Вновь наконец я вернулся на милую родину, к Рейну, —

Вновь, как и прежде, ко мне воздухом веет родным!

Слух и мятежное сердце скитальца ласкают деревья

Шумом радушным своим, шелестом мирным листвы;

Свежестью дышит их зелень, свидетель прекрасной, кипучей

Жизни земной, и меня юностью снова дарит.

Счастлив ты, край мой родной! Не найдется в тебе ни пригорка,

Где бы не рос виноград, где бы не зрели плоды.

Горы с улыбкой свои омывают подножья в потоках,

Их окружает венцом зелень дерев и кустов,

И — как младенцы, играя, сидят на плечах великана —

Скромно стоят на горах хижины, замки людей.

Из лесу тихо выходит на ниву олень беззаботный,

Сокол в лазури парит, ищет добычи себе.

Взглянешь ли вниз, на долину, где резво струится источник, —

Там деревушка стоит: тихо, приветливо там;

Издали еле шумит неустанная мельница только,

Крыльями тихо вертя, глухо скрипя колесом;

Слышится голос веселый косца или пахаря в поле;

В землю вонзая свой плуг, он погоняет волов.

Ласково в воздухе ясном звучит колыбельная песня;

Где-то в высокой траве сына баюкает мать,

Нежно его пригревая лучами горячими солнца,

Вот наконец и пришел к тихому озеру я.

Высится вяз, мой знакомец, на старом дворе зеленея,

И по забору кругом дико растет бузина.

Сразу меня охватило таинственным сумраком сада,

Где так отрадно мои детские годы текли,

Где я когда-то, как белка, влезал на деревья густые,

В сене душистом играл и засыпал под копной.

Родина милая! Верной ты мне остаешься, как прежде:

Вновь ты готова принять в лоно свое беглеца,

Вновь мне радушно кивает из темной листвы твоей персик,

И виноградная гроздь смотрит лукаво в окно;

Солнце твое мне опять так приветливо, ласково светит,

Хочет лучами согреть сердце остывшее мне,

И от усталых, измученных вежд отгоняет дремоту

Блеском веселым своим... Солнце родное мое!

Как наполняло ты некогда детскую грудь мою жизнью,

Так оживи и теперь новою силой меня:

Вновь пред тобой головою седеющей я преклоняюсь!

Видишь ли — здесь я опять! Солнце родное, я — твой!