1) Капитал

1) На чём зиждется капитал, т. е. частная собственность на продукты чужого труда?

«Если даже капитал не восходит к грабежу или мошенничеству, то всё же необходима помощь законодательства, чтобы освятить наследование» (Сэй, том I, стр. 136, примечание[21]⁾.

Как человек становится собственником производительных фондов? Как он становится собственником продуктов, производимых с помощью этих фондов?

На основании положительного права (Сэй, том II, стр. 4).

Что приобретают люди вместе с капиталом, например с наследованием крупного состояния?

«Человек, наследующий крупное состояние, непосредственно не приобретает тем самым политической власти. Та сила, которая непосредственно и прямо переходит к нему с этим владением, есть сила покупательная, право распоряжаться всем трудом других или всем продуктом их труда, имеющимся в данное время на рынке» (Смит, том I, стр. 61).

Итак, капитал есть командная власть над трудом и его продуктами. Капиталист обладает этой властью не благодаря своим личным или человеческим свойствам, а лишь как собственник капитала. Его сила есть покупательная сила его капитала, против которой ничто не может устоять.

В дальнейшем мы увидим, во-первых, как капиталист с помощью своего капитала осуществляет свою командную власть над трудом, а затем мы увидим и командную власть капитала над самим капиталистом.

Что такое капитал?

«Определённое количество накопленного и отложенного про запас труда» (Смит, том II, стр. 312).

Капитал есть накопленный труд.

2) Фондом [fonds, stock] является любое накопление продуктов земли и промышленного труда. Фонд именуется капиталом лишь в том случае, если он приносит своему владельцу доход, или прибыль (Смит, том II, стр. 191).

2) Прибыль на капитал

Прибыль на капитал, или доход с капитала, совершенно отлична от заработной платы. Различие между ними сказывается двояким образом: во-первых, прибыль на капитал определяется всецело стоимостью вложенного капитала, хотя труд по надзору и управлению при различных капиталах может быть одинаков. Вдобавок к этому, на крупных фабриках весь этот труд доверен главному приказчику, чей оклад отнюдь не пропорционален тому капиталу, за функционированием которого он следит. Несмотря на то, что в данном случае труд собственника сводится почти к нулю, собственник требует себе прибыли в соответствии с величиной своего капитала (Смит, том I, стр. 97–99).

На каком основании капиталист требует соблюдения такой пропорции между прибылью и капиталом?

Для него не представляло бы интереса использовать рабочих, если бы от продажи их изделий он не ожидал получить больше того, что необходимо для возмещения фондов, авансированных им на заработную плату; и для него не представляло бы интереса применять крупную, а не мелкую сумму фондов, если бы его прибыль не была прямо пропорциональна размеру вложенного капитала (Смит, том I, стр. 96–97).

Итак, капиталист извлекает прибыль, начисляя её, во-первых, на заработную плату, а во-вторых, на авансированное сырьё.

Каково же соотношение между прибылью и капиталом?

Если уже трудно определить обычную среднюю норму заработной платы в данном месте и в данное время, то ещё труднее определить среднюю прибыль на капитал. Изменения в ценах товаров, с которыми имеет дело капитал, удача или неудача его соперников и клиентов, тысячи других случайностей, которым подвержены товары как при перевозке, так и на складах, – всё это обусловливает ежедневные, чуть ли не ежечасные изменения в прибыли (Смит, том I, стр. 179–180). При всей невозможности с точностью определить размеры прибылей на капиталы, представление о них можно себе всё же составить на основании денежного процента. Если, имея деньги, можно путём их применения получить большую прибыль, то за право пользования ими выплачиваются большие проценты; если же прибыль невелика, то и процент бывает невелик (Смит, том I, стр. 181). Пропорция, обязательно соблюдаемая между обычной нормой процента и нормой чистой прибыли, неизбежно меняется с возрастанием или падением прибыли. В Великобритании исчисляют в двойном размере по сравнению с процентом то, что торговые люди именуют честной, умеренной, разумной прибылью; все эти выражения означают лишь одно, что это – средняя и обычная прибыль (Смит, том I, стр. 198).

Какова самая низкая норма прибыли? Какова самая высокая?

Самая низкая норма обычной прибыли на капитал всегда должна быть несколько выше того, что необходимо для возмещения случайных потерь, которым подвержено любое применение капитала. Этот излишек и есть собственно прибыль, или чистый доход. Точно так же обстоит дело и с самой низкой нормой процента (Смит, том I, стр. 196).

Наивысшая норма, до которой могут подняться обычные прибыли, есть та норма, которая в большинстве товаров целиком поглощает земельную ренту и сводит заработную плату, содержащуюся в поставляемом товаре, к самой низкой цене, к простому поддержанию жизни рабочего во время работы. Пока рабочего используют на работе, его всегда приходится так или иначе кормить; земельная же рента может совсем отпасть. Пример: в Бенгалии агенты Ост-Индской торговой компании (Смит, том I, стр. 197–198).

Кроме всех выгод незначительной конкуренции, которые капиталист вправе использовать в данном случае, он может, не нарушая благопристойности, держать рыночную цену выше уровня естественной цены:

Во-первых, с помощью торговой тайны, когда рынок очень удалён от тех, кто сбывает на нём свои товары; в этом случае можно держать в тайне имевшее место изменение цен – их повышение выше естественного уровня. Это соблюдение тайны ведёт к тому, что другие капиталисты не бросают своих капиталов в данную отрасль.

Затем, с помощью фабричной тайны, дающей возможность капиталисту при меньших издержках производства поставлять свой товар по той же цене или даже дешевле своих конкурентов, получая при этом бо́льшую прибыль. – (Обман с помощью соблюдения тайны не безнравственен? Биржевая торговля.) – Далее: там, где производство связано с определённой местностью (например, ценные вина) и никогда не может удовлетворить эффективный спрос. И наконец: в результате монополий отдельных лиц и компаний. Монопольная цена достигает пределов возможного (Смит, том I, стр. 120–124).

Другие случайные причины, могущие повысить прибыль на капитал: приобретение новых территорий или появление новых отраслей торговли нередко даже в богатой стране увеличивает прибыль на капитал, поскольку это отвлекает часть капиталов из старых отраслей торговли, смягчает конкуренцию, уменьшает количество выбрасываемых на рынок товаров, цены которых в результате этого повышаются; торгующие этими товарами могут в таком случае оплачивать денежные ссуды более высокими процентами (Смит, том I, стр. 190).

Чем большей обработке подвергается товар в качестве объекта мануфактуры, тем больше возрастает та часть цены, которая распадается на заработную плату и прибыль, по сравнению с той её частью, которая составляет земельную ренту. По мере того как этот товар подвергается всё дальнейшей и дальнейшей обработке, не только увеличивается последовательный ряд прибылей, но и каждая последующая прибыль становится больше прибыли, полученной на предыдущей стадии, потому что капитал, с которого она получается, становится необходимым образом всё больше. Капитал, занимающий ткачей, всегда должен быть больше капитала, занимающего прядильщиков, потому что он не только замещает этот последний капитал с его прибылями, но кроме того выплачивает ещё заработную плату ткачей, а прибыли всегда должны находиться в определённой пропорции к капиталу (Смит, том I, стр. 102–103).

Таким образом, возрастание доли человеческого труда в продукте природы при его обработке и переработке увеличивает не заработную плату, а отчасти количество приносящих прибыль капиталов, отчасти же величину каждого последующего капитала по сравнению с предыдущим.

О выгоде, извлекаемой капиталистом из разделения труда, речь будет ниже.

Капиталист выигрывает двояко: во-первых, от разделения труда, во-вторых, вообще от возрастания доли человеческого труда в продукте природы. Чем больше доля, внесённая в товар человеком, тем больше прибыль от мёртвого капитала.

В одном и том же обществе средняя норма прибылей на капитал гораздо ближе к единому уровню, чем заработная плата различных видов труда (Смит, том I, стр. 228). При различных применениях капитала обычная норма прибыли меняется в зависимости от большей или меньшей обеспеченности возврата капитала. Норма прибыли повышается вместе с риском, хотя и не совсем в точной пропорции (Смит, том 1 стр. 226–227).

Само собой разумеется, что прибыли на капитал возрастают также и в результате облегчения или удешевления средств обращения (например, бумажные деньги).

3) Господство капитала над трудом и мотивы капиталиста

Единственный мотив, побуждающий владельца капитала поместить капитал именно в земледелие, или именно в промышленность, или именно в такую-то особую отрасль оптовой или розничной торговли, это – погоня за прибылью. Ему никогда не приходит в голову исчислять, сколько производительного труда приведёт в движение каждый из этих различных способов применения капитала или насколько он увеличит стоимость годового продукта земель и труда в его стране (Смит, том II, стр. 400–401).

Для капиталиста самым полезным применением капитала будет то его применение, которое приносит ему при одинаковой надёжности наибольшую прибыль. Это применение не всегда будет самым полезным для общества. Самым полезным является то применение капитала, которое направлено на извлечение пользы из производительных сил природы (Сэй, том II, стр. 130–131).

Важнейшие трудовые операции регулируются и направляются по планам и расчётам тех, кто вкладывает капитал. А целью, которую они себе ставят во всех этих планах и операциях, является прибыль. Норма же прибыли не возрастает, как земельная рента и заработная плата, вместе с ростом общественного благосостояния и не падает, как они, вместе с упадком общества. Наоборот, эта норма естественным образом низка в богатых странах и высока в бедных; и нигде она не бывает столь высока, как в тех странах, которые наиболее быстро мчатся к полному разорению. Следовательно, интерес этого класса не находится в такой связи с общими интересами общества, в какой находятся интересы двух других классов… Особые интересы тех, кто занимается той или иной особой отраслью торговли или промышленности, в некотором отношении всегда отличны от интереса публики, а зачастую даже ему враждебно противоположны. Купец всегда заинтересован в расширении рынка и в ограничении конкуренции продавцов… Это – тот класс людей, чьи интересы никогда не будут точно совпадать с интересами общества, тот класс людей, который вообще заинтересован в обмане публики и старается обложить её данью (Смит, том II, стр. 163–165).

4) Накопление капиталов и конкуренция среди капиталистов

Количественный рост капиталов, повышающий заработную плату, имеет тенденцию уменьшать прибыль капиталистов в результате конкуренции между капиталистами (Смит, том I, стр. 179).

«Если, например, в каком-либо городе капитал, нужный для бакалейного дела, оказывается поделённым между двумя бакалейщиками, то благодаря конкуренции каждый из них будет продавать дешевле, чем в том случае, когда этот капитал находится в руках одного человека; а если капитал поделён между двадцатью лицами, то конкуренция будет тем действеннее, и будет тем меньше возможности договориться им между собой насчёт повышения цен на их товары» (Смит, том II, стр. 372–373).

Так как мы уже знаем, что монопольные цены достигают пределов возможного, так как интерес капиталистов, даже согласно общераспространённой политико-экономической точке зрения, враждебно противостоит интересу общества и так как повышение прибыли на капитал оказывает на цену товара действие, аналогичное действию сложных процентов (Смит, том I, стр. 199–201), то конкуренция есть единственное средство защиты против капиталистов; по словам политико-экономов, она благодетельно влияет и на повышение заработной платы, и на дешевизну товаров в интересах потребляющей публики.

Однако конкуренция возможна лишь благодаря тому, что капиталы увеличиваются, и притом во многих руках. Появление множества капиталов возможно лишь благодаря многостороннему накоплению, так как капитал образуется вообще лишь благодаря накоплению, а многостороннее накопление неизбежно превращается в одностороннее. Конкуренция между капиталами увеличивает накопление капиталов. Накопление, которое при господстве частной собственности является концентрацией капитала в руках немногих, есть вообще необходимое следствие, если капиталы предоставлены своему естественному течению; а посредством конкуренции это естественное назначение капитала как раз и прокладывает себе свободный путь.

Мы слышали, что прибыль на капитал пропорциональна его размерам. Поэтому, даже если на первых порах совершенно отвлечься от преднамеренной конкуренции, крупный капитал накопляется, в соответствии со своей величиной, быстрее, чем мелкий.

Итак, уже совершенно независимо от конкуренции, накопление крупного капитала происходит гораздо быстрее, чем накопление мелкого. Но проследим ход вещей дальше.

С ростом капиталов уменьшаются в силу конкуренции прибыли на капитал. Таким образом, страдает в первую очередь мелкий капиталист.

Рост капиталов и наличие большого количества капиталов имеют своей предпосылкой прогрессирующее богатство страны.

«В стране, достигшей очень высокой ступени богатства, обычная норма прибыли столь мала, что процент, который эта прибыль позволяет выплачивать, слишком низок, чтобы на него мог жить кто-либо, кроме самых богатых людей. Поэтому все люди среднего достатка вынуждены сами пускать в ход свой капитал, применяя его в каком-либо деле или участвуя в какой-либо отрасли торговли» (Смит, том I, стр. 196–197).

Такое состояние есть излюбленное состояние для политической экономии.

«Соотношение между суммой капиталов и суммой доходов повсюду определяет соотношение между трудолюбием и праздностью: везде, где преобладают капиталы, там господствует трудолюбие; везде, где преобладают доходы, там господствует праздность» (Смит, том II, стр. 325).

Как же обстоит дело с применением капитала в обстановке возросшей конкуренции?

«С умножением капиталов количество фондов для процентных ссуд должно всё время расти. С умножением таких фондов денежный процент уменьшается, 1) потому что рыночная цена всех вещей падает по мере возрастания их количества и 2) потому что с умножением капиталов в стране становится всё труднее найти выгодное применение новому капиталу. Между различными капиталами возникает конкуренция, причём владелец одного капитала прилагает всевозможные усилия, чтобы завладеть делом, которое захвачено другим капиталом. Но в большинстве случаев он не может надеяться на вытеснение этого другого капитала, если не предложит своим клиентам более выгодных условий. Ему приходится не только продавать вещь по более низкой цене, но и нередко, чтобы найти случай для продажи, дороже её покупать. Чем больше фондов предназначается для содержания производительного труда, тем сильнее спрос на труд: рабочие легко находят работу, а капиталисты наталкиваются на затруднения в поисках рабочих. Конкуренция капиталистов вызывает рост заработной платы и падение прибыли» (Смит, том II, стр. 358–359).

Таким образом, мелкому капиталисту приходится выбирать одно из двух: 1) либо проедать свой капитал, так как он не может уже жить на проценты, и, следовательно, перестать быть капиталистом; 2) либо самому завести дело, продавать свой товар дешевле и покупать дороже, чем это делает более богатый капиталист, и выплачивать более высокую заработную плату. А так как рыночная цена благодаря уже имеющейся, согласно предположению, сильной конкуренции и без того весьма низка, то мелкий капиталист разоряется. Если, наоборот, крупный капиталист хочет устранить с пути мелкого, то по сравнению с последним на его стороне имеются все те преимущества, которые присущи капиталисту как капиталисту по сравнению с рабочим. Меньшие размеры прибыли компенсируются для него большей величиной капитала, и он даже может выносить временные убытки до тех пор, пока более мелкий капиталист не разорится и он не освободится от его конкуренции. Так накопляет он у себя прибыли мелкого капиталиста.

Далее: крупный капиталист закупает всегда дешевле мелкого, потому что его закупки носят более массовый характер. Поэтому он может без ущерба для себя продавать дешевле.

Но если падение ссудного процента превращает средних капиталистов из рантье в предпринимателей, то и наоборот: рост количества предпринимательских капиталов и обусловленное этим уменьшение прибыли вызывает падение ссудного процента.

«Одновременно с уменьшением дохода, который можно извлечь из применения капитала, уменьшается необходимым образом и та цена, которую можно платить за пользование этим капиталом» (Смит, том II, стр. 359).

«Чем больше возрастают богатство, промышленность, народонаселение, тем больше падает ссудный процент, а следовательно, и прибыль с капиталов; тем не менее сами капиталы продолжают расти, и притом быстрее прежнего, несмотря на уменьшение прибылей. Крупный капитал, хотя и с малыми прибылями, возрастает, как общее правило, гораздо быстрее мелкого капитала с крупными прибылями. Деньги делают деньги, говорит пословица» (Смит, том I, стр. 189).

Если же этому крупному капиталу противостоят мелкие капиталы с малыми прибылями, как это имеет место при предположенном нами состоянии сильной конкуренции, то он их целиком и полностью раздавит.

При такой конкуренции необходимым следствием является общее ухудшение качества товаров, фальсификация, подделка, массовое отравление, как это наблюдается в крупных городах.

Важным обстоятельством в конкуренции крупных и мелких капиталов является, далее, соотношение между основным капиталом и капиталом оборотным.

«Оборотный капитал – это капитал, применяемый при производстве предметов питания, в мануфактуре или в торговле. Этот капитал не приносит своему владельцу дохода, или прибыли, пока он остаётся в его владении или пока он сохраняет свою прежнюю форму. Он постоянно выходит из его рук в какой-нибудь одной определённой форме, чтобы вернуться уже в другой форме, и приносит прибыль только благодаря такому обращению, или таким последовательным превращениям. Основной капитал – это тот капитал, который вкладывается в мелиорацию земель, в закупку машин, инструментов, ремесленных орудий и т. п.» (Смит, том II, стр. 197–198).

«Любая экономия в расходах по поддержанию основного капитала означает рост чистой прибыли. Совокупный капитал каждого предпринимателя необходимым образом подразделяется на его основной капитал и капитал оборотный. Если общая сумма совокупного капитала остаётся неизменной, то одна его часть будет тем меньше, чем больше другая. Оборотный капитал расходуется на сырьё и заработную плату и приводит в движение производство. Таким образом, любая экономия по части основного капитала, не уменьшающая производительной силы труда, увеличивает фонд, приводящий в движение производство» (Смит, том II, стр. 226).

Уже с самого начала видно, что отношение основного капитала к оборотному для крупного капиталиста складывается гораздо более благоприятно, чем для более мелкого. Очень крупному банкиру нужно основного капитала лишь немногим больше, чем очень мелкому: и у того, и у другого основной капитал сводится к затратам на банкирскую контору. Орудия производства крупного землевладельца множатся отнюдь не пропорционально размерам его земельной площади. Точно так же и кредит, которым располагает крупный капиталист преимущественно перед мелким, представляет собой тем бо́льшую экономию основного капитала, а именно денег, которые ему всегда нужно иметь наготове. И, наконец, понятно само собой, что там, где промышленный труд достиг высокой ступени развития, т. е. там, где почти весь ручной труд стал трудом фабричным, там мелкому капиталисту всего его капитала не хватает уже для одного того, чтобы иметь необходимый основной капитал[22].

Вообще при накоплении крупных капиталов имеет место также и соответственная концентрация и упрощение основного капитала по сравнению с более мелкими капиталистами. Крупный капиталист вводит для себя своего рода организацию орудий труда.

«Точно так же и в сфере промышленности каждая мануфактура и каждая фабрика является уже более обширным сочетанием более или менее крупного вещественного богатства с многочисленными и многообразными интеллектуальными способностями и техническими сноровками ради общей цели производства… Там, где законодательство охраняет незыблемость крупных масс земельной собственности, избыток растущего населения рвётся к промысловой работе, и в результате получается, как мы это видим в Великобритании, что главным образом в сфере промышленности скапливаются крупные массы пролетариев. Там же, где законодательство допускает непрерывный раздел земли, как это имеет место во Франции, там множится количество мелких и задолжавших собственников, которые в процессе дальнейшего дробления земельных участков попадают в класс нуждающихся и недовольных. Когда наконец это дробление и задолженность достигают особенно высокой степени, крупное землевладение вновь поглощает мелкое, подобно тому как крупная промышленность уничтожает мелкую; а поскольку опять образуются более или менее крупные комплексы поместий, вся та масса неимущих рабочих, которая не требуется безоговорочно для обработки земли, опять-таки устремляется в промышленность» (Шульц, «Движение производства», стр. 58–59).

«Свойства товаров одного и того же рода изменяются в результате изменений в способе производства, особенно в результате применения машин. Лишь в результате выключения человеческой силы появилась возможность из одного фунта хлопка стоимостью в 3 шиллинга 8 пенсов получать 350 мотков пряжи длиною в 167 английских или в 36 немецких миль, стоимостью в 25 гиней» (там же, стр. 62).

«В среднем цены на хлопчатобумажные изделия в Англии за последние 45 лет снизились на 11/12, и то количество фабриката, за которое ещё в 1814 г. платили 16 шиллингов, теперь стоит, согласно вычислениям Маршалла, 1 шиллинг 10 пенсов. Бо́льшая дешевизна промышленных продуктов увеличила как потребление внутри страны, так и сбыт на внешнем рынке; в связи с этим в Великобритании количество рабочих хлопчатобумажной промышленности после введения машин не только не уменьшилось, но и увеличилось с сорока тысяч до полутора миллионов. Что же касается дохода промышленных предпринимателей и рабочих, то вследствие роста конкуренции среди фабрикантов прибыль их, в сопоставлении с количеством поставляемой ими продукции, необходимым образом уменьшилась. За годы 1820–1833-й валовая прибыль фабрикантов в Манчестере на одном куске ситца уменьшилась с 4 шиллингов 1 1/3 пенса до 1 шиллинга 9 пенсов. Но для возмещения этой потери объём производства был увеличен в ещё большей степени. В результате этого в отдельных отраслях промышленности временами наступает перепроизводство; возникают частые банкротства, вследствие которых внутри класса капиталистов и хозяев труда происходит неустойчивое колебание и шатание собственности, отбрасывающее некоторую часть экономически разорённых собственников в ряды пролетариата; зачастую при этом внезапно возникает необходимость приостановки или сокращения работы, что всегда очень тяжело отражается на классе наёмных рабочих» (там же, стр. 63).

«Сдавать внаём свой труд – значит положить начало своему рабству; сдавать внаём объект труда – значит утвердить свою свободу… Труд – это человек, в объекте же труда, наоборот, нет ничего от человека» (Пеккёр, «Теория социальной экономии», стр. 411–412).

«Элемент материя, который никак не может создать богатства без другого элемента, труда, приобретает магическое свойство плодовитости для них[23], как если бы они своими собственными действиями вложили в неё этот второй необходимый элемент» (Пеккёр, «Теория социальной экономии», стр. 411–412).

«Если предположить, что ежедневный труд рабочего приносит ему в среднем 400 франков в год и что этой суммы достаточно для каждого взрослого, чтобы жить, удовлетворяя самые необходимые потребности, то выходит, что любой обладатель годового дохода в 2000 франков в виде процентов, арендной платы, квартирной платы и т. д. косвенно заставляет работать на себя 5 человек; 100 000 франков ренты представляют труд 250 человек, а 1 000 000 франков – труд 2500 человек» (там же, стр. 412–413), – и, следовательно, 300 000 000 франков – труд 750 000 рабочих.

«Человеческий закон дал собственникам право пользоваться и злоупотреблять своей собственностью, т. е. делать всё, что им угодно, с любыми объектами труда… Закон отнюдь не обязывает их всегда и вовремя предоставлять работу тем, кто не имеет собственности, или выплачивать им всегда достаточную заработную плату и т. д.» (там же, стр. 413). «Полная свобода определения характера производства, его количества, его качества, его своевременности, полная свобода потребления богатств, распоряжения объектами всякого труда. Каждый волен обменивать свою вещь, как ему заблагорассудится, учитывая только свой собственный индивидуальный интерес» (там же, стр. 413).

«Конкуренция является лишь выражением произвольного обмена, который в свою очередь есть ближайшее и логическое следствие индивидуального права пользоваться и злоупотреблять орудиями любого производства. Эти три экономические момента, составляющие, по сути дела, единое целое – право пользования и злоупотребления, свобода обмена и произвольная конкуренция, – влекут за собой такие последствия: каждый производит что ему угодно, как ему угодно, когда ему угодно, где ему угодно; производит хорошо или производит плохо, слишком много или недостаточно, слишком рано или слишком поздно, слишком дорого или слишком дёшево; никто не знает, удастся ли ему продать, как он продаст, когда он продаст, где он продаст, кому он продаст. Точно так же обстоит дело и с закупками. Производителю не известны ни потребности, ни ресурсы, ни спрос, ни предложение. Он продаёт, когда он хочет и когда он может, где ему угодно, кому угодно, по угодной ему цене. Точно так же он и покупает. Во всём этом он всегда является игрушкой случая, рабом закона, продиктованного более сильным, тем, кто менее стеснён в своих действиях, тем, кто побогаче… В то время как в одном пункте имеется недостаток богатства, в другом пункте наблюдается избыток и расточительство. В то время как один производитель продаёт много или очень дорого и с огромной прибылью, другой не продаёт ничего или продаёт себе в убыток… Предложение не знает спроса, а спрос не знает предложения. Вы производите, полагаясь на вкус и моду, которые наблюдаются среди потребителей; но когда вы изготовили соответствующий товар, то оказывается, что эта их фантазия уже миновала и их помыслы прикованы теперь к другого рода продукту… Неизбежные следствия всего этого – непрерывность и универсальность банкротств; просчёты, внезапное разорение и неожиданное обогащение; торговые кризисы, закрытие предприятий, периодическое переполнение рынка товарами или товарный голод; неустойчивость и падение заработной платы и прибылей; потеря или чудовищное расточение богатств, времени и усилий на арене ожесточённой конкуренции» (Пеккёр, «Теория социальной экономии», стр. 411–412).

Рикардо в своей книге (земельная рента): нации суть лишь производственные мастерские; человек есть машина для потребления и производства; человеческая жизнь – капитал; экономические законы слепо управляют миром. Для Рикардо люди – ничто, продукт – всё. В 26-й главе французского перевода говорится: «Человеку, имеющему капитал в 20 000 франков, приносящий ему ежегодно 2000 франков прибыли, совершенно безразлично, доставляет ли его капитал занятие для 100 или для 1000 человек… Не таков ли также и реальный интерес целой нации? Если только её чистый реальный доход, её рента и прибыль, не изменяются, то не имеет никакого значения, состоит ли эта нация из 10 или из 12 миллионов жителей». «Поистине, – говорит г-н де Сисмонди (том II, стр. 331), – остаётся только пожелать, чтобы король, оставшись в полном одиночестве на своём острове, поворачивая всё время рукоятку, заставлял автоматы выполнять всю работу в Англии»[24].

«Хозяин, покупающий труд рабочего по цене столь низкой, что её едва хватает рабочему для удовлетворения наиболее настоятельных потребностей, не виновен ни в недостаточности заработной платы, ни в чрезмерной продолжительности работы: он сам повинуется тому закону, который он навязывает другим… Источником нищеты являются не столько люди, сколько сила вещей» (Бюре, цит. соч., стр. 82).

«В Англии есть много местностей, где жителям не хватает капиталов для надлежащего возделывания своих земель. Значительная часть шерсти из южных графств Шотландии должна совершать длинное сухопутное путешествие по плохим дорогам, чтобы перерабатываться в Йоркшире, потому что на месте её производства отсутствуют капиталы для мануфактуры. В Англии существует много мелких фабричных городов, жителям которых не хватает капитала для перевозки их промышленного продукта на отдалённые рынки, где этот продукт находит спрос и потребителей. Имеющиеся здесь купцы являются лишь агентами более богатых купцов, проживающих в тех или других крупных торговых городах» (Смит, том II, стр. 382).

«Чтобы увеличить стоимость годового продукта земли и труда, нет другого способа как: либо увеличить количество производительных рабочих, либо повысить производительность труда тех рабочих, которые работали раньше… И в том, и в другом случае почти всегда требуется некоторый добавочный капитал» (Смит, том II, стр. 338).

«Итак, поскольку согласно самой природе вещей накопление капитала является необходимым предварительным условием разделения труда, дальнейшее разделение труда может происходить лишь по мере всё большего и большего накопления капиталов. Чем больше подразделяется труд, тем больше возрастает количество сырья, которое может быть переработано одним и тем же числом людей; а так как работа каждого рабочего всё более и более упрощается, то изобретаются всё новые и новые машины, чтобы облегчить и сократить эти работы. Поэтому с ростом разделения труда, для того чтобы дать постоянное занятие тому же самому числу рабочих, необходимо предварительно накопить такое же количество средств к жизни, что и раньше, и гораздо большее количество сырья, орудий и инструментов, чем это требовалось раньше, при менее развитых условиях. В любой отрасли производства количество рабочих возрастает одновременно с ростом в ней разделения труда, или, вернее, именно это увеличение их количества и создаёт для них возможность такого рода подразделения на отдельные группы и разряды» (Смит, том II, стр. 193–194).

«Подобно тому как значительный рост производительной силы труда не может иметь место без предварительного накопления капиталов, так и накопление капиталов естественно вызывает этот рост. С помощью своего капитала капиталист стремится произвести возможно большее количество продукта, а поэтому он старается провести среди своих рабочих наиболее целесообразное разделение труда и снабдить их возможно лучшими машинами. Его возможности преуспеть в том и другом направлении зависят от величины его капитала и от количества людей, которым этот капитал может дать занятие. Поэтому не только количество труда возрастает в стране по мере роста капитала, приводящего его в движение, но кроме того, вследствие этого роста капитала, одно и то же количество труда производит гораздо большее количество продукта» (Смит, том II, стр. 194–195). Отсюда перепроизводство.

«Более широкие комбинации производительных сил… в промышленности и торговле благодаря объединению более многочисленных и более многообразных сил человека и сил природы для предприятий более крупного масштаба. Там и сям… уже более тесное соединение основных отраслей производства друг с другом. Так, например, крупные фабриканты стараются приобрести также и крупную земельную собственность, чтобы получать хотя бы часть требуемого для их промышленных предприятий сырья не из чужих рук; или в связи со своими промышленными предприятиями они развёртывают торговлю, не только для сбыта своих собственных фабрикатов, но и для закупки продуктов иного рода и для продажи их своим рабочим. В Англии, где отдельные фабриканты имеют иной раз 10–12 тысяч рабочих, уже нередко встречаются такого рода соединения различных отраслей производства под началом одного руководящего лица, такие, так сказать, маленькие государства, или провинции, внутри государства. Так, например, в последнее время владельцы рудников под Бирмингемом берут в свои руки весь процесс производства железа, тогда как раньше это производство было распределено между различными предпринимателями и владельцами. См. статью «Бирмингемский горнопромышленный округ» в журнале «Deutsche Vierteljahrsschrift» № 3, 1838 год. И, наконец, в столь многочисленных ныне крупных акционерных компаниях мы видим обширные комбинации денежных сил многих участников с научными и техническими знаниями и навыками других лиц, на которых возлагается самое выполнение работы. Этим путём капиталисты получают возможность использовать свои сбережения более многообразными способами и даже одновременно в сельском хозяйстве, промышленности и торговле, в силу чего их интересы становятся более многосторонними, а противоположности между интересами земледелия, промышленности и торговли смягчаются и уничтожаются. Но сама эта возросшая возможность разнообразного использования капитала необходимым образом способствует углублению противоположности между имущими и неимущими классами» (Шульц, цит. соч., стр. 40–41).

Огромная прибыль, извлекаемая домовладельцами из нищеты. Квартирная плата находится в обратном отношении к нищенскому уровню жизни, порождаемому развитием промышленности.

Извлекаются проценты и из пороков разорённых пролетариев (проституция, пьянство; ростовщик, ссужающий деньги под залог).

Накопление капиталов возрастает, а их конкуренция уменьшается, когда капитал и землевладение оказываются в одних руках, а также в том случае, когда капитал благодаря своим крупным размерам способен комбинировать различные отрасли производства.

Безразличное отношение к людям. Двадцать лотерейных билетов Смита[25].

Валовой и чистый доход у Сэя.