это очень грубо звучит по-английски.

– Ну так что же ты ответила Ингрид?

Джеральдина злорадно засмеялась и долго не могла остановиться.

– Я взяла и сказала ей, что по-английски это будет «убирайся к черту». Тогда Ингрид попрощалась так с нашей соседкой, миссис Булстроуд, а та пришла в бешенство. Ингрид все поняла и очень на меня рассердилась. Мы почти целый день были в ссоре.

Я терпеливо переносил поток информации.

– Значит, ты в тот день смотрела в бинокль?

Девочка кивнула:

– Да, и мистер Карри не входил через парадную дверь. Думаю, что он пришел ночью и спрятался на чердаке. Как по-вашему, это возможно?

– Вообще-то возможно, – ответил я, – но не слишком.

– Да, – согласилась Джеральдина. – Ведь он бы тогда проголодался и не смог бы попросить у мисс Пебмарш, чтобы она его накормила, если он прятался от нее.

– А больше никто не входил в дом? – допытывался я. – Может быть, какой-то торговец приезжал на машине?

– Бакалейщик приезжает по понедельникам и четвергам, – отозвалась Джеральдина, – а молоко привозят утром в полдевятого.

Ребенок был подлинной энциклопедией!

– Цветную капусту и другие овощи мисс Пебмарш покупает сама, – продолжала девочка. – Нет, никто не приезжал, кроме фургона из прачечной. Из новой прачечной, – добавила она.

– Из новой?

– Да, обычно приезжает фургон из прачечной «Южные холмы», а этот был из прачечной «Снежинка». Никогда раньше его не видела. Должно быть, эта прачечная только открылась.

Я старался ничем не проявить возросший интерес, так как не хотел поощрять ее фантазию.

– Этот фургон привез или забрал белье? – спросил я.

– Привез, – ответила Джеральдина. – В большой корзине – гораздо большей, чем обычно.

– И мисс Пебмарш получала белье сама?

– Конечно нет. Ведь она тогда уже ушла.

– А в какое время это было?

– Ровно в час тридцать пять – у меня записано. – Девочка с гордостью открыла записную книжку и ткнула довольно грязным пальцем в строку: «13:35. Приезжал фургон из прачечной в дом 19».

– Тебе надо бы работать в Скотленд-Ярде, – улыбнулся я.

– Женщиной-сыщиком? С удовольствием. Только не констеблем. Женщины в полицейской форме выглядят очень глупо.

– Ты еще не рассказала мне, что случилось, когда приехал фургон.

– Ничего не случилось. Водитель вышел, открыл дверцу, вытащил корзину и, шатаясь, пошел к черному ходу. Думаю, он не смог войти, так как мисс Пебмарш, наверное, заперла дверь. Видимо, он оставил корзину и уехал.

– Как он выглядел?

– Обыкновенно.

– Как я?

– Нет, он был гораздо старше вас, – сказала Джеральдина. – Я плохо его видела, потому что он подъехал оттуда. – Девочка указала направо. – Он остановился перед домом 19, хотя для этого ему пришлось ехать по правой стороне. Но на таких улицах это не имеет значения. А потом водитель прошел в калитку с корзиной в руках. Я могла видеть только его затылок, а выходя, он чесал лицо, так что я опять его не разглядела. Наверное, ему стало жарко и он устал, таская корзину.

– А потом он уехал?

– Да. Почему вас это так интересует?

– Ну, не знаю, – замялся я. – Просто я подумал, что он мог увидеть что-нибудь важное.

В открытую дверь ворвалась Ингрид. Она катила перед собой столик на колесиках.

– Сейчас мы будем обедать, – весело улыбнулась девушка.

– Наконец-то! – обрадовалась Джеральдина. – Я умираю с голоду.

Я поднялся:

– Ну, мне пора уходить. До свидания, Джеральдина.

– До свидания. А как быть с этим? – Девочка подобрала фруктовый ножик. – Ведь он, к сожалению, не мой. – Она тоскливо вздохнула.

– Получается, что он вообще ничей.

– Значит, он с неба свалился?

– Что-то вроде этого. Лучше оставь его себе, пока кто-нибудь за ним не придет. Но не думаю, чтобы это случилось, – честно добавил я.

– Дай мне яблоко, Ингрид, – попросила Джеральдина.

– Яблоко?

– Pomme! Apfel![56]

Джеральдина была явно сильна в лингвистике. Я еще раз простился и вышел.