Прибыв в Лондон, я сразу же отправился к Беку.

– Может быть, в вашей идиотской идее с полумесяцами и в самом деле что-то есть, – заявил он, махнув сигарой в мою сторону.

– Значит, я был прав?

– Ну, я бы этого не сказал, но такая возможность не исключена. С нашим инженером-конструктором мистером Рэмзи из дома 62 по Уилбрэхем-Крезент что-то нечисто. В последнее время он взялся за какие-то сомнительные поручения от нескольких фирм. Правда, фирмы эти существуют в действительности, но происхождение их довольно странное... Сейчас Рэмзи в отъезде. Он уже около пяти недель находится в Румынии.

– А его жена говорила, что он в Швеции.

– И тем не менее Рэмзи в Румынии. Неплохо бы разузнать о нем побольше. Короче говоря, мой мальчик, собирайтесь в дорогу. Я уже приготовил для вас все визы и отличный паспорт на имя Найджела Тренча. Кстати, вы ботаник, так что освежите ваши знания о редких растениях на Балканах.

– Будут какие-нибудь специальные инструкции?

– Никаких. Адреса явок получите, когда соберете вещи. Узнайте все, что сможете, о нашем мистере Рэмзи. – Полковник Бек внимательно посмотрел на меня сквозь сигарный дым. – Вы не выглядите особенно довольным.

– Что вы, всегда приятно, когда предположение оправдывается, – уклончиво отозвался я.

– Оправдывается, но не вполне. Правильный полумесяц, но неправильный номер. Дом 61 занимает архитектор, ведущий абсолютно безупречную жизнь. Разумеется, безупречную в нашем понимании. Да, бедняга Хэнбери ошибся с номером, но не намного.

– Вы проверили всех? Или только Рэмзи?

– «Дайана-Лодж» вроде бы так же непорочен, как сама Диана. Там заняты только кошками. МакНотон для нас более интересен. Как вам известно, он удалившийся от дел профессор и, кажется, блестящий математик. Покинул кафедру внезапно, по причине слабого здоровья. Может, это и правда, но, по-моему, он крепкий старик. Со старыми друзьями МакНотон порвал, что тоже довольно странно.

– Вся беда в том, – вздохнул я, – что нам теперь представляется подозрительным всё, что бы человек ни сделал.

– Это верно, – согласился полковник Бек. – Временами я подозреваю, что вы работаете не на нас, а на них. А иногда мне кажется, будто я сам перешел на их сторону, а потом опять переметнулся к нам. Веселенькая неразбериха, нечего сказать!

Так как мой самолет вылетал в десять вечера, я успевал зайти к Эркюлю Пуаро. Когда я вошел, он поглощал sirop de cassis (по-нашему – сироп из черной смородины) и предложил его мне. Я тут же отказался, и Джордж принес мне виски. Все шло как обычно.

– Вы выглядите расстроенным, – заметил Пуаро.

– Вовсе нет. Просто я уезжаю за границу.

Пуаро вопросительно посмотрел на меня, и я кивнул.

– Так вот оно что!

– Да, совершенно верно.

– Ну, желаю успеха.

– Спасибо. Кстати, Пуаро, как продвигается ваше домашнее задание?

– Pardon?[54]

– Кроудинское убийство с часами. Надеюсь, вы уже откинулись в кресле, закрыли глаза и нашли разгадку?

– Я с величайшим интересом прочитал оставленные вами записи, – сказал Пуаро.

– И там наверняка не оказалось ничего полезного. Я же говорил вам, что эти соседи никуда не годятся.

– Совсем наоборот. По крайней мере двое из них сделали замечания, которые многое разъясняют.

– Кто же именно? И какие замечания?

К моему раздражению, Пуаро посоветовал мне снова внимательно перечитать мои записки.

– Тогда вы сами поймете. Ведь это просто бросается в глаза. Сейчас необходимо поговорить с другими соседями.

– Других нет.

– Должны быть. Кто-то всегда что-то видит. Это аксиома.

– Может, и аксиома, но к данному случаю она неприменима. Да, у меня имеются для вас кое-какие дополнительные детали. Произошло еще одно убийство.

– В самом деле? Так скоро? Интересно! Пожалуйста, расскажите.

Я повиновался. Пуаро задавал мне вопросы, пока не узнал все подробности. Я сообщил ему и о почтовой открытке, которую передал Хардкасл.

– «Помни – 413» или «4:13», – повторил он. – Да это тот же стиль.

– Что вы имеете в виду?

Пуаро закрыл глаза:

– Этой открытке не хватает только одного – отпечатка пальца, испачканного кровью.

Я с сомнением взглянул на него:

– И все-таки, что вы думаете об этом деле?

– Оно проясняется все больше и больше. Убийца, как обычно, не может угомониться.

– Но кто убийца?

Пуаро предпочел не отвечать на этот вопрос:

– Вы позволите мне провести свое маленькое расследование, пока будете в отъезде?

– Какое именно?

– Завтра я попрошу мисс Лемон, во-первых, написать письмо моему старому другу, адвокату мистеру Эндерби, во-вторых, навести справки о кое-каких брачных свидетельствах в «Сомерсет-Хаус» и, в-третьих, отправить телеграмму за океан.

– Это нечестно, – запротестовал я. – Вы уже не только сидите и думаете.

– Но именно это я и делаю. Мисс Лемон всего лишь уточнит кое-какие вопросы, ответы на которые я уже знаю. Я прошу не информации, а подтверждения.

– Я не верю, что вы все знаете, Пуаро! Это блеф! Ведь пока даже никому не известно, кем был убитый.

– Мне известно.

– Как его имя?

– Понятия не имею. Его имя не имеет значения. Я знаю, кто он такой.

– Шантажист?

Пуаро закрыл глаза.

– Частный детектив?

Пуаро открыл глаза:

– Я отвечу вам маленькой цитатой, как всегда поступаю в последнее время, и больше ничего не скажу. – Он торжественно продекламировал: – «Дилли, дилли, дилли – пришел, чтобы его убили».