Эркюль Пуаро приготовился сражаться с вероятным, характерным для островитян предубеждением директрисы против пожилых иностранцев в остроносых лаковых туфлях и с большими усами. Но его ждал приятный сюрприз. Мисс Булстроуд поздоровалась с ним с апломбом космополита. К его удовольствию, ей также было все о нем известно.

– Очень любезно с вашей стороны, мосье Пуаро, – сказала она, – так быстро позвонить и избавить нас от беспокойства. Тем более потому, что это беспокойство мы едва успели ощутить. Понимаешь, Джулия, тебя не хватились за ланчем, – прибавила она, поворачиваясь к девочке. – Сегодня утром увезли столько девочек, и за столом было так много свободных мест, что могла бы исчезнуть хоть половина учениц, и никто бы ничего не заподозрил. Это необычные обстоятельства, – продолжала она, поворачиваясь опять к Пуаро. – Я вас уверяю, что обычно мы не проявили бы такой небрежности. Когда вы мне позвонили, я пошла в комнату Джулии и нашла оставленную ею записку.

– Я не хотела, чтобы вы подумали, будто меня похитили, мисс Булстроуд, – сказала девочка.

– Я это ценю, но думаю, Джулия, что ты могла бы рассказать мне о том, что собираешься предпринять.

– Я считала, что лучше мне этого не делать, – ответила Джулия и неожиданно прибавила: – Les oreilles ennemies nous écoutent[21].

– Мадемуазель Бланш, по-видимому, пока не удалось поставить тебе хорошее французское произношение, – резко произнесла мисс Булстроуд. – Но я не ругаю тебя, Джулия. – Она перевела взгляд с девочки на Пуаро. – А теперь, если не возражаете, я бы хотела услышать, что именно произошло.

– Вы позволите? – спросил сыщик. Он пересек комнату, открыл дверь и выглянул в коридор. Затем демонстративно закрыл ее и вернулся, широко улыбаясь.

– Мы одни, – таинственно произнес Пуаро. – Можем продолжать.

Мисс Булстроуд посмотрела на него, потом посмотрела на дверь, потом снова на Пуаро. Ее брови взлетели вверх. Он ответил ей взглядом в упор. Очень медленно мисс Булстроуд наклонила голову. Затем, снова в своей энергичной манере, сказала:

– Ну, Джулия, послушаем твой рассказ.

Девочка принялась рассказывать. Обмен теннисными ракетками, таинственная женщина и, наконец, находка того, что было спрятано в ракетке. Мисс Булстроуд повернулась к Пуаро. Тот мягко кивнул.

– Мадемуазель Джулия правильно все изложила, – сказал он. – Я взял на себя заботу о том, что она принесла мне. Оно надежно помещено в банк. Поэтому я думаю, что вам не следует больше опасаться дальнейших неприятностей здесь.

– Понимаю, – ответила мисс Булстроуд. – Да, я понимаю... – Она пару секунд помолчала, потом сказала: – Вы считаете, Джулии разумно оставаться здесь? Или ей было бы лучше уехать к тете в Лондон?

– Ох, прошу вас, – взмолилась Джулия, – позвольте мне остаться здесь!

– Значит, тебе здесь нравится? – спросила мисс Булстроуд.

– Очень, – ответила Джулия. – И, кроме того, здесь происходят такие интересные события...

– Это ненормально для Мидоубэнка, – сухо заметила мисс Булстроуд.

– Я думаю, что Джулии теперь не грозит здесь опасность, – произнес Эркюль Пуаро и снова бросил взгляд в сторону двери.

– Кажется, я понимаю... – сказала мисс Булстроуд.

– Но, несмотря на это, – продолжал Пуаро, – нужно проявлять сдержанность. Интересно, вы понимаете, что я понимаю под сдержанностью? – прибавил он, глядя на Джулию.

– Мосье Пуаро хочет сказать, – вмешалась мисс Булстроуд, – что ему бы хотелось, чтобы ты держала язык за зубами по поводу твоей находки. Не обсуждала это с другими девочками. Сумеешь держать язык за зубами?

– Да, – ответила Джулия.

– Было бы очень интересно рассказать такую историю подружкам, – сказал Пуаро. – О том, что вы нашли в теннисной ракетке глубокой ночью. Но есть важные причины, почему эту историю не следует никому рассказывать.

– Я понимаю, – сказала девочка.

– Я могу тебе доверять, Джулия? – спросила мисс Булстроуд.

– Вы можете мне доверять, – ответила Джулия. – Вот вам крест.

Директриса улыбнулась.

– Надеюсь, твоя мать скоро вернется домой, – сказала она.

– Мамочка? О, я тоже надеюсь.

– Как я поняла со слов инспектора Келси, – заметила мисс Булстроуд, – они делают все возможное, чтобы с нею связаться. К сожалению, – прибавила она, – автобусы в Анатолии ходят с неожиданными задержками и не всегда придерживаются расписания.

– Я могу рассказать маме, правда? – спросила Джулия.

– Конечно... Ну, Джулия, мы обо всем договорились. А теперь лучше беги к себе.

Девочка ушла, закрыв за собой дверь. Мисс Булстроуд пристально посмотрела на Пуаро.

– По-моему, я вас правильно поняла, – сказала она. – Только что вы очень демонстративно закрыли дверь. А в действительности вы нарочно оставили ее слегка приоткрытой.

Пуаро кивнул.

– Для того, чтобы все сказанное здесь можно было подслушать?

– Да – если кто-то захотел бы нас подслушать. Это была предосторожность ради безопасности ребенка: должен распространиться слух, что найденное ею благополучно лежит в банке, а не у нее.

Мисс Булстроуд несколько мгновений смотрела на него, потом мрачно поджала губы.

– Всему этому надо положить конец, – сказала она.

II

– Идея заключается в том, – сказал главный констебль, – чтобы попытаться поделиться друг с другом нашими мыслями и сведениями. Мы очень рады, что вы с нами, мосье Пуаро, – прибавил он. – Инспектор Келси хорошо вас помнит.

– Это было много лет назад, – вставил Келси. – Старший инспектор Варрендер вел это дело. Я был еще совсем неопытным сержантом и знал свое место.

– Джентльмен, которого мы для удобства называем мистер Адам Гудман, вам незнаком, мосье Пуаро, но мне кажется, вы знаете его... его... э... шефа. Особый отдел, – прибавил он.

– Полковник Пайкэвей? – задумчиво спросил Эркюль Пуаро. – А, да, я его уже давно не видел. Он по-прежнему такой же сонный? – спросил он у Адама.

Тот рассмеялся.

– Вижу, вы хорошо его знаете, мосье Пуаро. Никогда не видел его полностью проснувшимся. А когда увижу, буду знать, что это тот редкий случай, когда он не обращает внимания на происходящее.

– В чем-то вы правы, мой друг. Точно подмечено.

– Ну, – сказал главный констебль, – перейдем к делу. Я не стану лезть вперед и навязывать свое мнение. Я здесь для того, чтобы послушать, что знают и думают люди, работающие над этим расследованием. Во всем этом столько разных сторон, но для начала я должен сказать вот кое-что. Это результат заявлений, сделанных мне по поручению различных высоких кругов. – Он посмотрел на Пуаро. – Предположим, что девочка, школьница, приехала к вам с красивой историей о том, что она нашла в полой ручке теннисной ракетки. Это ее очень взволновало. Коллекция, скажем, разноцветных камней, стразов, хороших подделок, что-то в этом роде, или даже полудрагоценных камней, которые часто выглядят не менее привлекательными, чем и драгоценные. В любом случае скажем, это было нечто такое, что любая девочка была бы в восторге обнаружить. Она, возможно, преувеличила их реальную ценность. Это вполне возможно, вам не кажется? – Он очень пристально посмотрел на Пуаро.

– Мне это кажется вполне возможным, – ответил сыщик.

– Хорошо, – сказал главный констебль. – Поскольку человек, который привез эти... э... цветные камешки в нашу страну, сделал это, ничего ни о чем не подозревая, и ни в чем не виноват, и мы не хотим, чтобы встал вопрос о незаконной контрабанде.

Затем, есть еще вопрос нашей внешней политики, – продолжал он. – Мне дали понять, что в настоящее время положение очень щекотливое. Когда речь идет о крупных интересах в области нефти, минеральных ресурсов и тому подобных вещей, нам приходится иметь дело с тем правительством, которое правит страной. Мы не хотим, чтобы возникали неловкие вопросы. Нельзя скрыть убийство от прессы – и убийство от нее не скрывали. Но не было упоминаний ни о чем, похожем на драгоценные камни, в связи с ним. И пока что, во всяком случае, их не должно быть.

– Я согласен, – ответил Пуаро. – Всегда следует учитывать международные осложнения.

– Вот именно, – сказал главный констебль. – Думаю, я буду прав, если скажу, что покойный правитель Рамата считался другом нашей страны и что стоящие у власти люди хотели бы выполнить его пожелания в отношении любой его собственности, которая может находиться в нашей стране. Я подозреваю, что в данный момент никто не знает, из чего она состоит. Если новое правительство Рамата заявит свои права на некое его имущество, которое, по их мнению, принадлежит им, будет гораздо лучше, если мы ничего не будем знать о том, что такое имущество находится в нашей стране. Просто отказать было бы бестактно.

– В дипломатии невозможно просто отказать, – сказал Пуаро. – Вместо этого говорится, что этому делу будет уделено пристальное внимание, но что в данный момент ничего определенного не известно о небольшом, скажем, запасе драгоценных камней «на черный день», который, возможно, принадлежал покойному правителю Рамата. Возможно, он до сих пор в Рамате или хранится у верного друга покойного принца Али Юсуфа, его могли вывезти из страны полдесятка человек, он может быть спрятан где-то в самом городе Рамат. – Он пожал плечами. – Об этом просто ничего не известно.

Главный констебль тяжело вздохнул.

– Спасибо, – сказал он. – Именно это я имею в виду. Мосье Пуаро, у вас есть друзья в очень высоких кругах нашей страны. Они вам очень доверяют. Неофициально они хотели бы оставить определенные предметы в ваших руках, если вы не возражаете.

– Я не возражаю, – ответил Пуаро. – Давайте на этом остановимся. У нас есть более серьезные вещи, которые надо обсудить, не так ли? – Он оглядел всех присутствующих. – Или вы так не считаете? Но, в конце концов, что значат три четверти миллиона или другая подобная сумма по сравнению с жизнью человека?

– Вы правы, мосье Пуаро, – согласился главный констебль.

– Вы правы во всем, – сказал инспектор Келси. – Нам нужен убийца. Мы будем рады выслушать ваше мнение, мосье Пуаро, – прибавил он, – потому что все это пока только догадки, а ваша ничем не хуже догадки других людей, а иногда и лучше. Все это дело напоминает клубок спутанных шерстяных нитей.

– Отлично сказано, – согласился Пуаро. – Придется взять этот клубок шерсти и вытащить из него нить единственного цвета, который нам нужен, – цвета убийцы. Правильно?

– Правильно.

– Тогда расскажите мне, если вас не слишком утомит повторение, все, что нам стало известно.

Пуаро уселся поудобнее и стал слушать.

Он выслушал инспектора Келси, затем выслушал Адама Гудмана. Он выслушал короткое резюме главного констебля. Потом откинулся на спинку кресла, закрыл глаза и медленно кивнул.

– Два убийства, – произнес он, – совершенных в одном и том же месте и примерно при одних и тех же обстоятельствах. Одно похищение – девочки, которая, возможно, является центральной фигурой заговора. Давайте сначала поймем, почему ее похитили.

– Я могу вам сказать, что она сама об этом говорила, – предложил Келси.

Так он и сделал, и Пуаро выслушал его.

– Это бессмысленно, – пожаловался он наконец.

– И я так подумал в то время. Я даже подумал, что она просто хочет придать себе большее значение...

– Но факт остается – ее действительно похитили. Почему?

– Поступило требование выкупа, – медленно произнес Келси, – но... – Он умолк.

– Но вы считаете, что оно фальшивое? Его послали просто для того, чтобы подкрепить версию похищения?

– Правильно. На все назначенные встречи никто не явился.

– Значит, Шаиста была похищена по какой-то другой причине. По какой?

– Для того чтобы заставить ее рассказать, где спрятаны... э... ценности? – с сомнением в голосе высказал предположение Адам.

Пуаро покачал головой.

– Она не знала, где они спрятаны, – напомнил он. – Это, по крайней мере, ясно. Нет, должно быть что-то...

Голос его замер. Он помолчал, хмурясь, несколько секунд. Потом выпрямился и спросил:

– Ее колени. Вы обратили внимание на ее колени?

Адам изумленно уставился на него.

– Нет, – ответил он. – Зачем мне это?

– Есть много причин, по которым мужчина обращает внимание на колени девушки, – сурово ответил Пуаро. – К сожалению, вы этого не сделали.

– Было что-то странное в ее коленях? Шрам? Что-то в этом роде? Я бы не заметил. Все они чаще всего носят чулки, а их колени закрыты юбками.

– Возможно, в бассейне? – с надеждой высказал предположение Пуаро.

– Никогда не видел, как она входит в бассейн, – ответил Адам. – Наверное, для нее вода была слишком холодная. Она привыкла к теплому климату... К чему вы клоните? Шрам? Что-то в этом роде?

– Нет-нет, совсем не это. А, ладно, жаль.

Сыщик повернулся к главному констеблю:

– С вашего позволения, я свяжусь со своим старым другом, префектом Женевы. Думаю, что он сможет нам помочь.

– Это касается какого-нибудь происшествия в то время, когда она училась там в школе?

– Да, это возможно. Вы позволите? Хорошо. Это просто одна моя маленькая идея. – Пуаро помолчал и продолжил: – Кстати, в газетах ничего не писали о похищении?

– Эмир Ибрагим очень на этом настаивал.

– Но я все же заметил небольшую заметку в колонке слухов. Насчет одной молодой леди-иностранки, которая внезапно покинула школу. Зарождающийся роман, высказал предположение автор, который следовало подавить в зародыше, если возможно.

– Это была моя идея, – признался Адам. – Мне показалось, что это будет хорошим вариантом.

– Восхитительно. Итак, теперь мы перейдем от похищения к более серьезному вопросу. Убийство. Два убийства в Мидоубэнке.