Алексей

— Где план?? Где отчёты? Почему до сих пор не у меня на столе?! Пять минут даю на исправление! — швыряю трубку телефона так, что она практически трескается, затем срываю галстук и бросаю на стол.

Этот день должен был пройти совсем иначе, но всё полетело к чертям из-за одной черноволосой фурии, которая выжгла мне все нервы.

Да что уж день — с самого её появления в компании всё идёт не так. И со мной, очевидно, тоже что-то не так, потому что я как грёбаный мазохист не могу от неё избавиться и поставить точку. Лучше было бы потянуть и найти другого дизайнера, но нет, я не захотел, сроки поджимали. Да кого я обманываю? Даже приняв её на работу, я бы мог продолжить поиски дизайнера и как только бы нашёл, то расплатился с Морозовой за отработанные часы и помахал ручкой. Но я остановил поиски.

Да. Не спорю. Она хороший специалист, действительно талантливый и креативный, но эти её вывороты просто добивают.

Общается с Дороховым. Врёт мне в глаза. А теперь взяла и ушла раньше окончания рабочего дня, словно ей позволительно подобное.

Да кто она вообще такая, чтобы вести себя настолько нагло?

Стерва мелкая.

Но больше всего меня злит то, что из башки никак не вылетают мысли о поцелуе. Её вкус до сих пор у меня во рту. И она мне, млять, отвечала. Я ещё не выжил из ума, чтобы не уметь отличить настоящую ответную реакцию от притворства. Так не притворяются. Либо Снежана до такой степени отточила навыки актёрского мастерства за это время, либо ей на самом деле понравилось меня целовать. И тогда спрашивается, какого вообще чёрта происходит?!

Поднимаюсь из-за стола и начинаю нервно расхаживать по кабинету. Чувствую себя как тигр в клетке. И выхода не вижу. Терпеть не могу, когда врут или пытаются выставить меня идиотом.

А если Снежана соврала насчёт Дорохова, в чём я почти уверен, то она, получается, считает, что я полный осёл, который поведётся на эту ложь. Тогда вполне реально, что она изо всех сил изображала страсть специально. Хотела сбить меня с толку.

Твою мать!

Хватаю стакан с водой, стоящий на столе, и разбиваю о стену.

Я должен знать правду. Гадать бессмысленно.

Если она на самом деле живёт с кем-то, то почему так целует меня? Если тот, с кем она живёт, это Дорохов, то какого хрена врёт?

Хотя понятно, какого хрена — решили вдвоём подгадить компании.

Но я просто не могу и не хочу верить, что Снежана настолько дрянь.

Чёрт возьми, деньги ведь не всё в жизни решают, мать их!

Стук в дверь прерывает мрачный ход моих мыслей.

— Войди!

— Алексей Игоревич... Я принесла отчёты и план... — в дверном проёме появляется перепуганное лицо сотрудницы бухгалтерии.

— На столе оставь, — взмахиваю рукой. — И чтобы в следующий раз без задержек. Всё это, Ирина, должно было быть у меня до того, как я позвонил и наорал.

— Да. Конечно. Извините. Исправимся, — девушка бросает шокированный взгляд на стёкла от разбитого стакана на полу, после чего кладёт отчёт на стол и практически выбегает.

"В кого ты превратился, Борцов? В Воронцова? Тоже теперь будешь кошмарить сотрудников из-за женщины?"

Устало сжав пальцами переносицу, подхожу обратно к своему столу и беру в руки отчёт. Цифры перед глазами сливаются в одно сплошное чёрное пятно. Нихрена не соображаю. Так дело не пойдёт.

Я, млять, должен точку во всём этом дерьме поставить и как можно скорее.

Есть ли кто-то у Морозовой на самом деле? Дорохов ли это? Притворялась она или нет?

В ящике всё ещё лежит личное дело девушки. Достаю и в очередной раз просматриваю. Никакой толком информации. Есть адрес по месту регистрации, но он в Рязани, и адрес места проживания.

Млять, ну я же не больной, чтобы её преследовать или караулить у дома?! Бред просто какой-то.

А как иначе я смогу разобраться?

Бросаю дело обратно в ящик, после чего беру пальто всё ещё влажное от дождя и выхожу из кабинета.

— Инна? — заглядываю к Воронцову прежде чем уйти.

— Да, Алексей Игоревич.

— Вызови уборщицу в мой кабинет. Глебу скажи, что я пораньше ушёл. Дела есть. Совещание по второму этапу тендера перенеси на понедельник.

— Хорошо, Алексей Игоревич.

В машину сажусь невероятно злой и уставший. Я по-прежнему сомневаюсь, стоит ли мне ехать по адресу Снежаны, но другого варианта узнать правду просто не вижу.

Глава 29

Какое-то время я просто мотаюсь по улицам города, не переставая сомневаться в правильности того, что собираюсь сделать. Дождь хреначит изо всех сил, но постепенно стихает, поэтому, когда я, сам не знаю как, оказываюсь возле дома Морозовой, дождь практически перестаёт лить.

До этого была стена и ничерта не видно на дороге, а сейчас весь двор прекрасно обозревается, и, разумеется, мой взгляд тут же падает на знакомую машину, припаркованную возле подъезда. Возле Снежаниного подъезда.

Дорохов. Здесь.

Твою мать!

С дури бью по рулю, чувствуя, как злость горячей волной разливается в груди.

Всё-таки наврала, дрянь!

Она не просто с ним знакома, он ещё и дома у неё ошивается. И скажите мне, что это совпадение, и что всё может быть совсем не так. Нихрена не поверю!

Просто так я это оставить не могу, поэтому выхожу из авто и направляюсь к подъезду. Пусть объясняются. Этот ублюдок Дорохов уже раз сыграл нечестно, повторения я не допущу.

А что насчёт Снежаны... Придушить её сейчас хочется голыми руками.

Как можно быть такой... лживой двуличной стервой?

На нужном этаже оказываюсь в считанные секунды, но в дверь стучать не тороплюсь — пытаюсь успокоиться. Вот только выходит плохо. В голову лезут навязчивые мысли о том, как Морозова с такой же страстью целует Дорохова, спит с ним в одной постели, а в промежутках обсуждает с ним план, как меня подставить и обыграть.

Чёрт! Я даже не понимаю, что именно меня больше бесит — то, что она с другим мужиком, или то, что она, очевидно, ведёт двойную игру?

В голове полная неразбериха, а в груди кипит ярость.

В таком состоянии я и прибить кого-нибудь могу. Даже знаю, кого. Давно хочется разбить Дорохову рожу. Кажется, появилась прекрасная возможность.

Наконец стучу в дверь кулаком, вкладывая в удары весь свой гнев. Может хоть немного остыну.

Но нет. Легче не становится.

Ещё и не открывают. Что, из постели только выбрались?

С*ка, уничтожу...

Снова стучу и на этот раз слышу щелчок по ту сторону. Дверь открывает Снежана. Её зрачки расширяются, а пухлый рот приоткрывается в недоумении. На девушке домашний халат и я не уверен, что под ним что-то есть.

— Борц... Алексей Игоревич... — шёпотом выдыхает Морозова. — Вы... что здесь де...

— Можешь не продолжать! Где он? Любовничек твой? Зови его сюда!

Брови Снежинки сходятся на переносице, словно она возмущена. Ну надо же. Только подумайте — она возмущена! Дрянь лживая!

— Не стой столбом!

— Не нужно так орать, Борцов, — Дорохов возникает позади Снежаны и отодвигает её в сторону.

Не долго думая, я хватаю ублюдка за грудки и вытаскиваю в подъезд.

— Ты чё, козёл, думаешь тебе и в этот раз всё обойдётся?! — рявкаю на Дорохова, вжав того в стену.

Тот не из трУсов и не из слабаков, поэтому тут же даёт отпор, оттолкнув меня от себя.

— Успокойся, псих! Совсем уже рехнулся, Борцов?! Чё за дичь ты творишь?!

— Прекратите оба! Немедленно! — взвизгивает Снежана, чуть выступив за порог.

— Помолчала бы лучше! Снюхалась с конкурентом и наврала, что знать не знала, кто он! Лживая...

— Лучше не говори того, о чём потом пожалеешь, — рыкает Дорохов.

В этот момент я уже готов разбить ему табло. Он ещё и защищает её. Молодцы, ребятки. Браво!

— О чём я пожалею? О том, что вывел на чистую воду очередную лживую дрянь? И как удивительно, что она каким-то образом связана именно с тобой. Вы в ублюдстве между собой соревнуетесь?

— Какого хрена ты несёшь?! Снежана ничего не сде...

— Мамотька? Кто там сумит? Какой-то дядя? — речь Дорохова неожиданно прерывает тонкий голос ребёнка.

Морозова в этот момент вздрагивает так, словно её током ударили, а мой взгляд машинально ложится на дверь. Спустя мгновение в подъезд выглядывает маленькая девочка лет трёх-четырёх с двумя светлыми хвостиками на голове. Смотрит на меня хмуро, сердито поджав губы.

— Это твой злой натяльник, да, мамотька? Потему он так клитит? У меня голова болит, а он клитит. Пусть он уйдёт. Ты плогонис его? — спрашивает у Снежаны, которая стоит, не шевелясь, белая как снег и вперив в меня немигающий взгляд.

Твою мать. Какого чёрта?

У неё есть дочь?

Дочь.

Глава 30

Снежана

Боже мой, это всё какой-то кошмарный сон...

Моё сердце барабанит как ненормальное, словно бьётся в последний раз, когда я опускаю взгляд на вылезшую из-за моей спины Асю.

— Это твой злой натяльник, да, мамотька? Потему он так клитит? У меня голова болит, а он клитит. Пусть он уйдёт. Ты плогонис его? — кровь резко отливает от лица. Я слышу тонкий голосок Асёнка как будто через слой ваты и не могу заставить себя пошевелиться.

Смотрю на Борцова. На то, как в изумлении расширяются его зрачки, когда он впивается взглядом в мою дочь... в Нашу дочь...

— У тебя... у тебя есть ребёнок?! — его хриплый голос ударяет по мне как разряд электрошокера и моментально выводит из оцепенения.

Резко подхватываю малышку на руки и прижимаю к своей груди, отступая на шаг вглубь квартиры.

— Я думаю, на этой ноте разговор можно закончить! — выпаливаю громче, чем следовало, потому что очень боюсь, что иначе мой голос будет дрожать. — Мне некогда выяснять с вами отношения, Алексей Игоревич, у меня дочь болеет! Попрошу вас уйти!

— Сколько ей лет? — проигнорировав мою речь, Борцов делает ещё один шаг к нам навстречу, и я тут же хватаюсь за ручку двери, готовясь захлопнуть её у него перед носом в любую секунду. — Сколько лет твоей дочери, Снежана?!

Паника липкими паучьими лапами охватывает меня всю. Стягивает словно паутина.

Я понимаю зачем он спрашивает. Пытается сопоставить возраст Аси с нашим расставанием.

— Мамотька, я уштала..., — шмыгнув носом, Асёнок начинает жалостно хныкать.

Малышка кладёт голову мне на грудь и кулачками стирает с глаз слёзы.

— Оставьте нас в покое! — рявкаю, кладя руку дочери на голову и закрывая её лицо от цепкого взгляда Борцова. — Рабочий день уже закончился! Я у себя дома, и вы не имеете никакого права вот так просто являться сюда! Я... я не ваша собственность, Алексей Игоревич!

На последней фразе голос всё же меня подводит.

Набрав в лёгкие побольше воздуха, медленно выдыхаю, стараясь привести себя в чувства. Я должна быть сильной. Особенно сейчас. Особенно рядом с этим человеком.

— Александр, — перевожу взгляд на Дорохова, внимательно следящего со стороны за развернувшийся сценой. — Ещё раз спасибо, что подвезли, но, думаю, вам тоже уже пора ехать. Зайдите, пожалуйста, заберите куртку.

— Да, Снежан, конечно.

Как только мужчина возвращается в квартиру, я, не смотря на Борцова, тут же захлопываю дверь и проворачиваю замок.

С громким выдохом облокачиваюсь спиной о стену и закрываю глаза.

— Зайка, иди пока ложись в постель. Я скоро приду и почитаю тебе книжку, — целую дочь в висок и ставлю на пол.

Малышка, словно уловив моё нервозное состояние не задаёт лишних вопросов.

— Шпокойной ноти, — задрав голову, смотрит на Александра.

— Спокойной ночи, принцесса. Выздоравливай.

Шмыгнув напоследок носом, Асёнок убегает к себе в спальню.

На мгновение в коридоре повисает тишина. Я только слышу грохот собственного сердца и больше ничего. Только эти иступлённые удары, отдающие в виски и сжимающие грудную клетку.

Я даже не могу понять, ушёл ли Борцов или он всё ещё стоит под дверью. И мне страшно смотреть в глазок и проверять.

— Он ушёл, — молчание вспарывает голос Александра, который снова отвечает на не озвученный мной вопрос. — Я слышал, как он по лестнице спускается. Снежан... Это, конечно, не моё дело. Можешь не отвечать, если не хочешь, но... я правильно понимаю, Борцов — отец Аси?

“Борцов — отец Аси”. Это словосочетание царапает мою грудь как ржавые вилы.

Ассоль моя дочь! Только моя! Борцов потерял право отцовства в тот день, когда отправил меня на аборт!

— Вы правы, Александр, — оторвавшись от стены, снимаю с вешалки куртку и передаю её мужчине. — Это не ваше дело. Ещё раз спасибо, что подвезли нас до дома. Мы очень благодарны.

— Не за что, Снежан, — забрав из моих рук куртку, Дорохов отпирает дверь и уже на пороге снова оборачивается. — В любой момент ты можешь обратиться ко мне за помощью. Номер у тебя есть.

— Спасибо, я учту.

Проводив мужчину из квартиры, тут же запираю за ним дверь на замок. И только сейчас позволяю себе дать волю эмоциям.

Меня начинает колотить как от приступа лихорадки. Обхватив себя руками за плечи, прохожу в кухню. Сажусь на стул и роняю лицо на ладони.

— Мамотька, ты сколо плидёс? Ты сказку обесяла, — из комнаты доносится жалобный голос Асёнка.

— Скоро, малышка, — дёргаюсь, на вибрирующий на столе телефон на экране которого высвечивается номер Борцова, и тут же сбрасываю вызов. — Через пять минут. Подумай пока, какую сказку хочешь слушать первой.

— Я хотю пло Белоснезку!

— Х..хорошо, —выдавливаю трясущимся голосом. — Я уже иду, солнышко...

Дрожащими пальцами зажимаю кнопку на мобильном и выключаю телефон.

Два дня. У меня есть два дня на то, чтобы переварить сегодняшний вечер и решить, как быть дальше.