Сгибаясь под грузом воспоминаний, с лёгкой сумкой на плече я искал свой вагон. Внимательно, с серьёзным лицом изучив мой билет, прочтя сладким от мятной конфетки шёпотом цифры плацкарты, девица вздохнула с очевидным облегчением:

— Так тож не сюда вам! Дальше!

— Почему? — Удивился я. — Перед вами третий вагон, четвёртый ещё раньше, значит это мой, второй!

— Та ни! Мы нулевой! Ваш следующий!

Поддёрнув повыше ремень сумки, я вздохнул и пошёл по перрону, изучая его неровности. В сторону здания вокзала старался не смотреть, ибо и без того хорошо знал об его устройстве.

Чуть больше года прошло с тех пор, как не стало отца, а до того он всякий раз провожал меня к поезду. Чтобы побыть со мной или дабы вновь увидеть памятник из своего детства, что словно последовал за ним с берегов одной реки на берег другой23? Какая разница. Мне было приятно ненавязчивое присутствие отца, рассеянное молчание, готовность услужить, купив билет, и его заговорщическое «на представительство», опуская мне в карман сдачу.

Отец вызывался проводить, невзирая на мороз, слякоть или жару. Если ему нездоровилось, то и тогда, не слушая возражений, он собирался с силами, одевался потеплее, и перебирая ногами, привычно крутил земной шар чуть впереди меня, задавал шаг, не дозволяя уступить ему и слегка помедлить. Удивительное дело, но в дороге отцу неизменно делалось намного лучше.

А теперь… Было больно не слышать рядом лёгкого дыхания, редкого покашливания, уверенной поступи отца, как не видеть и его самого через окно отходящего вагона.

— Простите, вам нехорошо? — Сосед по купе узнал меня, но чтобы избежать расспросов я поспешил откланяться, извинился и вышел в тамбур. Там моих слёз не было видно никому.

В тепло вагона я вернулся, лишь только когда уже выключили верхний свет. Моя полка была застелена стараниями соседа, который из деликатности сделал вид, что спит. Порешив, что поблагодарю его за любезность поутру, я лёг, и, противу ожидания, скоро заснул. Привидевшийся ночью силуэт отца был размыт, неясен, но узнаваем вполне. Он по обыкновению красноречиво молчал. На этот раз о том, что у всех у нас куплен невозвратный билет. Полученный задаром, он выше всякой цены, второго такого же не достать, ни за какие деньги.