Наши посиделки затянулись на три часа, но зато нашли общий язык и меня совершенно перестал напрягать вид пришлого. В общем, расстались мы если не друзьями, то уж точно хорошими знакомцами.

Вернувшись, домой, я уже по-другому посмотрел на сваленный везде хлам. Теперь он в моем понимании представлял собой некий аналог коллекционного вина – что-то выстоится и станет дорогим товаром, а что-то превратится в уксусный мусор и уйдет на свалку.

Судя по тому, что мой предшественник явно затягивал с утилизацией, сроки проявления артефактных свойств у подобных вещей непредсказуемы. Уверен, что придется рисковать как в покупке подобного товара, так и в отправке его в мусорку. Ничего, разберемся, но для начала нужно привести в порядок хотя бы второй этаж.

По большому счету, здание было поделено на две части, это если не считать крышу-оранжерею. Жилым был только второй этаж. Там имелись всего лишь две полноценные комнаты – спальня и кабинет. Небольшая ванная комната, крошечный туалет и почему-то забитая вещами кухня занимали все остальное место второго уровня. Почти весь первый этаж был отведен под торговый зал и склад, в который можно было попасть через дверцу за прилавком. Имелся еще и подвал, но я, если честно, просто побоялся спускаться туда.

В общем, несмотря на то что теперь в моем пока арендном владении имелся целый двухэтажный дом, жизненного пространства в нем было не так уж много. Да и выглядело все бедновато, и вряд ли разбор завалов далеко не новых вещей сможет меня хоть как-то обогатить. Впрочем, чем черт не шутит – может, удастся что-то найти, но работка предстояла еще та, потому что большинство товаров действительно выглядело мусором.

Поначалу я пытался познать суть всего, что брал в руки, но заметил, что на это тратится живая сила, и, когда внутренний туман стал слишком жидким, пришлось бросить эту затею. Тем более что кроме уже опознанного коврика ничего стоящего найти так и не удалось. Поэтому остальное просто набил под потолок в склад и захламил почти треть торгового зала.

Попытки использовать свой дар пришлось ограничить из-за одного из главных правил магов, которые хорошо известны и в большом мире. Никогда не оставайся совсем без живой силы – неизвестно, когда она тебе понадобится. Конечно, сейчас я не смогу использовать ее для своей защиты, но мало ли когда могут заявиться клиенты, о которых говорил Иваныч.

Словно подтверждая правильность принятого решения, в дверь кто-то требовательно постучал кулаком. Тот, кто явился ко мне, явно был настроен решительно. Поведение как минимум хамское. Поэтому через торговый зал я шел не в самом дружелюбном настроении, но выразить свое возмущение не успел, потому что на меня сразу же наехали:

– Собирайся, есть работа.

– В смысле? – на мгновение растерялся я.

Несмотря на невысокий рост, незваный гость выглядел солидно. Не в том смысле, что он был одет как денди лондонский и вел себя аки джентльмен, а в понятийном плане. Кожанка, бритый череп и морда мало того что наглая, так еще и с парочкой шрамов. Что-то сомневаюсь, что этому парню не хватает денег на магопластику. Значит, его род деятельности требует именного такого фейса. Да и рост незнакомца с лихвой компенсировался шириной плеч.

И все же мое искреннее удивление чуть сбило его с толку. Крепыш покосился на вывеску и уточнил:

– Ты – оценщик?

– Да, – ответил я, не видя смысла врать.

– Тогда чего тупишь? Есть работенка, говорю. Собирайся.

Очень хотелось по-царски спросить: «Ты чьих будешь?» – но за это можно неслабо отхватить по морде. А этот сдюжит, даже если ему придется подпрыгнуть. Так что я ограничился вежливым вопросом:

– А вы, собственно, от кого?

– От Панкрата, знаешь такого?

Сей персонаж был мне известен, но я все же достал смартфон и посмотрел на список местных авторитетов, с которыми у Иваныча имелась договоренность о доступе к моим услугам.

– Да, есть такой, – спокойно кивнул я и, видя, как наливается кровью морда бандита, добавил: – Будьте любезны подождать пару минут, мне нужно собрать инструменты.

Я специально выбрал манеру изъяснения интеллигента в десятом поколении. Давно заметил, что при общении с такими персонажами, запонтованными до макушки, они немного теряются. Конечно, если общение происходит не в подворотне и интеллигент представляет какую-то ценность для дела. Незнакомых людей своего круга такие, как этот мордоворот, стараются сразу поставить в подчиненное положение. Простого баклана он вообще на всякий случай морально опустит, а тут выходит непонятка.

Не дав ему опомниться, я вернулся в торговый зал и пошел к прилавку. Где-то здесь был потертый саквояж. Никакие инструменты мне, конечно же, не нужны, но просто необходима пауза, чтобы прийти в себя и обдумать ситуацию. Автоматически открыв саквояж, я увидел там непонятные инструменты с парочкой луп разного размера.

То, что нужно. Теперь решаем, что у нас с маской.

Еще лет в десять я понял, что мир далеко не так прост, как может показаться, и быть прямым словно указка завуча, которой он частенько лупил нас по головам, не самая умная идея. То, что подходит для общения с такими беспризорниками, как я, может лишь вредить в разговорах с другими людьми. Вот я и научался с пацанами по-пацански, а с учителями вежливо и без фени. Благо читать любил с детства, убегая от реальности в выдуманные миры, и словарный запас имел вполне достойный. Да и полученное позже высшее филологическое образование неслабо так помогало в мимикрии.

Сейчас нужна была не совсем стандартная маска, и я инстинктивно выбрал, как мне показалось, идеальный вариант. Был у нас учитель истории Филипп Андреевич. Он изъяснялся почти как тургеневский герой. Ко всем обращался исключительно на «вы» и был предельно вежлив. Так вот, я заметил, что вся босота из самых оторванных только к нему относилась нормально, и не из-за личных качеств и маскулинности, которой у историка и в помине не было. Просто они терялись в общении с ним. Даже наш физкультурник-жокей не всегда мог заставить нас делать то, чего мы не хотели. И это при том, что он с легкостью переходил на феню и, несмотря на профессиональную мелкоту, был способен ушатать даже почти двухметрового и весящего центнер Жору Хряка. А вот у Филиппа Андреевича осечек не было. Что интересно, на кафедре французской филологии таких мастеров языкового жанра почему-то не водилось.

Ну что же, наденем эту маску. Мелькнула даже мысль прикупить очки с простыми стеклами, но в Женеве, с местным уровнем медицины, такое сразу воспримут дешевыми понтами. Прикрыть бы короткий ежик шляпой, но такой в доме точно нет. Да и с моей курткой она не подружится. Хорошо хоть, не люблю обычные бейсболки, а ношу кепку-немку, но в будущем нужно помозговать насчет приличного костюма. Теперь я – оценщик и антиквар, так что положение обязывает.

– Простите за задержку, – сразу зашел я с козырей, – вы немного обескуражили меня своим неожиданным появлением.

Мой собеседник чуть подвис, показывая, что мой выбор образа оказался удачным. Жаль, возраст маловат – маска получилась кривоватая. Мы с ним ровесники, и коронное обращение Филиппа Андреевича «молодой человек» никак не ввернешь. Но все равно нужно добивать:

– Кстати, позвольте представиться, Назарий Аристархович. Можно просто Назар.

Все, нокаут. Первый раз в жизни поблагодарил того, кто придумал мне имя и отчество. А может, это было прозрение?

– Как мне обращаться к вам?

– Саня… – буркнул мой собеседник, но тут же поправился: – Косарь я. Садись в машину, оценщик. Нас ждут.

– Значит, не будем задерживать уважаемых людей.

В ответ отошедший от озадаченности Косарь лишь фыркнул. Нужно поаккуратней на поворотах, иначе маска слезет и будет выглядеть как отклеившийся ус туповатого шпиона.

На улице уже стемнело. Я так увлекся разбором потенциально ценного имущества, что не заметил, как пришел вечер. Даже об ужине не подумал. Вот теперь предстоит слушать рулады возмущенного желудка. Вряд ли посланник от неведомого мне Панкрата повезет меня сначала в ресторан.

Кстати, чуть не забыл!

Занимаясь запиранием двери, я незаметно достал смартфон и отправил Иванычу сообщение с именем авторитета, на которого ссылался заказчик. И этот заказчик почему-то даже не заикнулся о деньгах.

Саня-Косарь оказался тем еще понтовщиком, потому что на сделку мы отправились в магомобиле на основе кабриолета. Пусть явно ненового, но стоит он наверняка прилично. Пока двигались по Серому городу, мы молчали. Затем пространство вокруг машины потемнело по причине того, что мы нырнули в слабо освещенный полумрак зоны, окружающей человейник и по заслугам названной Черным городом. Окрестные здания мало того что сменили жилое назначение на промышленно-складское, так еще и по большей части выглядели неухоженными, а то и вовсе запущенными. Похоже, люди или пришлые появлялись здесь только днем.

Тишина сразу стала гнетущей, и я решил разорвать ее разговором:

– Простите, мне все же хотелось бы узнать, с чем придется работать?

Косарь проворчал что-то невразумительное, но все же ответил:

– Яйца Фаберже.

В голове тут же мелькнули туповатые шутки о бедном Фаберже, но я их отогнал – сейчас нужно думать совсем о другом.

– Надеюсь, сделка пройдет не в одном из этих ангаров.

– Надейся, – почему-то угрюмо отрезал бандит.

Я уже начал беспокоиться насчет того, что зря сел в машину к незнакомцу, но тут звякнул смартфон. В мессенджере обнаружился лишь один смайлик.

Все-таки этот гоблин – редкостная скотина. Надеюсь, он таким образом дает понять, что все в порядке и сделка одобрена. А может, хочет сказать, что понятия не имеет, кто и зачем везет меня в Черный город. В общем, приятного мало.

Одно хорошо – по Черной Женеве путешествовали не так уж долго. Да и конечная цель нашей поездки оказалась не заброшенным заводом с толпой вооруженных бандитов, а вполне ухоженной складской базой. Хотя это может быть и вовсе нарколаборатория, чего бы сильно не хотелось. По крайней мере, все выглядело довольно цивильно. Периметр хорошо охранялся, а весь двор был освещен не хуже, чем улицы в Сером городе. Внутри обнаружился десяток человек, и не все выглядели бандитами.

– Идем, – выбравшись из машины, сказал мне Косарь. – Клиенты скоро приедут. Ты сколько берешь за свои услуги?

Наконец-то он удосужился повести деловой разговор. Только что ему ответить на это? В голове мелькнула неожиданная мысль.

– Понятия не имею, – честно ответил я. – Есть деловое предложение. Сейчас я работаю бесплатно, а вы за это узнаете для меня реальные расценки.

У Косаря все-таки обнаружилась деловая жилка, еще не задавленная желанием просто отобрать все силой.

– Еще раз сделаешь на халяву, дам весь расклад без кидалова.

– Хорошо. Буду премного благодарен.

Интересно получается: чем больше он использовал феню, тем больше меня тянуло на высокий слог. Возможно, на него такой контраст нашей беседы действовал аналогично, но в другой полярности.

Внутри двухэтажного офисного здания все было именно так, как и ожидалось. Явное гнездовье офисного планктона, который сейчас спит где-то в человейнике. Скорее всего, на базе только ночные сторожа и несколько подручных Косаря, вызванных для контроля сделки. Я окончательно успокоился, потому что никто не станет гадить в своем доме и силой отбирать яйца бедного Фаберже.

Тьфу ты! Вот лезет в голову всякая дрянь.

В общем, все было вполне благопристойно. Один из охранников даже предложил мне чай и печенюшки, за что я ему был крайне благодарен.

Чай допить не успел, потому что за окном послышался сигнал автомобиля. Подручные Косаря отрыли ворота и впустили во двор две легковушки. В дверь тут же постучали, и незнакомый боец сказал, что пора работать.

Ну что же, пора так пора. Живой силы во мне прибавилось. Золотистый туман стал гуще, так что вряд ли опозорюсь. Яйца Фаберже предметы штучные и делались настоящими мастерами, так что энергии творения в них должно хватить для уверенного опознания.

Выйдя из офисного флигеля, я сразу направился к машинам. Косарь как раз общался с гостями, причем на относительно неплохом французском.

А вот что мне не понравилось, так это поведение моего временного напарника. Он был хмур и насторожен. Как раз когда я встал рядом, Косарь спросил у торговца, при этом косясь на сидящих во второй машине людей:

– А это кто такие?

– Охрана, – внешне невозмутимо отреагировал гость. – Вы товар проверять будете или нашу охрану рассматривать?

Косарь недовольно оторвал взгляд от машины и посмотрел на собеседника:

– Давай уже свой товар.

Похоже, у него сработала звериная чуйка, а к интуиции таких людей нужно прислушиваться.

Продавец яиц водрузил чемоданчик на капот и открыл его. Я шагнул ближе, чтобы рассмотреть товар. Любопытно же! Вживую таких раритетов мне видеть еще не доводилось. А вот Косарь лишь мазнул взглядом по содержимому чемоданчика и снова посмотрел на машину сопровождения.

– Где же я его видел? – проворочал он и даже сделал шаг вперед, помешав мне приблизиться к объекту изучения.

Это вызвало раздражение, но лишь на секунду. Зато я очень хорошо успел рассмотреть, как Косарь правой рукой выхватил из подмышечной кобуры пистолет, а левой так же лихо изъял стикер-щитовик из специального кармашка на поясе слева и чуть сзади. Пистолет-то ладно, а вот то, что он тут же сотворил со щитовиком, вызвало укол жгучей зависти.

Казалось, что бандит всего лишь тряхнул кистью, словно разминая ее, но в следующее же мгновение в сантиметре перед его кулаком засветился рунами и энергетическими нитями силовой щит.

С пугающим жужжанием от щита отлетели две пули. И он не распался! Только через секунду я понял, что Косарь специально сделал шаг в сторону, чтобы прикрыть щитом и меня.

– Отходим! – крикнул он мне, да еще и пихнул плечом в нужном направлении.

Бандиту пришлось кричать, потому что во дворе воцарился сущий бедлам. Стреляли отовсюду, да к тому же еще и орали как резанные. Тут уже и моя бесшабашность спасовала, так что дурковать я не стал, а, повинуясь приказу, рванул к приземистому зданию, дверь в которое находилась метрах в десяти от нас. Косарь полубоком двинулся следом, при этом еще и старался прикрывать щитом, находясь между мной и машинами фальшивых торговцев яйцами.

Дверь оказалась незапертой, и я рыбкой нырнул внутрь, но тут же выглянул обратно, потому что в какофонии пистолетных и даже автоматных выстрелов мне почудился болезненный вскрик моего нанимателя. Так оно и оказалось. Похоже, каким бы крутым пользователем щитовика ни был Косарь, но и его возможности не безграничны. Сейчас он лежал на земле всего в паре метров от двери и прижимал пистолет в правой руке к явно пробитому пулей левому плечу.

Обдумывать ситуацию я даже не пытался, а просто на карачках выполз из спасительной полутьмы бетонного здания на освещенное и жужжащее пулями пространство двора, в одну секунду превратившегося в бойню.

Цапнув Косаря за воротник, я рывком втащил его в проем двери и поволок раненого в глубь помещения. Там были какие-то ящики, за которыми вполне можно было спрятаться.

Тащить тяжелого мужика до самых ящиков не пришлось. Косарь заворочался и вырвался из захвата.

– Я сам, – рыкнул он сквозь зубы, перевернулся на живот и попытался встать на ноги. – Ныкайся за ящики!

Сам он задержался, чтобы пару раз пальнуть сквозь открытую дверь. В ответ прилетела очередь из автомата, завязнув в содержимом ящиков и дав несколько неприятных рикошетов, но Косарь уже находился рядом со мной. Мы оба устало прислонились спинами к стопке ящиков, нежданно-негаданно ставшей для нас надежной баррикадой.

– Вот и поторговали, – сквозь зубы процедил бандит и зло зыркнул на меня, будто это я притащил сюда убийц.

Словно вторя его словам, стрельба снаружи стихла. Это могло значить все что угодно, но надеяться на более благоприятный вариант явно не стоило. Через минуту выяснилось, что так оно и есть.

– Эй, Косарь, ты там еще не сдох? – послышался ехидный голос.

– Гиря, – процедил сквозь зубы мой наниматель, тем самым показывая, что оратор ему прекрасно известен.

В качестве ответа Косарь со стоном приподнялся и пальнул поверх ящиков в сторону двери, но добился этим только издевательского хохота. Поняв, что поступает глупо, он положил пистолет на пол и достал мобильник. Буквально пары нажатий на сенсорный экран хватило, чтобы выяснить неприятный факт.

– Глушилку включили, твари. – Тон и пара слов, добавленных Косарем, показывали, что дела у нас действительно хуже некуда.

Впрочем, как я уже не раз убеждался в своей веселой жизни – нет придела для совершенства. Внезапно в помещении вспыхнул яркий свет.

Это же надо было додуматься сделать включатель снаружи? Впрочем, для склада не такое уж глупое решение, только нам от этого не легче. Косарь еще раз привстал, явно собираясь разбить лампочку над дверью, но в этот раз ему даже не дали высунуться. Загрохотал автомат, и от верхнего ряда ящиков полетели щепки. Косарь тут же нырнул обратно и вновь уселся рядом со мной.

– Косарь, – снова напомнил о себе Гиря, – помнишь, я зуб давал за братуху ответку кинуть, да позабористей? Пацан сказал – пацан сделал. Лови подарочек.

Что-то промелькнуло сверху и, ударившись о стенку, подкатилось к нам. Это оказался светло-желтый, как старая кость, шар чуть больше бильярдного. Всю его поверхность испещряли мельчайшие руны. Подкатился этот странный снаряд крайне неудачно особенно для меня. Слегка задев ботинок, он остановился как раз между моими полусогнутыми ногами. До паха осталось всего ничего.

– Кранты, – выдохнул Косарь, и обреченность в его голосе заставила меня оторвать взгляд от таинственного шара.

Мой наниматель был бледен, словно увидел старуху с косой или даже хуже. Он явно боялся этой штуки до оторопи, несмотря на свой крутой нрав.

Но важнее другой вопрос – почему во мне нет этого вполне закономерного страха? А ведь это по-любому граната, пусть даже и какая-то хитромагическая. Тогда почему я не боюсь? И это точно не мой извечный пофигизм, а простое равнодушие. Такое впечатление, что мне подкатили обычную елочную игрушку, причем пластиковую, которая даже разбиться не может.

И тут опять сработала приобретенная и явно дурная привычка хватать все руками. Очень уж захотелось прикоснуться к явно непростой вещи. Снова накатила непонятно откуда взявшаяся осведомленность. Действительно граната. Причем сделанная мастером своего дела. По крайней мере, оболочка. Что внутри – неизвестно: магическая начинка явно не мой конек. Зато сразу стало понятно, почему во мне нет страха. Похоже, этот самый Гиря умом не блещет и инструкции, как и девяносто процентов других пользователей сложных девайсов, читает крайне невнимательно. А ведь это не тостер. Я даже понял, где ошибся наш с Косарем соперник. Чтобы запустить данный артефакт, нужно было провернуть две половинки в противоположных направлениях до щелчка. Но это только постановка на взвод, а вот для активации необходимо довернуть еще на щелчок.

Гиря этого не сделал, а мне ведь не трудно. Я поднялся на ноги, мельком выглянул из-за нашей баррикады. А затем сдвинул половинки шара. Вместе со щелчком прозвучало какое-то сипение со стороны Косаря. Мимолетный взгляд показал, что у него от ужаса даже глаза побелели.

Вот за что меня всегда хвалил наш физрук, так это за метание малого мяча. Говорил, полезное умение. Зря я ему не поверил.

Шар пролетел точно посередине все еще открытого дверного проема. И тут Косарь вышел из ступора и резко дернул меня обратно за ящики. Взрыва так и не последовало. Снаружи словно фыркнул огромный кот. Затем что-то негромко, зато многоголосо взвыло, и аккомпанементом этому пугающе-странному хору прозвучал вой и вполне узнаваемый вопль. Так голосят люди, увидавшие нечто запредельно ужасное, а затем и вовсе ощутившие страшную боль. Все еще вцепившегося в мое предплечье бандита начала бить мелкая дрожь.

К счастью, пугающий шум снаружи быстро стих, но после этого воцарилась жутковатая тишина, которую мне сразу же захотелось нарушить:

– Что это было?

– С-серьезно? – В выпученных глазах Косаря среди остывающего ужаса отразились удивление и даже возмущение. – Ты самый отмороженный псих из всех, кого я видел. А повидал я всякое зверье. Это был «улей проклятых духов», и я совершенно не вдупляю, как ты провернул все это. Когда ты цапнул «улей», все духи должны были достаться тебе. Как ты вообще решился на такое?

– Ничего сверхъестественного. – В последний момент я все же вернул себе маску антиквара. – Этот артефакт не активировали до конца, и он был совершенно безопасен. Ну, пока я не завершил активацию.

– Все равно ты псих конченый, – не унимался косарь.

– Я бы очень просил вас не называть меня так.

В ответ мой собеседник лишь фыркнул. Он хотел еще что-то добавить, но скрипнул зубами и махнул рукой. Похоже, этот разговор был нужен ему, чтобы оттянуть момент, когда придется выходить наружу. Косарь до половины расстегнул молнию куртки и аккуратно сунул за отворот раненную руку. Затем подхватил с пола пистолет и неожиданно протянул его мне.

– У меня рука будет занята щитом, – пояснил он и грустно вздохнул. – Только не пальни в спину, псих.

– Не называйте меня так, – повторил я, чуть добавив в вежливые интонации металла, опять же копируя своего учителя истории.

У него всегда получалось, сработало и тут.

Косарь вернул себе самообладание, но спорить не стал:

– Слышал уже.

С кряхтением встав на ноги, мой нежданный напарник тряхнул теперь уже правой кистью с зажатой в ней палочкой щитовика. Меня опять кольнула зависть. Щит был сформирован очень быстро, а судя по тому, что он почти выдержал очередь из автомата, руны и связующие нити выполнены очень качественно.

К двери Косарь шел очень осторожно: на полусогнутых и грамотно прикрываясь щитом. Я пытался копировать его манеру движения, при этом понимая, что выгляжу донельзя нелепо. Но как только мы вышли во двор, мой напарник не только опустил щит, но и через секунду вообще развеял его. А затем он тихо заговорил, и не матерными там были лишь предлоги и поминания одного психа.

В этот раз я поправлять его не стал, потому что полностью разделял мнение оратора.

Сам не понимаю, как вообще сумел удержать в желудке презентованные сторожем печеньки. На первый взгляд, во дворе ничего не изменилось. Все те же три машины. Никаких разрушений транспорта или зданий. Из странного только четыре тела, лежащие неподалеку. Вообще-то тел было больше десятка, но именно эти притягивали взгляд и пугали своей неправильностью. Казалось, что какой-то ребенок в приступе ярости поломал игрушки из гибкого пластика. Но только это не игрушки, а некогда живые люди. Каждое из четырех тел представляло собой искореженную конструкцию из конечностей, сплетенных неимоверным образом. При таких изгибах должны были торчать переломанные кости, но они не торчали, а все казалось чудовищной задумкой больного на всю голову и очень могущественного скульптора. Ближе всего был вообще какой-то жуткий клубок, из которого выглядывало перекошенное мукой лицо. Хорошо хоть, мертвое.

Или нет?

Внезапно застывшие черты ожили, и открылись глаза. Они были полностью черными. Из перекошенного рта вырвался мучительный выдох, от которого у меня все волосы на теле попытались встать дыбом.

Честно, это было не что иное, как рефлекс – совершенно необдуманное действие. Я выстрелил раньше, чем осознал происходящее. В жизни стрелял всего два раза, да и то в тире.

Заполучив дырку в голове, жуткое лицо снова застыло.

Косарь отскочил от меня как от ядовитой гадюки и мгновенно закрылся щитом, но, заметив, как я ошарашенно посмотрел на пистолет и отбросил его в сторону, тут же развеял плетение.

– Извини, что повторяюсь, но ты реально псих.

А ведь в его голосе появилось опасение, которое нужно было закрепить.

Сделав виноватое лицо, я развел руками.

– Прошу меня великодушно простить. Не сдержался. Не подскажете, кто это был?

– Так это Гиря и есть, – проворчал Косарь, явно злясь на себя за приступ страха перед непонятно кем.

– Тогда не стану напрягать свою совесть. Он получил по заслугам.

Косарь снова выдал с дюжину матерных и мало связанных между собой слов, а затем достал телефон. Судя по тому, что попытка связи с другим абонентом удалась, тот, кто явился сюда с глушителем, уже далеко, как и другие нападавшие. Оно и неудивительно: настолько страшная смерть предводителя напугает кого угодно. А ведь мы еще не видели сам процесс формирования жутких скульптур.

Я поймал себя на том, что не могу оторвать взгляда от этой картины. А вот это точно нехорошо. Пришлось усилием воли заставить себя отвернуться к стене. Очень удачно заметил там лавочку, на которую тут же уселся и крепко зажмурился. Там меня и поймал откат. Страшно было так, что хотелось, как в детстве, спрятаться под одеялом, не открывать глаза и оставаться в наивной иллюзии, что все это понарошку.

Так и просидел минут двадцать, пока Косарь не окликнул меня.

– Да?

– Ты что, уснул? – с подозрением спросил мой неудавшийся наниматель. – Ну ты и…

– Не надо, – перебил я и улыбнулся.

– Окей, – оценил мою вампирскую улыбку Косарь. – Тогда что больше нравится – Бибизян, ну тот, кому гранаты лучше не давать, или Бомбист?

– Больше нравится Назарий Аристархович, можно даже просто Назар.

– Ладно, – пожал плечами наниматель. От этого движения он поморщился, но, переждав приступ боли в плече, все же продолжил: – Я все равно что-нибудь придумаю. Как только станет легче. Да, ты же еще не показал класс как оценщик. Посмотришь яйца?

– Показывайте, – равнодушно пожал плечами я, словно не заметил двусмысленности.

До этого момента я смотрел лишь на собеседника, в туповатой перебранке оттягивая неприятный момент, но все оказалось не так уж страшно. Кто-то сердобольный или, скорее, пугливо-брезгливый накрыл большими рваными кусками черной пленки все тела. По двору ходило человек десять, включая того охранника, что поделился со мной пряниками. Это меня откровенно порадовало.

Чемоданчик с яйцами все так же находился на капоте машины в открытом состоянии. Мне хватило легкого касания, чтобы почувствовать острое желание талантливого ювелира сделать максимально похоже на настоящее изделие.

– Фуфло… – проворчал я, но тут же исправился и добавил громче: – Как у вас это принято говорить. Подделка, пусть и очень качественная. Александр, я вам еще нужен?

– Нет, – мотнул головой Косарь, которого по имени, тем более полному, явно не называли с детства, но все же он не стал возражать против такого обращения. – У ворот стоит гелик, вас отвезут домой. И еще, Назар Аристархович, не болтай про «улей». Не надо.

Взгляд бандита стал жестким, да и чего уж там отрицать – пугающим. В ответ я лишь кивнул и с устало-равнодушным видом пошел к воротам.

И все же моя стратегия дала свой результат. Он принял тот факт, что мы не ровня. Причем никто из нас не выше и не ниже другого, просто находимся в совершенно разных плоскостях. Этому меня тоже научил Филипп Андреевич. Да, историк был одинок в своем обособленном мирке. Он не водил дружбы с другими учителями. На него не была направлена детская любовь, как на нашу биологичку – сердобольную и слегка блаженную бабушку. Но при этом директриса – баба тертая и грубая, не раз костерившая других учителей по матушке, – никогда не повышала голос на историка, а самые отмороженные пацаны не смели откровенно грубить ему, как делали это почти со всеми остальными учителями.

Разговор с Бисквитом на многое открыл глаза. Похоже, меня ждет жизнь на стыке нескольких миров, на которые расслоился социум Женевы. И если не найти равновесие и не занять независимую позицию, сожрут и не подавятся.

Я подошел к потрепанному, но все еще сохранившему остатки лоска гелендвагену и без спросу забрался на заднее сидение. Водитель-человек отреагировал лишь пристальным взглядом в зеркало заднего вида и понимающим кивком. Похоже, ему успели рассказать что-то о новом оценщике, а может, и поведали его новое прозвище. Я не особо тешил себя надеждами – такие погремухи липнут как жвачка на подошву.

За время пути мы с водителем не обменялись и парой слов. Адрес ему наверняка назвал Косарь, а у меня не было никакого желания заводить никому не нужный разговор. Ограничился лишь вежливыми словами благодарности, когда вышел из машины у порога антикварной лавки, чем явно смутил бедолагу.

Когда машина уехала, я посмотрел на свое новое жилище, и снова оно показалось мне другим. В этот раз возникла ассоциация с домом с привидениями. Впечатление смягчали лишь наполненные светом окна соседей и зеленоватое свечение, пробивавшееся сквозь стекла оранжереи, венчавшей двухэтажное здание вместо обычной крыши.

Нужно будет заглянуть туда, коль уж арендатор не возражает. Но сейчас желание забыться сном было намного сильнее любопытства. Внутри дома мрачная атмосфера сгустилась еще больше. Поддавшись какому-то детскому порыву, я прошелся по двум этажам и везде включил свет, а затем улегся на жесткую кровать, которая уже не казалась мне такой неудобной, как раньше.

Но утром все равно закажу себе другую.