В зале стало очень шумно. Все обсуждали «выступление колдуна», но пока, к счастью, никто не подходил. Аверин спросил по-японски у Анастасии:

— Ты не против драки с Ариной? Я ведь не спросил тебя.

Она посмотрела сквозь опущенные ресницы:

— Конечно, нет. Я толком крылья не расправляла уже больше ста лет. Это намного приятнее, чем безропотно и покорно сносить всё, что взбредет в голову князю. Или еще кому-то из местных посетителей.

— Она слабее тебя?

— Ненамного. Если драться придется всерьез, мне будет нелегко. Мне понадобится помощь. Ее колдун слабее вас, но всё равно довольно силен.

— Конечно. Если дойдет до драки с колдуном, сражаться будем вместе.

Она склонила голову:

— Слушаюсь, хозяин.

На сцене появился распорядитель, и взгляды присутствующих вновь обратились к нему. Аверин вздохнул с облегчением.

Но только он успел доесть последний пирожок, как к столику подошел Рождественский. В пальцах князь вертел бокал с коньяком, наполненный примерно на треть.

Аверин напрягся, но не подал виду.

— Ну как вам? Понравилось? — с довольной маслянистой улыбкой спросил он.

Рождественский присел рядом.

— Не то слово. Вы только сильно не обижайте там наших «немцев», Юстас — старый клиент и расстроится, если его див серьезно пострадает. Он за его счет и живет, — князь усмехнулся. — И с красавицей вашей поаккуратнее. Не забывайте: вы ее обещали сегодня на главную арену.

— Да-да, я помню, — заверил Аверин, — не думаю, что она пострадает: «немец» слабее ее, даже если начнет делать глупости.

Рождественский посмотрел искоса:

— А что же, с другими дивами вы «личными вещами» готовы делиться, а?

Аверин изобразил удивление:

— Вы же, когда в театр приходите, не переживаете, что ваше пальто висит рядом с одеждой других посетителей? Но если его, даже по ошибке, надену я, вы будете очень возмущены.

Рождественский хлопнул его по плечу:

— Не буду, Гермес, вот правда, не буду. Но вас понимаю, и принимаю такое отношение, — он внимательно посмотрел на Анастасию: — А, если не секрет, как вам удалось заполучить такого сильного дива? Или вы откормили ее в дальних китайских провинциях?

— А, нет, — Аверин махнул рукой, — это так, для эстетики, скорее. Мне она досталась уже сильной. Просто повезло.

— Хм… а не расскажете, если не секрет?

— Да какие уже между нами секреты, — Аверин подмигнул. — Вся ее семья погибла в аварии, в живых остался только ребенок-калека. Меня наняли приглядывать за опасным фамильяром, ребенок был «овощем» и мог помереть в любой момент, наследников не было. И я, конечно, должен был сдать ее в Управление, но… не смог устоять перед соблазном, привязал и оставил себе.

— И вы совсем никак не помогли ребенку… кхм… воссоединиться с семьей?

— Нет, что вы, как вы могли подумать, — Аверин сделал невинное лицо.

Он старался рассказывать историю, максимально близкую к правде, чтобы Анастасия в случае чего могла ее подтвердить.

— А чего же вы не использовали ее против демона с Крестовского? — хитро улыбнулся Рождественский.

— А кто вам сказал, что я ее не использовал? — Аверин в той же манере ответил на его улыбку.

Рождественский посмотрел очень внимательно:

— Ну и ну, Гермес. А вы хитрец…

— Вы меня знаете с Академии. Я, по-вашему, когда-нибудь был простачком?

— Нет, ну что вы… Не позволите задать вашей красотке пару вопросов?

— Да, конечно, — Аверин пожал плечами, — только недолго, я ее хочу за выпивкой отправить перед развлечением с «немцами».

— О, не волнуйтесь, выпивку и закуски вам подадут.

— Великолепно. Отвечай моему другу, — велел он Анастасии, надеясь, что она сумеет выкрутиться, если вопросы окажутся непростыми. Этот Рождественский определенно не желал отставать.

— А посмотри-ка на меня, — князь наклонился над Анастасией.

Она подняла глаза.

— Расскажи, как хозяин тебя пользует. Часто ли бьет? За что наказывает?

— Ну Андрей… — протянул Аверин.

— Ну а что? Что? Не хотите мне ее одалживать — дайте хоть послушать.

— Хозяин не бьет меня, — проговорила Анастасия, — он меня связывает перед совокуплением. Бьет он мальчика.

Рождественский рассмеялся:

— Связываете? Путами своими? Я помню, Гермес, вы еще в Академии изучали какую-то японскую технику. Мне Лизетт рассказывала.

— Она рассказывала вам обо мне? — постарался перевести тему Аверин.

— Немного. Совсем немного. А потом мы тоже… расстались, — он сделал на этом месте странную паузу. — А за что мальчика-то бьете?

— А то вы сами не видели, — улыбнулся Аверин, — дерзкий, наглый, невоспитанный. Люблю таких. Особенно смотреть, как они становятся покорными, — он похлопал Анастасию по плечу.

К столу подошла официантка. И молча опустилась на колени перед Рождественским. Он ее прямой хозяин? Или она привязана к другому колдуну? Вопрос с колдунами в особняке по-прежнему оставался главным.

— Говори, — разрешил Рождественский.

— Ваша частная арена готова, мастер Снейк.

— Отлично, — совершенно искренне обрадовался Аверин и встал. — Тогда я вас оставлю, с вашего позволения.

Анастасию он отправил в номер за одеждой Кузи. Див нужен в человеческой форме, а показывать его Аверин не хотел, его могли узнать другие гости, и это добавит проблем. Сам же прошел за официанткой куда-то вдаль по коридору, а потом вниз. Это было предсказуемо: арены наверняка находятся вровень с землей, если вообще не под ней. Дерущиеся дивы могут причинить очень много разрушений, а прошивать все стены серебром слишком накладно. Впрочем, Аверин не сомневался, что в особняке применяется очень много защитных заклятий. Весь коридор, по которому они вышли, словно вибрировал от концентрации силы.

В частном зале оказалась добротная массивная дверь. И это очень обрадовало Аверина, видимо, Владимир специально указал место, где можно не опасаться быть подслушанными. В сопровождении официантки и Кузи он вошел в просторную ложу с широким диваном и двумя креслами. У ложи был небольшой защитный бортик, а внизу располагалась квадратная арена, примерно пять на пять метров. Аверин удивленно присвистнул. Этот уголок для извращенных утех строился с большим размахом. Сколько в особняке таких арен? Две? Три? А есть еще «общая».

— Располагайтесь, господин, — официантка поклонилась, — если вам нужны дополнительные аксессуары, перечислите их, пожалуйста.

— Нет. Можешь идти, — Аверин присел на диван. Тот был широким и прочным. Предполагалось, что на нем не только смотрят. На арену вела лестница с резными перилами.

Появилась Анастасия.

Аверин прикрыл дверь и подал знак Кузе.

Тот немедленно принял человеческую форму и с ошарашенным видом уставился сначала на Анастасию, потом на хозяина.

— Это что, правда? — тут же спросил он.

— Что именно?

— Ну, про связывание.

— Это было один раз, и тебя совершенно не касается, — сказал Аверин, а Анастасия передала Кузе халат.

— Оденься.

Только Кузя завязал пояс, как дверь снова открылась и появился Владимир в сопровождении Мончинского. На этот раз див был одет в просторные штаны и рубашку.

Кузя хрюкнул и зажал рот рукой.

— Это и есть Владимир, я верно понимаю? — спросила Анастасия. — Кузя, почему ты каждый раз смеешься? Тогда на сцене, и сейчас…

Все посмотрели на Кузю.

— И-и-звините, это я от неожиданности, — Кузя по-прежнему держал ладонь возле рта.

Аверин смерил его взглядом и произнес задумчиво:

— Полагаю, никому не надо объяснять, почему этого мальчика бьют?

И добавил, глядя на Владимира:

— Как ты? Я старался не слишком тебя ранить. И эти колодки…

— Благодарю, ничего страшного, — Владимир коротко наклонил голову, — в прежние времена я проводил в таких колодках по две-три недели подряд, не стоит беспокоиться.

— Что вы тут делаете? — не выдержал Мончинский, прервав обмен любезностями.

— Нас не могут подслушать? — вместо ответа спросил Аверин.

Мончинский отрицательно помотал головой.

— Отлично.

— Так всё-таки? — молодой колдун уселся на диван.

Аверин печально вздохнул:

— Я тут развлекался со своими дивами. Но вот незадача: увидел вас с Владимиром. Понял, что Владимир узнает Кузю. И мой грязный секрет будет раскрыт. Пришлось заманить вас сюда, чтобы убить без свидетелей.

— Что?!.. — Мончинский подпрыгнул, открыл рот и обернулся к Владимиру. Тот стоял с невозмутимым видом, сложив на груди руки.

— Вы… шутите? — наконец выдавил колдун.

— Мы расследуем зверское убийство дивы! — влез в разговор Кузя.

— Черт… — Мончинский выдохнул с явным облегчением.

Аверин улыбнулся:

— Простите, Сергей, сложно было удержаться. Мы действительно расследуем, но не только гибель дивы, хотя уже ясно, что убита она была здесь. Мы шли по следу похищенных девушек, и он привел нас сюда. А вы? Как сюда попали вы? Хозяин этого заведения сказал, что вы завсегдатаи.

— Это довольно долгая история. И мы потратили много сил, чтобы внедриться, — начал было Мончинский, но Владимир его перебил:

— Нам нужно обменяться информацией. И, скорее всего, объединить силы. У вас, ваше сиятельство, я вижу, силы есть. Надеюсь, ваше владение ей, — он указал на Анастасию, — законно? Это не ваш фамильяр.

— Конечно. Анастасия привязана временно и с разрешения хозяина.

Владимир кивнул:

— Мы тоже расследуем убийство дивы и не только его. Я поглотил тело убитой и получил запечатанную в нем информацию. Вы правильно поступили, что велели судмедэксперту вызвать нас.

— Запечатанную информацию? — нахмурился Аверин. — Подожди, что ты имеешь в виду?

— Дива специально сохранила и запечатала память в своем теле. Об этом месте, о том, как ее вызвали, как издевались и как кормили людьми для создания дополнительных личин.

— Такое возможно? Она специально не давала телу распасться, чтобы тот, кто сожрет его, получил все сведения?

Владимир кивнул.

— Ну и ну… Даже лучше, чем студенческий Светланы…

— Что за студенческий? Кто такая Светлана? — спросил Мончинский.

Аверин рассказал про девушек и их путешествие.

— Значит… у нас есть живые свидетели. Почему вы не сообщили в Управление? — спросил Владимир.

— Боялся, что кто-то из верхушки Управления может заглядывать сюда на огонек.

— Да, мы по той же причине действуем в режиме полной секретности. Об операции известно только князю Булгакову. Вы вышли на того, кто тут всем заправляет? Мы знаем, что это дива. Но у нее есть хозяин. И всё не так просто, как кажется.

— Я знаю хозяина, это князь Рождественский, я с ним учился в Академии. Доказательств у меня пока не много, в основном он разговаривал со мной без моих дивов, но кое-что есть.

— Хорошо, — сказал Владимир.

Анастасия, задумавшаяся о чем-то во время разговора, повернулась к Владимиру и спросила:

— Я правильно понимаю, что погибшая дива не очень давно покинула Пустошь?

— Да.

— Как она справилась с запечатыванием памяти? Это очень старая техника, в современном мире никто больше не делает из дивов почтовые открытки. Такое мог провернуть или очень ученый колдун, или очень старый див.

— Да, — снова ответил Владимир.

Аверин поднял на него взгляд:

— Так кто же это сделал?

— Арина. Дива, управляющая этим местом. Она научила и помогла запечатать память.

— Что? — удивился Аверин. — Она же фамильяр Рождественского. Зачем бы ей такое делать?

— Вот этого мы пока не знаем, — сказал Мончинский. — Но пытаемся выяснить. Благодаря удачно найденному телу, мы получили много важной информации.

— Слишком удачно, я бы сказал, — Аверин нахмурился, — его нашли именно во время работы ледокола, нанятого Рождественским. Очень странное совпадение.

— Не думаю, что это совпадение, — Кузя почесал нос и уселся на спинку дивана. Все повернули к нему головы. Польщенный общим вниманием, он продолжил:

— Думаю, фамильяр ненавидит хозяина. Но не может ослушаться в открытую, поэтому использует лазейки в приказах и приоритетах и пытается навести на его след. Она или специально выбрала девушку, которую собирались убить, или сама привела к «клиенту» именно ее.

— Или запечатывать память обучены все дивы, принадлежащие ее хозяину, — добавила Анастасия.

— Хм, — Аверин задумался, — и она же подбросила тело, вы это хотите сказать? Специально, чтобы его нашли?

— Это возможно, — сказал Владимир, — Арина здесь решает все основные вопросы. Утилизацией тел, если такие остаются, заведует тоже она.

— Кстати, — Аверин посмотрел на Владимира, — насчет тел. Здесь развлекаются только с дивами или с человеческими девушками тоже? Когда везли похищенных, я слышал что-то про «не портить товар». Думаю, имелась в виду физическая девственность. Дивам без разницы, какую девушку сожрать, для вызова этот факт тоже не имеет значения.

— Мы не видели тут девушек-рабынь. Если их и используют таким образом, то сразу отдают на съедение дивам.

— У нас слишком тихо, — встревоженно произнес Мончинский, — обычно рев с арен слышно снаружи. Мы раньше уже были в этом коридоре. Владимир точно слышал.

Кузя мгновенно вылетел из халата огромным котом. И, истошно заорав, метнулся к двери, врезался в нее, отскочил на бортик, потом на арену и, продолжая вопить, начал метаться по ней, отскакивая от стен и потолка. Его хвост превратился в мохнатую щетку.

— Так лучше? — Аверин поднял брови.

— Вполне, — ответил Мончинский.

— Кстати, ваша личина, Сергей. Мне говорили, что вы тут старый гость, зарабатывающий арендой дива на жизнь. Как удалось создать такую легенду? Ведь тело убитой дивы нашли несколько дней назад.

— А, это, — обрадовался Мончинский. Он однозначно гордился маскировкой.

— У дивы в памяти было несколько лиц постоянных клиентов. Мы нашли одного с сильным фамильяром и уговорили на сотрудничество. Сам «Юстас» ничего криминального не делал, только сдавал фамильяра в аренду и устраивал дурацкие представления.

— А, так это была его идея, с «фашистом»?

— Да, очень удачная, надо сказать. Чтобы не наскучить публике, его див периодически менял «немецкие» личины. В общем, Владимир слегка припугнул этого малого, и мы быстро обо всем договорились.

— Припугнул? — Аверин хмыкнул, вспомнив Скрепцова. Если Кузя так перепугал барыгу, то несложно было представить, какой ужас у «немца» вызвал Владимир.

— А кстати, — Аверин посмотрел на дива, — а не ты ли и капитана ледокола «припугнул», чтобы не болтал лишнего?

— Так точно.

Кузя вернулся и надел халат.

— Достаточно? — спросил он.

— Пока да, — подтвердил Аверин.

— Что я пропустил?

— Ничего нового. Владимир пугает людей.

— Ага, ничего нового… А когда будем брать этого князя?

— Погоди брать. Мы же не хотим, чтобы его адвокат позволил ему выйти сухим из воды.

— Да как? — возмутился Кузя. — Мы же всё видели и знаем!

— Пока мы видели невинные развлечения богатых людей со своими и чужими дивами, с разрешения их хозяев, — начала объяснять Кузе Анастасия, — если его спугнуть, он немедленно выкинет своих незаконных дивов в Пустошь, это дело пары минут.

— Ну как же? А девушки? Они всё расскажут!

— Они ничего не видели и не знают. Платила за них Арина.

— Вот! — воскликнул Кузя. — Правильно, его фамильяр же за нас!

— Фамильяр имеет право не свидетельствовать против своего хозяина, — сказал Владимир.

— Как это «имеет право»? Хозяин же просто прикажет молчать, какие уж тут права?

— Именно, никаких, — сказала Анастасия, — сядь, пожалуйста.

Кузя возмущенно фыркнул, но снова уселся на спинку дивана.

— Так, давайте разберемся, что у нас есть, — Аверин поднял руку. — Колдуны? Вы видели хозяев вызванных из Пустоши дивов?

— Одного — точно, — сказал Мончинский, — его выследил Владимир вчера ночью. Он тут, на острове. Ему подчиняются как минимум два дива. Возможно, больше.

— Понятно. Надо взять живым и хотя бы одного колдуна и одного принадлежащего ему дива.

— А лучше всех… — тихо сказал Кузя.

— Да. Слабых дивов надо брать живыми, если есть такая возможность, — к некоторому удивлению Аверина поддержал Кузю Владимир.

— Возможности не будет, — сказала Анастасия, — нам как минимум придется драться с Ариной. Она будет защищать своего хозяина, несмотря на всю свою возможную ненависть. Так что рациональнее будет, если Владимир сожрет одного или двух дивов, принадлежащих самому Рождественскому. И колдуна, заодно. Впрочем, колдуна может сожрать любой из нас. Так мы получим всю нужную информацию. А после уйдем и вернемся с дивами Управления.

— Согласен на колдуна! — воскликнул Кузя.

— А давайте без моего приказа никто никого жрать не будет! — Аверин негромко хлопнул ладонью по столу.

— И без моего, — добавил Мончинский и тут же бросил неуверенный взгляд на Владимира. Но тот молчал, стоя в той же позе.

— Предложение Анастасии выглядит вполне разумным. Но есть два «но». Первое, я не хочу, чтобы кого-то убивали зря, и людей и, тем более, ни в чем не повинных дивов. Да и дивы могут просто не знать, как выглядит их хозяин без маскировки. Второе, Рождественский собирается улетать отдыхать в Египет. Так что решить вопрос с его арестом необходимо в течение двух-трех дней. Поэтому пока план такой: я пытаюсь еще больше втереться к нему в доверие и получить свидетельства хотя бы одного-двух совершенных им убийств людей. Вы с Владимиром тем временем вычисляете владельцев клубных дивов, они тоже не должны уйти от ответа. Как минимум одного из «новых» дивов обязательно надо захватить.

— Нужно держаться в пределах видимости друг друга, — добавил Владимир.

— Согласен, — поддержал Мончинский, — и если что-то пойдет не так — будем сразу брать Рождественского и уже после запрашивать помощь. Кое-что у нас на него есть.

— Отлично. Примерный план у нас есть. Сейчас можно немного отдохнуть. Или есть еще предложения?

— Да, — отозвалась Анастасия, — мы выглядим слишком целыми для того развлечения, которое вы заявили.

— И… что ты предлагаешь? Нанести друг другу раны?

— Да, это необходимо.

— Хорошо, — сказал Аверин, а Мончинский кивнул. И в ту же секунду одежда упала на пол, облик «китаянки» исчез без следа, и Анастасия ударила в грудь Владимира мгновенно отросшими огромными черными когтями, похожими на птичьи.

Владимир оскалил клыки и полоснул когтями Кузю по голой, торчащей из-под халата ноге так, что на пол шмякнулся кусочек плоти.

Кузя мгновенно взвился, обращаясь в кота, вцепился Владимиру в руку, но тут же выпустил ее и кинулся на арену.

Владимир рванул за ним. За спиной Анастасии появились темные кожистые крылья, и она стремительно спикировала с перил вниз. Раздался нечеловеческий вой, и все слилось в один клубок.

— Что происходит?! — ошалело выдохнул Мончинский.

Аверин только пожал плечами:

— У всех свои способы расслабляться… — с усмешкой проговорил он.

После боя устроили небольшой отдых. В ложу подали еду и напитки, и Аверин всё отдал дивам. Закусок было мало, но хоть что-то. А еще через полчаса Аверин вернулся в зал со сценой и обнаружил, что Рождественский уже поджидает его за столиком.

Князь критически осмотрел две глубокие борозды на лице и шее Анастасии и со вздохом поцокал языком:

— Ну что ж такое, Гермес? Ей же выступать скоро… я хотел, чтобы девочки начали драку красивыми. Это потом уже можно в звероформу, когда в раж войдут.

— Да ерунда, — махнул рукой Аверин, садясь за столик, — она просто голодная. У вас тут найдется пара кур или поросенок? Наверняка должны, чем-то вы своих же кормите.

— Найдется, конечно, в чем вопрос, распоряжусь. Быстро, говорите, восстановит личико?

— Да, уровень позволяет. И нужно что-то для моего кота. А то выглядит неэстетично. Этот «ариец» натуральный зверь.

На Кузе действительно не было живого места. Глубокие раны только-только начали затягиваться, одно ухо висело набок, а до столиков он доковылял на трех лапах. Но вид при этом имел донельзя довольный и раненую лапу вылизывал с такой гордостью, как будто лично и в одиночку победил Владимира.

Рождественский поднял вверх палец и поманил официантку в ошейнике. Дивы постоянно меняли личины, поэтому Аверин уже перестал понимать, сколько их. Но, судя по внимательному взгляду Кузи, тот тщательно запоминал лица.

— Проводи этих в загон для кормежки, — князь указал на Кузю и Анастасию, — и накорми как следует. Да не вздумай сама жрать, не заработала еще.

— Как прикажет ваша светлость, — поклонилась официантка и жестом пригласила дивов следовать за ней.

— А мы с вами выпьем. Эх, как же хорошо, что вы добрались до нас, Гермес. Я и не надеялся уже встретить тут кого-то, равного себе.