Проснулся от того, что кто-то ткнул меня локтем под ребра. Не сильно, но локоток-то острый. Заряна не только днем вертлявая да резкая, но и ночью спокойно лежать не может. Она что-то промычала и, извернувшись, чуть не лягнула меня голой пяткой. А вообще-то, зрелище неплохое. Как на мой вкус, худовата и пропорции совсем не классические, но все равно приятно глянуть. Что же касается темперамента, то там вообще перебор. Заездила меня ночью до одури.

Если честно, вчера думал, что либо отошьет, либо назначит встречу на вечер пятницы, но оказалось, что для нее такого понятия, как будний день, не существует и каждый вечер праздничный. Еще раз удивила меня, когда стало понятно, что на весь загул я потрачу от силы сто франков. У местного бомонда такие традиции. Все скидывались и устраивались в местном скверике прямо на газоне, где и распивали совместно закупленный алкоголь. Такой подход обеспечивал солидные объемы, так что хватало всем. К тому же в местной тусовке считалось моветоном напиваться вдрызг.

Главной достопримечательностью сквера были каменные круги для костров, так что нужную атмосферу создали быстро. Да еще и порадовал живущий на этой же улице мастер иллюзии, исполнивший для друзей запуск всяких огненных драконов, жар-птиц и другой сверкающей красоты.

Не обошлось и без прилетевших на огонек фуки. К моему удивлению, народ встретил феек довольно холодно и быстро разогнал их каким-то неведомым мне, наверняка магическим, способом. А так было очень весело и необычно. Раскрасневшаяся от выпитого подружка Заряны Лена начала вести себя фривольно. Мелькнула даже мысль о тройничке, но моя новая пассия оказалась собственницей и убежденной гетеросексуалкой. Если честно, я так и не понял, расстроил меня сей факт или же обрадовал.

Выпитое вчера попросилось наружу, и я тихонько встал с постели, не потревожив спящую девушку. Где находятся туалет и ванная комната, мне было уже известно, потому что в ванной мы тоже побывали, как и в других помещениях квартиры, расположенной над швейным салоном и парикмахерской. Ну, за исключением комнаты Лены.

Окошко ванной как раз выходило на восток, и я добродушно улыбнулся рассветным лучам. Утро действительно выдалось добрым. Решив в туалете свои сиюминутные проблемы, я глянул в зеркало над умывальником и увидел довольно интересную картинку.

— Хм, действительно неплохо, — проворчал я, растрепав слишком уж быстро отросшие волосы на голове.

Нет, кудри до плеч не появились, но за ночь ежик увеличился как минимум в два раза. Лена вчера что-то говорила о действии мази-декокта, кратковременно ускоряющей рост. В итоге образовался тот самый управляемый хаос. Даже моя пегая масть не портила картину.

Попытки привести волосы в неприглядный вид провалились. Все равно получалось небрежно, но стильно. А еще благодаря высоко выбритым вискам, всклокоченной прическе и бородке-эспаньолке лицо немного вытягивалось, что даже добавляло ему аристократичности. Не доктор Стрейндж, конечно, но что-то из той же оперы.

— Я ведь говорила, что получится идеально, — промурлыкала за моей спиной Заряна, умудрившаяся подойти совершенно бесшумно.

Впрочем, это, скорее, из-за моего самолюбования.

Девушка обняла меня сзади, поцеловав куда-то в лопатку.

— Ты чего так рано встал? — спросила Заряна, уткнувшись мне лицом в спину и сонно засопев.

Сейчас она уснет прямо стоя, как лошадь. Точнее, миленькая такая рыжая лошадка.

— Потому что некоторые не умеют спать спокойно. То локтем ткнут, то лягаться начинают.

— Ну, я же не мумия какая, чтобы лежать неподвижно, — тут же парировала Заряна. — Раз проснулся, пошли в душ.

Я бы не возражал, но тут из спальни послышалась мелодия телефонного рингтона. Мало того, это был марш имперских штурмовиков.

— Плюнь, — предложила Заряна, подталкивая меня к ванной.

— Ага, на этого плюнешь, — горестно вздохнул я, выворачиваясь из объятий цепкой девушки. — Нужно ответить.

Вырваться удалось, но рыжая поплелась за мной хвостиком. Со стороны наша парочка смотрелась колоритно — я-то хоть в трусах, а она вообще нагишом. Впрочем, дамы в квартире жили веселые, так что, даже если из своей комнаты выйдет Лена, конфуза все рано не случится.

— И вам доброго утречка, Иван Иванович, — вежливо, но с ноткой сарказма поздоровался я.

— Ты почему не дома, залетчик?

— А должен? — искренне удивился я.

Похоже, гоблин понял, что претензия не совсем обоснована, так что сразу перешел к делу:

— Куда прислать машину?

— А в чем дело-то?

— Пора отрабатывать преференции. — Наконец-то гоблин разнообразил ответом этот почти еврейский разговор.

Я решил не нагнетать и назвал адрес.

— Бенедиктус заберет тебя через пять минут, — проворчал гоблин и отключился.

Наконец-то я узнал, как зовут то ли напарника, то ли охранника моего куратора.

В общем, пришлось быстро мыться, параллельно отбиваясь от расшалившейся Заряны. Сшитый ею костюм был обкатан еще вчера. Ботинки мы купили вечером, чтобы она могла выгулять нового кавалера перед друзьями, так сказать, во всей красе. Так что к рухнувшему с неба магокару я подошел при полном параде. Судя по тому, какими глазами на это все смотрела через окно Заряна, нам предстоит не самый простой разговор.

— Доброе утро, фор Бенедиктус, — забравшись в машину, поздоровался я на общем.

— Доброе, — рыкнул в ответ не очень-то словоохотливый орк.

Меня тут же вдавило в кресло, а мысли вновь вернулись к рыжей болгарке. Нужно обдумать, как ей все преподнести. Вчера ночью открылись кое-какие нюансы ее работы. На самом деле костюм достался мне очень дешево, и не потому, что я весь такой красавчик, а по совсем другой причине. Заряна тоже имела свой Дар. Не такой редкий и мощный как у меня, но все же. Да и достался он ей не после поцелуя феи. Новые возможности открылись спустя три года после переселения в Женеву. Она умела зачаровывать ткани. Вроде все прекрасно, но в магическом городе производство артефактов любой направленности мало того, что требует кучу разрешений, так еще и облагается серьезным налогом. К тому же в гильдию нужно вступать. Мой Дар, как не совсем производственный, настолько строгих ограничений не имеет, а вот Заряне приходится изворачиваться. В общем, на витрину свои произведения она не выставляет и работает только с доверенными клиентами. Узнав о моей новой профессии, девушка быстро поняла, что в перспективе я смогу стать не только клиентом, но и посредником.

Очень надеюсь, что наши интимные отношения не являются ее стандартным ходом в бизнесе.

Все бы ничего, но теперь придется объяснять, почему меня забрала машина с гербом городской жандармерии. Наклейка на лобовом стекле маленькая, но не сомневаюсь, что глазастая Заряна ее заприметила.

Пока я обдумывал тактику разговора с подругой, мы долетели до места назначения. Магомобиль опустился на мостовую перед трехэтажным зданием стандартной для Серого города архитектуры. Кроме нашей машины здесь находились еще три жандармских микроавтобуса и необычный фургон, словно приплюснутый сверху. Я так заинтересовался, что по пути к крыльцу чуть свернул, чтобы заглянуть в кабину фургона.

Казалось, что это какая-то игрушка, потому что в кабине все было обустроено словно для ребенка. Тут даже для гоблина будет тесновато.

У меня, конечно, имелись предположения, чье это транспортное средство, и они подтвердились, когда я вошел в обширный холл дома. Я в Женеве без году неделя, но внутреннее убранство дома больше подходило Белому городу, чем самой середине Серого. Казалось, что здесь обитает какой-то аристократ. Правда, обстановка была подпорчена бардаком, который устроили проводившие обыск жандармы.

Что же касается владельца мини-фургона, то, скорее всего, именно он стоял рядом с жутко ругающимся Иванычем. Так уж получилось, что из пришлых вживую я до сих пор не видел эльфов и мышоуров. Теперь этот список сократился на один пункт. Причем по доброй традиции мышоур был нестандартный. Мало того, что похожее на антропоморфную мышь существо вымахало высотой аж до плеча злющего гоблина, так еще и носило вполне прилично выглядевший костюм и котелок. Наряд до смешного напоминал более дорогую версию того, что обычно носили герои Чарли Чаплина.

В сети я видел мышоуров исключительно в робах с подтяжками, надетых на, так сказать, голое тело. Это если не считать короткой шерстки. Ни головных уборов, ни обуви. А тут вон какие шикарные штиблеты.

Иваныч закончил орать на подчиненных и тут же перенес свой гнев на меня.

— Наконец-то явился! — перешел он с общего на русский. — И чего это вырядился?! Думаешь, тебя на бал пригласили?

Я и не думал оскорбляться, потому что давно научился различать крики, которыми тебя хотят унизить, и выплески внутреннего напряжения. Но отвечать что-то нужно, а оправдываться совсем не хотелось, как и пускаться в пространные объяснения. Поэтому я просто выдал одно единственно слово:

— Мимикрия.

Гоблин внезапно замер. Смешно наклонил голову к плечу и, чуть подумав, тоже использовал одно слово:

— Разумно.

Кто бы сомневался. Нашего недолгого общения вполне хватило, чтобы понять, что мой куратор сущий мерзавец — злобный, вздорный, властный, — но дураком его точно не назовешь. Он явно оценил мои потуги в изменении внешности и их смысл, и это притом, что голова гоблина была занята совсем другими вопросами.

— Пошли, — буркнул он и чуть ли не вприпрыжку начал подниматься по лестнице. Мы с мышоуром поспешили за ним.

Маленький бедолага чуть не перешел на использование и верхней пары конечностей, чтобы успеть за начальником по лестнице с неудобными для него ступенями.

Кстати, для меня они тоже были не совсем привычными. Тут все явно строилось под нужды гоблинов. Так что приходилось смотреть под ноги и контролировать шаги.

Наконец-то мы добрались до второго этажа и, пройдя по коридору, оказались в большом и светлом кабинете с огромными окнами. То, что это кабинет, можно было понять только по массивному рабочему столу в дальней части. Пол зала был выложен мраморной плиткой. У стен много кадок с растениями, наполовину превращавших этот зал в оранжерею. В этих декоративных зарослях, словно в засаде, застыли чучела фантасмагорических тварей.

Увы, рассматривать их было некогда, потому что мы целенаправленно двигались к огромному сейфу у стены. Рядом с этим чудом технической мысли, помимо еще одного гоблина в штатском и его собрата в жандармской форме, я увидел Бисквита, задумчиво пялившегося на бронированную дверку, разукрашенную сварным орнаментом и с почему-то вынесенными наружу шестеренками. Мой зеленомордый знакомый был одет как рэпер из гетто. Только вместо золотых цепей и всяких блямб со стразами на нем жгутом висели разные костяные амулеты, перья и камушки с вырезанными на них рунами. Но больше всего меня впечатлила потрясающая габаритами майка с номером шестьдесят восемь, которая доходила ему почти до колен. Майка оставляла открытыми мощные руки и плечи орка, испещренные черными татуировками.

— Ну и чего замер? — на общем вызверился гоблин, перенеся свое раздражение с меня на орка.

— Шеф, — не особо смутился Бисквит, — а что мне еще делать? Артефакты я обезвредил. Лука развеял три проклятия. Осталась только механика. Внутрь заглянуть не получится, это серебряно-титановый сплав, зачарованный на неразрушимость еще при ковке.

Когда орк говорил о развеянных проклятиях, он явно намекал на стоящего рядом с ним гоблина в штатском.

Иваныч что-то квакнул своим сородичам, и они быстро покинули комнату.

— Ну что, залетчик, пришла пора доказать свою полезность.

Форма заявления мне совсем не понравилась, как и тон, но по сути-то верно. Теперь бы еще понять, как и чем я могу тут помочь.

— Вы хотите, чтобы я открыл сейф?

В ответ получил только утвердительный кивок.

— Простите, но как вы себе это представляете?

За гоблина ответил орк:

— Назар, ты же оценщик. Познай суть этого произведения, без сомнения, великого мастера. Там энергии творения столько, что может хватить на появление артефактных свойств, не то что на простую оценку.

— Хватит тут читать лекции! — вмешался Иваныч. — Подойди и прикоснись к нему.

Спорить было глупо, так что осталось лишь выполнить прямой приказ.

Я подошел ближе и осторожно, словно к горячей поверхности, дотронулся до сейфа. И тут же понял, насколько это удивительная штука. Действительно, энергии творения в металлической дуре было так много, что мне не нужно даже концентрироваться. Суть сейфа открылась, словно кто-то очень долго и подробно рассказывал мне все детали его устройства.

Плохо то, что информации было очень много. Сейф оказался настолько сложным, что голова пошла кругом. Да еще и появилось ощущение дикого перерасхода живой силы. Мне срочно нужно было сконцентрировался на запирающей части.

Стало чуточку легче, и через несколько секунд я понял, что все намного проще, чем казалось сначала. Имелась особая комбинация, при помощи которой можно было открыть сейф, если владелец забудет шифр.

Чувствуя, что очень скоро останусь без энергии, я сразу взялся за кругляши цифровых лимбов. Цифры кода мне не известны, зато была полная уверенность, что пойму, когда нужно остановиться. Первый лимб сделал семь щелчков влево из двенадцати возможных, пока я не понял, что он находится именно в том положении, в котором должен быть.

Последний, шестой лимб докручивал уже на последних крохах живой силы. Еле успел. Вот был бы номер, если бы Иванычу пришлось ждать почти час, пока я хоть немного восстановлю свой запас. А если бы не ночевка у Заряны, так бы оно и вышло из-за утренней тренировки.

В общем, удалось не ударить в грязь лицом. С торжественным видом крутого медвежатника я посмотрел на гоблина. Говорить ничего не хотелось, но он и так все понял по моей наглой морде. Я уже ухватился за рычаг простого механического запора, как был остановлен приказом Иваныча:

— Стой, там точно нет каких-то ловушек?

Вопрос, конечно, своевременный. Сейчас я могу разве что рассказать ему о завитушках на передней части дверцы, потому что тупо вижу их, как и он сам. Когда в меня хлынула информация об устройстве вкупе с тенями мыслей мастера, страстно желавшего запереть внутри свою жену и выкинуть сейф в болото, вроде бы никаких намерений устроить подлянку потенциальному взломщику там не было.

— Я не ощутил.

— Ну, тогда открывай.

Я и открыл на свою голову, да и не только свою.

Как только массивная дверца чуть отошла и образовалась щель, за моей спиной испуганно запищал мышоур. А гоблин завопил как резанный:

— Закрой!

Я даже толком не успел испугаться и чисто рефлекторно надавил руками на дверцу, но было поздно. Она распахнулась с дикой силой, отшвырнув меня от сейфа. Я заскользил по каменному полу и въехал под чучело какого-то монстра, которое тут же развалилось и, подняв облачко с годами накопленной пыли, рухнуло на меня.

Зато с этого места был шикарный обзор на всю компанию, внезапно дополненную дополнительным персонажем. Когда увидел то, что выбралось из сейфа, тут же расхотелось вылезать из-под обломков чучела. Даже чихать стало как-то страшно — вдруг привлеку его внимание. А чихнуть очень хотелось.

Мышоур, пронзительно запищав, нырнул под рабочий стол, но больше удивило поведение Бисквита. Массивный орк присел и накрыл голову руками. При этом он взвизгнул как девчонка. И как только сумел выдать этот звук с орочьим-то речевым аппаратом. Впрочем, не стоит забывать о голосовом модуляторе.

К счастью для Бисквита, пусть он и был самой массивной целью, но вырвавшегося на свободу монстра интересовал почему-то только гоблин. А его-то как раз поймать было труднее всего. Нечто насекомоподобное, с шестью лапами, торчащими из бесформенной головогруди размером с колесо легковой машины, рвануло к Иванычу. Гоблин не стал впадать в ступор подобно орку, хотя и повел себя странно, но это только на первый взгляд.

Особый комиссар как-то по-хитрому присел, и его ноги словно вывернулись из суставов. И не только ноги. Позвоночник тоже как-то изменился, зато в следующий миг Иваныч прыгнул вверх как кузнечик. Монстр из сейфа тоже был не лыком шит и, едва приземлившись на опустевший участок пола, прыгнул следом, прямо туда, где вниз головой на потолке висел гоблин. Затем сразу перепрыгнул на стену, где тоже надолго не задержался.

Третьей смены позиций не произошло. С треском и звоном разлетелось огромное окно, и в него влетел массивный снаряд, в котором я лишь мгновение спустя узнал орка в плаще и шляпе. Бенедиктус начал палить из двух револьверов еще в полете. Тварь, перепрыгнувшая с потолка на стену, пронзительно завизжала и упала на пол. Стена над ней окрасилась зелеными брызгами, да и на мраморные плитки тут же натекло немало мерзкой жижи, в которой и заскользили все шесть лап. Трудно не поскользнуться, когда тело содрогается от ударов массивных пуль. Так что еще через две секунды, когда орк уже вышел из переката и сбросил на пол два опустевших револьвера, продолжив стрельбу из третьего, лапы твари окончательно разъехались, и после недолгой агонии она замерла.

— Охренеть, — выдохнул я и тут же начал самозабвенно чихать.

О, какое это было наслаждение!

Нужно отдать должное, гоблин лишь мельком взглянул на тело монстра, кивком поблагодарил Бенедиктуса и тут же полез в сейф. Я вот бы точно не рискнул соваться туда при таких-то обстоятельствах.

Судя по тому, с каким видом Иваныч выбрался обратно, ничего полезного он там не нашел. А в помещение уже вваливались другие жандармы. Впереди шли орки с оружием в руках, и только когда стало понятно, что опасности нет, из-за их спин выбрались уже знакомые мне два гоблина. Вот они-то и попали под горячую руку.

Иваныч начал вещать на гоблинском. Сложнейшая смесь квакающих, свистящих и цокающих звуков лилась сплошным потоком. Под конец мой куратор вообще перешел на ультразвук, раздув под нижней челюстью два кожистых пузыря. Его бедные сородичи даже присели от испуга. Уверен, что изъяснялся Иваныч исключительно на матерном гоблинском. Увидев выбравшегося из-под стола мышоура, он резко перешел на общий:

— Тик-тун, ничего не хочу знать. Обдери все обои, рой норы в стенах, но найди мне хоть что-то полезное. Начинаем с подвала.

Вся честная компания тут же покинула кабинет-оранжерею. Стало на удивление тихо. Остались только мы с Бисквитом. Парень по-прежнему пребывал в прострации. Он сел прямо на пол и, уперев локти в колени, спрятал лицо в ладонях.

— Бисквит, ты в норме? — спросил я, подойдя к орку.

— Какой позор! — прорычал артефактор. — Как мне с этим жить?

— Блин, братан. О чем ты говоришь? — ухмыльнулся я, чуть нагнувшись и опираясь ладонями в колени. Наши головы оказались практически на одном уровне. — Я там, в углу, чуть портки не испоганил.

— Ты человек, а я из расы воинов, — зло рыкнул парень и тут же горестно вздохнул. — Правду обо мне говорили братья.

Он убрал свои похожие на лопаты руки от лица, но не поднимал взгляда от пола.

— Понятия не имею, о чем там говорили твои родственники, но сомневаюсь, что что-то умное. Блин, Бисквит, ты же ученый и должен знать закон сохранения энергии.

— Это-то тут при чем? — удивленно поднял взгляд орк.

— А при том, что если у кого-то чего-то много, то у другого будет мало.

— Это не совсем тот закон, — фыркнул артефактор.

— Да какая разница, — отмахнулся я. — Вот, к примеру, Бенедиктус, крут как вареные яйца, а толку? Что еще он может, кроме как подставлять башку под неприятности и закрывать своим могучим телом одного нашего не самого приятного знакомого от пуль? Не до хрена ли ты хочешь от жизни, мой дорогой друг? — улыбнулся я смущенному орку. — Быть киберчемпионом, крутым артефактором, да еще и отважным воином. Губа не треснет? К тому же есть у меня подозрение, что причина лихой храбрости некоторых отморозков либо в отсутствии фантазии, либо в каких-то проблемах с психикой.

То, что второй вариант это обо мне, я тактично умолчал.

Бисквит слабо улыбнулся, но все равно лучше сменить тему. Тем более меня раздирало любопытство.

— Кстати, а что здесь происходит? Что мы здесь вообще делаем?

— Это дом фор Хирама по прозвищу Погонщик, одного из самых крупных контрабандистов Женевы, — уже полностью расслабившись, начал вещать орк. — Шеф пытается подловить его вот уже десять лет, но ничего не выходит.

— А на кой ляд особому инспектору дался контрабандист? Это же вроде проблема эльфов?

Бисквит удивленно посмотрел на меня и обреченно вздохнул, словно разговаривая с несмышленышем:

— Назар, как ты думаешь, что вывозят контрабандисты через порталы с Земли?

Вопрос интересный. Сюда идут всякие магические артефакты и переселенцы, а еще, если судить по чучелам и сейфовому сидельцу, всякие твари, а вот обратно…

— Золото, алмазы, — предположил я и явно попал пальцем в небо.

— Золота там и своего хватает, — фыркнул орк, — а алмазы они теперь выращивают получше нашего. Всякая техника пока не очень популярна. Назар, туда везут людей-магов.

— В рабство, что ли? — опешил я.

Бисквит в ответ криво улыбнулся:

— Если бы. В перенасыщенном магическом поле долго не проживут даже ваши чародеи. Людей туда везут в качестве деликатесов.

— Да ладно!

Еще раз посмотрев в глаза орку и убедившись, что он не врет, я в буквальном смысле схватился за голову.

Этот чертов мир в очередной раз перевернулся. Магический город открывал для меня все новые грани бытия. Причем одна мрачнее другой.

— А почему об этом не знают на большой Земле? — придя в себя, спросил я у наблюдавшего за мной орка.

— Те, кому нужно, знают, а остальных стараются не пугать.

— Зачем тогда мне рассказал? — хмуро спросил я у орка, но затем махнул рукой, показывая, что вопрос риторический.

Сразу вспомнились бумаги, которые подписывал в кабинете Иваныча. Там было как минимум три соглашения о неразглашении.

Да уж, поговорили. Ну, по крайней мере, сумел привести в себя расстроившегося орка.

Бисквит встал с пола и осмотрелся:

— Пойду помогу Тик-туну в поисках. А ты чем займешься?

— Блин, — тут же спохватился я и достал чудом уцелевший смартфон.

С моей новой жизнью нужно поменять его на какую-то бронебойную модель. На часах десять утра. Времени до встречи с клиентом еще навалом, но это если не учитывать состояние моего нового костюма.

Решительно тряхнув головой, я хлопнул Бисквита по плечу, точнее куда-то в районе локтя, и пошел к выходу из зала. Правда, чуть задержался возле трупа монстра, при этом не особо приближаясь. Посмотреть там было на что. Прокрытую хитиновыми наростами головогрудь практически наполовину раскалывала зубастая пасть. Все шесть лап существа заканчивались подобием четырехпалой кисти с острыми когтями на каждом пальце.

— Эту тварь называют убийцей гоблинов. Живет на болотах, где появилась эта раса. Уверен, в сейф ее запихнули специально для нашего шефа, — выдал информацию вставший рядом со мной орк.

Смотреть дольше на все это было противно, и мы пошли искать Иваныча. Гоблин обнаружился этажом ниже. Он стоял над душой у Тик-туна, который ползал под стенкой в монументальной спальне и буквально обнюхивал паркетный пол.

— Иван Иванович, — все же решился я обратиться к куратору.

Бисквит робко мялся позади меня.

— Чего тебе? — буркнул особый инспектор.

— Мне нужно к клиенту. Все равно я вам здесь не помощник. Пустой, как бутылка алкаша.

Гоблин нервно дернул головой, но все же смилостивился.

— Хорошо, от тебя пока действительно никакого толка. Но будь готов вернуться, когда восстановишься, и не очень-то тратиться на всякую мелочь.

Возражать я не стал и тихонько смылся, а вот Бисквиту досталось.

— Шеф, а я? — почти шепотом спросил орк.

— А ты, истеричка, тащи сюда все, что нужно, хоть в академию обращайся, но просвети мне этот дом от крыши до подвала.

Из центра коммуны Эр-ла-виль, где основались испаноязычные маги, до родного Ланси удалось добраться за двадцать минут без особых проблем. Все благодаря приложению контроля такси. Нужно было всего лишь глянуть на интерактивную карту и найти ближайшую зеленую точку.

Заряне позвонил, уже находясь в машине. Быстро обрисовал ситуацию и тут же без лишних намеков пообещал объяснить все подробно и без вранья. Изворачиваться и недоговаривать, конечно, придется, но это совсем другое дело.

Нужно отдать должное Заряне, она сначала отправила мой костюм в чистку знакомой прачке, вымыла меня в душе, накормила и только после этого начала пытать. Я особо и не отпирался:

— Да, я теперь внештатный агент жандармерии, но тебя это никак не заденет. Мало того, смогу прикрыть, если где-то вляпаешься. Так что не надо на меня так смотреть. Поверь, наша встреча принесет тебе только благо. Уверен, что среди моих клиентов найдутся те, кому будут интересны твои услуги.

Девушка, конечно, еще подулась на то, что я выслушивал ее пьяные откровения, не предупредив о связях с законниками. В ответ не стал говорить, что ее реакция во хмелю наверняка была бы крайне неадекватной. В общем, помирились, но утащить себя в постель не дал — до встречи с клиентом осталось меньше часа. Как только принес обратно идеально отчищенный костюм, сразу оделся и, поцеловав на прощание Заряну, отправился домой.

Особо не спешил, потому что тут пешком можно дойти, а на такси так вообще рукой подать. Дверь открывал не ожидая никаких неприятных сюрпризов, а они были.

— Вы серьезно? Да как так-то?!

В следующий миг я рванул в угол гостиной и, прихватив там швабру, начал лупить летавших по комнате фуки. Их было штук двадцать, не меньше. И ладно бы просто залезли поглазеть. Эта помесь воробья с мартышкой в большом количестве действительно превращается в стихийное бедствие. Они разбросали и местами порвали какие-то бумажки. Перевернули стулья, разбили бутылку не самого дешевого вина.

Эх, зря я оставил форточку открытой, чтобы моя новая знакомая могла свободно прилетать в гости.

Вот и кончилась моя симпатия к низшим феям. Понятия не имею, кто из них Фа, возможно, ей тоже пару раз прилетело шваброй. И все же когда злость схлынула, а все фуки упорхнули через оставленную открытой дверь, я порадовался, что ни одно существо не погибло, рассыпавшись серебряной пылью. Это меня наверняка расстроило бы.

Правда через минуту злость снова вернулась, когда я оценил объем работы и понял, что могу не успеть.

Расфуфырился, понимаешь, а гостя придется встречать в этом свинарнике!

К счастью, я все же успел с уборкой, хоть и пришлось забросить мешок с мусором за стойку, когда прозвучал дверной звонок. Новый я так и не купил, зато поковырялся в старом, и теперь он был не таким громогласным.

— Добрый день.

— Добрый день. Виктор Андреевич? — Вопросительные интонации в моем голосе были вполне оправданы. Одетый в классический дорогой костюм, опиравшийся на трость с большим прозрачным камнем в набалдашнике дедок был так же похож на Виктора Андреевича, как я на Армена Ашотовича.

— Нет, молодой человек. С вами связывался мой помощник. Меня зовут Матфей Моисеевич Гольц.

Дедок не пытался косить под одесского еврея, как покойный фор Хаим, но манера речи выдавала его еще больше, чем внешность.

— Вы позволите мне войти? — с легкой улыбкой поинтересовался старик.

— О, конечно, — придя в себя, засуетился я и освободил проход.

Только после этого заметил двух бугаев в костюмах, что как-то сумели оказаться незамеченными за тщедушной фигуркой гостя.

Я было напрягся, но увидел, что в руках они держали нестандартные кейсы, явно предназначенные для переноски картин. Кейсов было три, а не два, что не могло не радовать.

Гостевых стульев у меня было только два, но бугаи садиться не собирались. Гольц уселся перед столом и окинул взглядом гостиную. Я был уверен, что он заметил каждую царапинку и потертость на мебели, а также то, что это не винтажный интерьер, а наскоро собранные декорации. Еще его взгляд зацепился за картину с ангелом и солдатиком, но всего лишь на мгновение.

— Не стану даром тратить ваше время и сразу перейду к делу, — даже не дав мне усесться в хозяйское кресло, заговорил старик. — Вы готовы посмотреть картины?

— Конечно, — кивнул я и, сняв сюртук, начал натягивать нарукавники и перчатки.

Гольц наблюдал за этим с явным одобрением. Налобная конструкция с оптикой завершала образ. Причем это все было не для понтов — как оказалось, так действительно удобнее всматриваться в детали изучаемого объекта.

Первым на стол лег средний из носимых охранниками кейсов. Высокая лампа давала достаточно света, чтобы рассмотреть полотно. Что-то явно из эпохи ренессанса. Полуголая тетка не самых привлекательных форм с виноградной гроздью в руках. Это все, что я мог сказать о картине после визуального осмотра.

Блин, надо углубляться в вопрос, иначе позора оберусь на все оставшиеся дни. По хитрому прищуру гостя я догадался, что он пробил мое невежество с первого же взгляда. Ну и пусть, моя ценность заключается не в этом, хотя учиться все равно нужно.

Так что я решил не тянуть резину и снял правую перчатку, но перед тем, как лапать полотно, обезжирил пальцы спиртом. Дождался, пока высохнут, и прикоснулся к подписи автора.

Неожиданно! Ну не похож мой гость на того, кто может купиться на подделку. Впрочем, как и на человека, вообще нуждающегося в неопытном оценщике. Тут явно что-то другое, но выдать свой вердикт все же нужно.

— Подделка, — спокойно заявил я, — и мне почему-то кажется, что вам это прекрасно известно.

— Простите, Назарий Аристархович, за эту проверку, — обезоруживающе улыбнулся гость. — В свое оправдание хочу сказать, что подделка очень качественная. Мы можем продолжить?

— Конечно, — кивнул я, не выказывая ни малейшего расстройства.

Вторая картина была значительно меньше по размеру и являлась всего лишь натюрмортом и, что самое главное, подлинником. Правда, артефактных свойств я в ней не ощутил.

— Подлинник, — уверенно заявил я и добавил: — Вы хотите, чтобы я внес ее описание в свой каталог?

— Да, хотелось бы, — добродушно кивнул старик, тем самым увеличив сумму моего вознаграждения еще на пятьсот франков.

Я аккуратно извлек картину из футляра и очень осторожно, чтобы, не дай бог, не упасть, перешел столу с особыми лампами и штативом. Закрепив в штативе свой телефон, я сделал снимок и быстро вернул картину в футляр.

— Ссылку и пароль сброшу на почту вашего помощника.

— Хорошо, — кивнул старик и уставился на меня, явно принимая какое-то решение. — Назарий Аристархович, могу задать вам немного странный вопрос?

— Конечно, — согласился я, понимая, что сейчас и выяснится причина, по которой он пришел к совсем еще зеленому оценщику, да еще и без статуса эксперта и права выдавать сертификаты.

— Давайте рассмотрим гипотетическую ситуацию. Что вы станете делать, если в ваши руки попадет предмет искусства, скажем так, считающийся пропавшим?

Оригинальная трактовка термина «краденное». Ситуация интересная и не самая простая. Можно было бы уверить его в моей лояльности, но врать не хотелось. Я вообще предпочитаю говорить неправду как можно реже, чтобы попросту не осложнять себе жизнь. Подобный вопрос мы с Иванычем не обсуждали, но из разговоров с ним я понял, что гоблину плевать на проблемы Большой земли. Зато его волновали неприятности, которые приходит оттуда в Женеву.

Я посмотрел на терпеливо ожидающего ответа Гольца и понял, что ему прекрасно известно, кто у меня в покровителях. Так что можно говорить без обиняков.

— Матфей Моисеевич, вы же понимаете, что в моем деле репутация важнее всего. Так что секреты моих деловых партнеров останутся при мне. За одним исключением. Если я определю, что вещь получила магические свойства вредоносного характера, то сообщу об этом тому, кто обязан защищать всех жителей города от бедствий. Конечно же, предварительно предупредив об этом владельца.

Ответ старику не очень понравился, но он не спешил уходить:

— А если владелец гарантирует, что вредоносная вещь в кратчайшие сроки покинет Женеву?

— Тогда не вижу смысла беспокоить серьезных людей такими пустяками.

Вот теперь Гольц был удовлетворен, но на всякий случай я добавил:

— Владельцу вредоносной вещи нужно знать, что я не стану нарушать данное слово, если он не нарушит свое.

— Это само собой разумеется, — небрежно кивнул старик и, щелкнув пальцами, подозвал охранника.

Этот кейс явно был намного тяжелее остальных. Здоровяк откинул крышку, и я понял, что причиной тому серебряное экранирование.

Картина с одной стороны была незамысловата, а с другой невыразимо прекрасна. На полотне, казалось бы, небрежными штрихами изображена закутанная в шаль женщина с цветком в высокой прическе, кормящая ребенка. К подписи я особо не приглядывался, какой-то там Пи… дальше малоразборчиво. Заказчика явно интересовала не подлинность картины, а возможность появления у нее артефактных свойств.

Одного касания хватило, чтобы понять — это точно не подделка, к тому же мощный артефакт, о чем я тут же сообщил заказчику:

— В доме, где повесят эту картину, детям не будут грозить ни болезни, ни беды. Очень мощная защита.

Гольц расплылся в довольной улыбке и тут же закрыл кейс, словно не хотел, чтобы я рассматривал его содержимое дольше положенного:

— Большой спасибо, Назарий Аристархович. Вас устроит плюс три тысячи к обозначенным расценкам? — хитро прищурившись, спросил клиент.

Уверен, меня хотят надуть, но не уверен, что стоит торговаться.

— Конечно, — ответил я, обозначив улыбкой, что все понимаю, но опускаться до мелочности не собираюсь.

На стол тут же легла стопка купюр. На этом мы и попрощались, а я тут же уселся за ноутбук, раздираемый любопытством. Через двадцать минут копания в Сети удалось найти искомое. Это была одна из картин серии «Мать и дитя» Пабло Пикассо.

Вот тебе и какой-то там Пи. Учиться вам, барин, надо, а не за рыженькими бегать.