Снежана

Мы с Лёшей проходим несколько метров вперёд от вольера с обезьянами, но Асю так и не находим. Паника всё сильнее сжимает пальцы вокруг моего горла. Меня буквально трясёт и даже успокаивающие слова Борцова никак не действуют.

Вина за пропажу Асёнка, которую я ещё пару минут назад свалила на Лёшу, теперь полностью переключается на меня саму.

Что я за мать такая, если за собственной дочкой не уследила? Как я вообще могла допустить подобное?!

Слёзы собираются в уголках глаз. Каждую секунду я зову дочь по имени, в надежде, что она откликнется, но этого не происходит. И проходящие мимо нас посетители зоопарка говорят, что не видели Асю, когда я показываю им фото в телефоне.

– Лёш, может, мы не в ту сторону идём? Может, она не туда побежала?

– Если бы в другую, то мимо нас точно не смогла бы пройти.

– А если смогла? Боже, если Ася потерялась, ты представляешь, как она сейчас напугана?! Она наверняка тоже нас ищет, – выпаливаю надрывно, утерев руками слёзы на глазах.

– Мамотька! – неожиданно раздаётся голос, но я пока точно не могу сказать, откуда именно.

Знаю только, что это точно голос Аси. Либо он мне мерещится, либо она действительно меня зовёт. Я бы её голос где угодно узнала!

– Лёш, ты слышишь?

– Мамотька! – снова повторяется. – Иди посмотли, какой больсой мисска!

Мы с Бороцовым одновременно поворачиваемся в ту сторону, откуда предположительно раздаётся голос. Мужчина с фотоаппаратом в этот момент отходит, и перед нами предстаёт картина, как Ася стоит на носочках возле вольера с медведем, прижавшись ладошками к двойному стеклу.

– Мамотька! – снова зовёт, повернувшись к нам. – Иди сюда, говолю!

Лёша бросается к ней первым, преодолевает расстояние в несколько шагов и хватает Асю на руки.

– Эй, ты тево? – визжит дочка.

Я подбегаю к ним следом и сразу забираю Асёнка из Лёшиных рук.

– Дай мне её, пожалуйста!

Борцов спокойно отпускает малышку. Я прижимаю её к себе и зарываюсь носом в светлые кудряшки. Пахнут шампунем, который я Асёнку только вчера купила.

– Боже, зайка, как ты меня напугала, – выдыхаю, чуть отстранив Асю от себя. – Ты зачем убежала? Понимаешь, что нельзя так делать? Мама чуть с ума не сошла, когда увидела, что тебя нет.

– Но я хотела на медведя пошмотлеть. Всё же холосо, мамотька. И медведь такой босооой! – она поднимает руки вверх и смешно выпучивает глаза.

Я невольно смеюсь сквозь слёзы.

Пока мне казалось, что мой мир рухнул, и с Асей случилась беда, она просто искала мишку, ради которого и пришла в зоопарк.

– Всё равно, Асёнок, больше так не делай, – говорю строгим голосом специально, чтобы дочка поняла, насколько нехорошо поступила, иначе так и будет убегать. – Если хочешь куда-то пойти, нужно сначала сказать об этом маме, чтобы мы пошли вместе, но ни в коем случае не убегать.

Ася расстроено поджимает губки и опускает взгляд.

– Ты на меня злисся?

У меня сердце разрывается всегда, когда она так делает. Даже если я злюсь, моя злость никогда не длится долго. Она просто разбивается вдребезги об это печальное личико.

– Нет, малыш, я не злюсь. Просто очень испугалась, ведь с тобой могла случиться беда. Обещаешь, что больше не будешь так делать?

– Холосо. Я больсе не буду, мамотька.

Асёнок обнимает меня ручками за шею, отчего внутри растекается тёплое мягкое чувство и заменяет собой тревогу и страх, что бились в груди совсем недавно.

Моя малышка – это весь мой мир. Если её не будет, мне ничего в этом мире не будет нужно.

Вместе с дочкой на руках я поворачиваюсь к Борцову, который всё это время внимательно наблюдал за нами. Его взгляд скользит от Аси ко мне и обратно. Он ведь тоже испугался за неё…

– А ты злисся? – спрашивает вдруг Асёнок у Борцова. – Злисся, што я на медведя посла смотлеть?

– Я? Нет. Не злюсь, – улыбается Лёша. – Но тоже очень испугался, принцесса.

Я тяжело сглатываю.

Он так смотрит, будто еле сдерживается, чтобы не схватить Асю и не обнять.

– Ты испугался? Ты зе такой боссой, а боисся? – смеётся дочка.

Конечно, в её возрасте понять всю серьёзность произошедшего до конца невозможно. Да и Ася пока не знает, что Лёша её папа, и что он как и мама мог испугаться.

– Думаешь, я большой? Как медведь?

– Неа. Медведь больсе!

– Не верю! Я больше!

Асёнок спрыгивает у меня с рук и бежит к Лёше, звонко смеясь. Он тут же её подхватывает и сажает к себе не предплечье.

– Нет! – показывает пальчиком на вольер. – Вон смотли какой медведь босой! Больсе тебя!

– Слушай, ну ты права. И, правда, больше, – хмыкает Борцов.

– Я зе говолила!

– Вырос с тех пор, как я видел его в последний раз.

– А ты узе видел его ланьсе?

– Ага. Ты знаешь, что моя фирма, где работает твоя мама, является спонсором этого медведя. Мы заботимся о том, чтобы у него была еда, чтобы о нём лучше заботились, и покупали нужные лекарства.

Я подхожу ближе, наблюдая за общением дочери с её папой. Как-то даже завидно становится от того, что у Лёши получается захватить всё внимание Аси. И очень больно от того, что мы никогда не станем полноценной семьёй. Для этого любовь должна быть между всеми…

Но приятным сюрпризом оказывается, что АртПитерГрупп финансирует содержание медведя. На самом деле, мало кто из зарабатывающих людей готов заниматься благотворительностью. И это о многом говорит.

– Это сто, полутяется, у тебя есть свой медведь? – широко распахивает глаза Асёнок, глядя на Лёшу.

– Получается, что так.

– А мозно я его потлогаю? Туть-туть.

– Не думаю, Ассоль, что нам разрешат. Даже мне не разрешают. Но мы можем потом купить с тобой игрушку медведя.

– Плавда? Холосо!

– Семейное фото? – неожиданно раздаётся голос позади нас.

Мы втроём одновременно поворачиваемся. Добродушное лицо местного фотографа растекается в улыбке. Мужчина машет перед нами своей зеркалкой, намекая на то, что хотел бы сделать наше фото.

– Вы не против?

Я уже хочу сказать, что нам не требуется фото, но Лёша меня опережает. Правда, говорит совсем другое.

– Не против. Фотографируйте. Асёнок, улыбаешься?

– Да! – кричит дочка.

Чувствую, как на талию ложится Лёшина горячая ладонь и слегка давит. Мужчина притягивает меня ближе к себе, после чего фотограф делает снимок.

Глава 49

– Мамотька, было так здолово! Давай сюда каздые выходные тепель ходить!

Спустя часа два гуляний по зоопарку, мы снова садимся в машину к Борцову, чтобы отправиться обратно домой.

Асёнок счастливая сидит в своём кислотно-розовом детском кресле и сжимает в руках белого мягкого медведя, которого Лёша, как и обещал, купил ей в магазинчике при зоопарке.

А на моей ладони лежит большой магнитик 20х30 с фотографией на которой запечатлены мы втроём. Борцов держит Асю на руках, а я стою рядом.

Невольно усмехаюсь, разглядывая снимок. У меня лицо красное и зарёванное, глаза опухшие. Ассоль, конечно, как всегда, улыбается. Она так и не поняла толком, насколько я за неё перепугалась. Мы перепугались...

Мы с Асёнком смотрим в объектив камеры, а вот Лёша смотрит... нет, не на Асю. Он почему-то смотрит на меня...

Моя рука невольно тянется к снимку. Подрагивающими пальцами я касаюсь Лёшиного лица...

– Каждые выходные надоест ходить, – резко отдёргиваю руку, ловя ухмыляющийся взгляд Борцова в зеркале заднего вида, направленный на дочь.

– Неееее, – тянет моя улыбчивая девочка. – Не надоест.

– Уверена?

– Тотьно тебе говолю! Там зе столько звелюсек. И я есё там видела калусели. Давайте в шледуюсий лаз на них покатаемся?

– Ну на каруселях можно покататься и в Диво Острове. Там знаешь как много аттракционов. Тебя мама когда-нибудь туда водила?

– Мы ходили в конце мая, – отвечаю, когда Ася поворачивает на меня голову и вопросительно смотрит. – Но Асёнок ещё была совсем маленькая и нигде толком покататься не смогла. Да и она не помнит этого уже, наверно.

– Я не помню, – Ася дует губы, подтверждая мои слова.

– Ну, значит, на следующих выходных поедем на Крестовский остров кататься на аттракционах. Пока их ещё на зиму не закрыли.

– А зимой куда будем ходить? – подавшись вперёд, малышка пытается перегнуться через ремни безопасности и заглянуть в лицо Борцову.

– Зайка, сиди ровно, в машине нужно вести себя спокойно, – возвращаю Асёнка на место.

– Не переживай, в Питере много интересных мест. Так что зимой тоже скучать не будем. Например, в океанариум можно съездить.

– Это сто такое?

– Это... ну, это как зоопарк, только для рыбок.

– Ого! Здолово! – глаза Аси расширяются, а маленькое личико сияет от предвкушения. – А кит там есть? А акула???

– Кита там, к сожалению, нет, – усмехается Лёша. – А вот акула имеется. Там есть такая движущаяся дорожка. Ты встаёшь на неё и едешь как бы в туннеле. А вкруг тебя большой аквариум, в котором плавает акула. Она может проплыть даже у тебя над головой.

– Плавда? – глаза Асёнка округляются от шока и нетерпения.

– Конечно правда. Когда поедем, сможешь сама в этом убедиться.

– Сколее бы посмотлеть... А в океаналиуме у тебя тозе есть своя лыбка? Как медведь в зоопалке?

– Нет, своей рыбки у меня нет, – улыбается.

– А я бы хотела лыбку, – Асёнок задумчиво закатывает глаза к потолку. – Жолотую. Я бы ей зелания свои загадывала.

– Да? И какие у тебя желания? Поделишься? – включив поворотник, Лёша быстро оборачивается через плечо, кидая заинтересованный взгляд на малышку.

– Ты стооооо! – восклицает, возмущённо сверля затылок Борцова. – Нельзя говолить! А то они не жбудуться! Это зе плимета такая! Ты не знаес лазве плиметы?

Проведя рукой по Асиным светлым волосикам, ловлю на себе Лёшин взгляд в зеркале заднего вида.

– Знаешь, ты мне сейчас очень напоминаешь свою маму, – Борцов ухмыляется, смотря на меня.

И я со стопроцентной уверенностью могу сказать, что именно он имеет ввиду. Асёнок так или иначе переняла от меня зацикленность на приметах, над которой её папа смеялся ещё четыре года назад.

– Даааа, мама вся в меня, – задумчиво тянет Ася.

Молча со стороны наблюдаю за разговором отца и дочери. Моё сердце ускоряется, раз за разом отсчитывая болезненные удары, когда я думаю о том, сколько вот таких выходных и прогулок могло бы быть у Аси за эти три года.

А если бы мы были полноценной семьёй, то Ася могла бы проводить вместе со своим папой каждый день...

Тут же трясу головой, не давая непозволительным мыслям слишком глубоко в неё забраться.

“Если бы да кабы”... Не зря так говориться. Мы с Борцовым не семья. Никогда ей не были и не могли бы стать. При любом раскладе. Потому что Лёша никогда меня не любил. И об этом факте я никогда не должна забывать.

Спустя ещё минут десять, проведённых в дороге, Асёнок начинает потихоньку клевать носом. А потом её глазки окончательно закрываются, головка падает на бок и светлые волосики рассыпаются по лицу.

– Ась, не спи. Мы уже почти приехали, – наклонившись, шепчу ей на ушко, смахивая с личика белокурые пряди. Но малышка не реагирует.

– Заснула? – проехав последний поворот, Борцов паркует машину напротив нашего подъезда и оборачивается.

– Да. Сегодня день был слишком для неё насыщенный. И она дневной сон пропустила. Я её обычно как раз примерно в это время укладываю, – бросаю взгляд на наручные часы. – Я её сейчас разбужу, подожди минутку.

– Снежан, не надо, – Борцов выходит из машины и, открыв дверь с Асиной стороны, аккуратно расстёгивает на ней ремни безопасности. – Давай я её на руках отнесу. Зачем мы будем ребёнка будить?

Поджав губы, смотрю на Лёшу, который уже мягко подхватывает нашу дочь на руки. Не просыпаясь, она тут же сворачивается клубочком и кладёт голову Борцову на плечо.

– Хорошо, –выдыхаю. Подхожу к подъезду и, достав из сумки ключи от домофона придерживаю Лёше дверь.

Глава 50

– Это что? – Борцов выгибает бровь, смотря на подкову, висящую прямо над входной дверью.

Я вижу, как уголки его губ едва дёргаются в улыбке, которую он старательно пытается подавить.

– Подкова, Борцов, разве не видно? – шиплю, кидая взгляд на сопящую у него на руках Асю.

– Действительно, и чего я вообще удивляюсь? Странно бы было, если б её тут не висело. Снежан, ты вообще не меняешься.

Всё-таки не сдерживается и в голос усмехается, от чего я тут же становлюсь пунцовой.

Ничего смешного в этом нет! Да, я до сих пор верю в хорошие приметы. Человек должен во что-то верить. В нашем мире без этого бывает чертовски сложно жить. Но Борцову я это объяснять не собираюсь.

– А где божьи коровки?

– Какие ещё божьи коровки? – бурчу себе под нос, стаскивая сапоги.

– Как это какие? Ты что, разве не знаешь, что божьи коровки в квартире приносят удачу и успех?

Закатив глаза, игнорирую его последнюю реплику, сказанную с явным подколом.

На подоконнике у меня в спальне стоят две статуэтки божьих коровок. И ещё одна на тумбочке возле кровати. Но ему об этом знать не обязательно.

Да, и ещё у Аси есть постельное бельё с божьими коровками. Как хорошо, что вчера я ей его поменяла на другое, с феями...

– Куда её нести? – спрашивает, озираясь в прихожей. – Она спит с тобой или у неё своя комната?

– Своя. Направо по коридору, – кивком головы указываю в сторону Асиной спальни и тут же сама прохожу вперёд, снова придерживая Лёше дверь.

Почему-то испытываю неловкость, впуская Борцова в нашу квартиру. А в тот момент, когда мужчина заходит в комнату и аккуратно укладывает Асёнка на кровать, она только усиливается.

У Ассоль очень простая спальня. Также как и вся наша небольшая квартира. Я бы, конечно, очень хотела оформить комнату дочери так, как она того заслуживает. Сделать из неё настоящий дворец принцессы. Столько раз я представляла эту детскую в своих фантазиях. А мышление дизайнера расписывало это всё в моей голове в ярких красках.

Большое панорамное окно с видом на город. Кровать со столбиками и балдахином. Шкаф и комод в виде замка. Я такие видела в одном интернет-магазине. Игровая зона с большим махровым ковром...

Но подобного рода мебель стоит очень дорого. Пока что я не могу себе её позволить. Но обязательно смогу в будущем. В лепёшку расшибусь, но у Асёнка всё будет. И когда-нибудь мы с ней будем жить в своей квартире в Питере, которую я обставлю по своему собственному дизайн-проекту.

Я знаю, что уже сейчас делаю всё для этого. И всё равно мне как матери тяжело думать о том, что в данную секунду я не могу дать своему ребёнку всего, что она заслуживает. То, что другие дети получают ещё при рождении.

Особенно тяжело вспоминать о том, как прошёл первый год Асиной жизни, который нам пришлось провести в общежитии. Я так благодарна нашей комендатше Марии Николаевне за то, что она позволила мне остаться там с ребёнком, прикрывала во время проверок. Без неё даже не знаю, что бы мы с Асёнком делали.

– Ты... будешь чай? – аккуратно стащив с Аси куртку и ботинки, кладу рядом с ней игрушечного медведя и поворачиваюсь к Борцову.

Всё это время я чувствовала на себе его взгляд. Настолько осязаемый, что от него у меня горела спина.

– Не откажусь.

Мы выходим из Асиной комнаты. Я прикрываю дверь, по привычке оставляя для неё небольшую щёлочку. Всегда так делаю, когда укладываю дочку спать, чтобы ей было не страшно.

– Садись, я сейчас сделаю, – указываю Лёше на небольшой кухонный уголок. – Есть хочешь?

Поворачиваюсь к мужчине спиной, включаю чайник и тянусь к верхней полке за двумя чашками.

Снова на меня накатывает это чувство неловкости за наши с Асей жилищные условия. Квартира, которую мы снимаем чистая и уютная. Но небольшая и совсем-совсем простая. Из мебели только самое необходимое.

Я никогда не видела, где живёт Борцов, но уверена, что наша съёмная квартирка и в сравнение не идёт с теми апартаментами, которые может себе позволить владелец дизайн-студии, расположенной в самом сердце северной столицы.

– Нет, только чай. Снежан, а что у тебя с полами в коридоре?

Поджимаю губы, вытаскивая из коробки чайные пакетики. В ту же секунду мои щёки начинают полыхать как красные стяги.

– У нас кран прорвало в ванной. Полы затопило и ламинат вздулся. Я скоро отремонтирую, я уже отложила деньги...

На душе становится гадко. Не хочу, чтобы Борцов думал, что я не в состоянии справиться со своими проблемами. Знаю, что я ни перед кем не обязана оправдываться. И тем более перед ним. И тем не менее, я всё равно не хочу, чтобы Лёша считал, что я плохо забочусь о нашем ребёнке.

Этот комплекс во мне появился почти сразу после рождения Аси. А с годами стал только расти. Комплекс того, что я недостаточно хорошая мать, раз не в состоянии дать дочери всё, чего бы ей ни хотелось.

Слышу скрип стула позади себя, после которого следуют тяжёлые мужские шаги. Моя спина машинально напрягается, когда Борцов подходит ко мне вплотную и встаёт сбоку.

– Почему ты мне не сказала, что вам в квартире требуется ремонт? – сверлит меня взглядом. – Снежан, о таких вещах я должен узнавать сразу!

– Что значит должен? – тут же вскидываюсь. – Может, я ещё обязана отчёт тебе давать обо всём, что в моей жизни происходит?

– Да, обязана, – давит интонацией. – Обязана, Снежана, если это касается моего ребёнка. А, как ты понимаешь, вы с Асей друг от друга не отделимы. Соответственно, всё что касается тебя, касается и моей дочери. И об этом я должен знать!

Резко разворачиваюсь и задираю голову, сверля Борцова взглядом. Моё сердце ускоряется, а грудь горит от частого дыхания.

Какого чёрта он вообще себе позволяет?

– Борцов, я, конечно, очень рада, что у Аси наконец-то появился папа, – шиплю, переходя на повышенный тон. – Но это не значит, что теперь тебе позволено влезать в мою жизнь и устанавливать в ней свои правила. Свои проблемы я сама в состоянии решить.

– Я заметил, Снежан, – кивает в сторону прихожей со вздутыми полами и снова возвращает на меня хмурый взгляд.

– Я. Скоро. Всё. Исправлю, – цежу сквозь зубы, стискивая в руках проклятые чайные пакетики.

– Значит так, –Борцов выдирает у меня их из пальцев. Бросает в чашки и сам заливает кипятком из чайника. После чего вталкивает одну чашку мне в ладони. – Завтра поедем к подрядчику, который сотрудничает с нашей студией. Выберешь полы и на следующий день бригада приступит к укладке.

– Не надо. Я уже договорилась с Дороховым. Он дал мне номер телефона своего знакомого, который занимается ремонтом. Сказал, что с меня возьмут только за себестоимость материалов.

Не знаю зачем я это говорю. Ни с кем я ни о чём не договаривалась. Точнее, Александр действительно предложил мне помощь, но воспользоваться ей я не планировала.

Наверно, меня просто вывел из себя приказной тон Борцова. Он только недавно узнал о том, что Ася его дочь, а уже позволяет себе управлять моей жизнью. Что будет потом? Потребует, чтобы я за каждый шаг перед ним отчитывалась?

– Так ты, значит, продолжаешь общаться с Дороховым? – Брови Борцова взлетают вверх, а взгляд темнеет.

– Да, общаюсь, Лёш. И буду дальше общаться, если посчитаю нужным.

– Даже так, Снежинка? Может, ещё и замуж за него пойдёшь?

– Может и пойду, если мне так захочется, – выпаливаю. – Не забывай, пожалуйста, что ты мой босс только на работе. Указывать и раздавать приказы ты мне можешь только в стенах фирмы в рабочие часы. И только на темы, затрагивающие рабочие моменты. Всё что относится к моей личной жизни касается только меня и к тебе никакого отношения не имеет.

Отворачиваюсь, чтобы подойти к столу и поставить на него чашку, но Борцов ловит меня за локоть и рывком разворачивает к себе от чего я тут же врезаюсь в его грудь.

Часть горячего чая выплёскивается Лёше на рубашку, но он этого даже не замечает, продолжая сверлить меня горящим взглядом.

– Ошибаешься, Снежинка, – выдыхает мне в губы, крепче сжимая ладонь на локте. – Меня касается всё, что имеет отношение к тебе. Потому что я Асин отец!

Скрип половиц сбоку заставляет меня дёрнуть голову в сторону. И в тот же момент моё сердце замирает, а дыхание застревает где-то в горле.

На пороге кухни стоит сонная Ася, прижимающая к груди белого мягкого мишку, и переводит немигающий взгляд своих огромных голубых глазок с Борцова на меня и обратно.

– Так это ты? Ты сто... мой папа?