Герои войн. Как-то слишком много их. Который из семейных альбомов не открой, в каждом найдётся «карточка», оторванная с одного угла или обожжённая временем, а на ней неясный образ того, кто не вернулся с войны.

— Пап, а это тоже наш родственник? Прадед?

— Где? А, это его старший сын, Сергей Романович.

— Погиб в Великую Отечественную?

— Нет, он участник Первой мировой, той, что с 1914 года.

— Там убили или без вести пропал?

— Чисто технически, на войне он не пострадал, но в действительности его убила именно война.

— Это как?

— После возвращения домой выкупался в бане и умер. Царство ему небесное.

— И… это всё?

— Чего ж тебе ещё?

— Ну — каким его запомнили, чем занимался, кого любил!

— Ого! Так нет уж в живых никого из тех, кто знал про это. Да и не успел Сергей Романович ни дела сделать, ни полюбить. Молод ещё был…

— А кем, хотя бы, хотел стать?

— Что ж ты меня спрашиваешь, коли я не знаю. Ну, может, столяром, как отец, или кем-нибудь ещё. Теперь-то какая разница? Любая война многих оставляет в прошлом.

…Луна серебристым стеклянным шариком висит на заснеженной еловой лапе облака. Ей недосуг вникать в то, что происходит внизу, на земле, у неё на виду. Забота луны — морские приливы с отливами, ну, может, ещё — строй рифм, сноровка подчеркнуть некие, неочевидные при дневном свете достоинства всех и вся, да редко — выбелить одинокому путнику тропинку глубокой, словно омут, ночью. Вот, собственно, только это, а больше — ничего.