Утром меня никто дергать не стал, за исключением Фа, которая, поняв, что я устроился на любимом коврике для медитации, начала ломиться в закрытую форточку. Пришлось пустить, благо фуки в такие моменты ведет себя примерно, знает мелкая, что перепадет чуток живой силы.

На коврике печать щита удалось сформировать всего за две секунды, но долго она не прожила. А все потому, что в силовом поле замелькал маленький светлячок, который был замечен фуки и ввел ее в страшное возбуждение. Фейка тут же ринулась ловить огонек, так что я сам развеял щит, не желая опытным путем выяснить, сможет Фа сожрать мелкого духа или это в принципе невозможно. От фуки можно ждать чего угодно – пусть она и низшая, так сказать примитивная, но все же ипостась феи, которые вообще обладают запредельным могуществом.

Ну что же, пришло время перейти к следующему этапу обучения. Я откладывал его сколько мог исключительно из-за лени. Собрать оборудование, которое еще позавчера привезли курьеры, – дело десяти минут, но перед этим еще нужно привести в божеский вид подвал, а там дел непочатый край.

Подвал чистил почти до вечера с перерывом на обед и почти сразу перешел к монтажу оборудования. В принципе, монтировать там было особо нечего. Всего лишь собрать воедино три блока да установить сверху корзинку для теннисных мячиков. Установка оказалась автоматической теннисной пушкой, пригодной для тренировок не только теннисистов, но и магов.

– Ну что же, будем пробовать.

Направление сопла я установил произвольно. И сейчас стоял примерно там, где должен пролететь пробный мяч. В правой руке пульт дистанционного управления, а в левой судорожно зажат щитовик.

На создание печати щита ушло десять секунд. В награду я услышал мерный гул синеватого, чуть подсвеченного мелькающим внутри огоньком силового поля.

– Ладно, посмотрим, чего ты стоишь, – проворчал я, нажимая кнопку на пульте.

Машинка в другом конце подвала загудела, разгоняя маховик. Нажатие на еще одну кнопку отозвалось хлопком, а затем практически сразу же еще два звука – почти хрустальный звон и глухой удар, словно кто-то стукнул молотком по сырому дереву. Последняя ассоциация была очень близка к реальности. Со звоном на тут же истаявшие осколки разлетелся силовой щит, а глухой стук издал мячик, врезавшийся мне прямо в лоб.

От неожиданности я качнулся назад и чуть не упал. Были и хорошие новости. Во-первых, мяч мог угодить и в нос. Во-вторых, пусть щит и пробило до обидного легко, но сила удара была серьезно снижена, так что даже нос вряд ли мог пострадать. Сразу появилась мысль снизить мощность аппарата, но, чуть подумав, я все же решил оставить все как есть. Живой силы во мне осталось где-то с три четверти, так что я запустил машинку еще раз, перед этим, конечно же, сформировав щит. И все же хлопок заставил меня чуть присесть и инстинктивно наклонить щит.

– Однако, – хмыкнул я, наблюдая все еще целое силовое поле. – Об этом в сети почему-то никто не говорил.

Мячик ударился в магическую преграду под углом и срикошетил в потолок, а щит остался цел. Правда, его добил второй снаряд, причем почти без потери кинетической энергии, так что голову с его пути я убрал очень своевременно.

– Все же нужно снизить мощность, но не сильно, потому что повреждение второго по важности органа не понравится ни мне, ни Заряне, – хмыкнул я, решив прекратить занятия.

Иваныч настаивал на сохранении как минимум половины запаса живой силы.

После пережитого стресса захотелось есть, и нужно было выбирать – сделать это в одиночестве или пригласить куда-нибудь Заряну. Если честно, от девушки хотелось отдохнуть. Не из-за вчерашнего постельного марафона, а потому что и морально ее было многовато, особенно в паре с Леной, которая в последнее время излучала сплошной негатив. Имелись у меня подозрения, что, устрой я званый ужин, Заряна придет туда не одна.

Сделать выбор самостоятельно так и не удалось, потому что все было решено самой Заряной. Смартфон выдал припев из песни «Рыжая» известного и никак не желающего стареть бойсбенда.

– Але, – с немного фальшивым энтузиазмом ответил я на звонок.

– Привет, – послышался голос Заряны, но игривости в нем не было, что заставило меня насторожиться.

– Что-то случилось?

– Нет, просто я все утро названивала торговцам тканями и только сейчас нашла того, у кого есть почти весь набор, что был на кукле. Но нужно смотреть на месте. Так сказать, пощупать руками. И тут мне нужен ты.

– Зачем? – не то чтобы удивился, скорее полюбопытствовал я.

– Затем, что заказ будет от тебя. Я вроде не при делах и просто рекомендую покупателя. Ты же все равно натравишь на него легавых, так что мне придется отпираться. Скажу, что просто не хотела дать другим заработать, а сама ничего знать не знала. Так что захвати хотя бы пару тысяч. Потом раскрутишь своих корешей в погонах на компенсацию, или как оно там у вас называется. Ну а я смогу состроить из себя наивную дурочку, которую охмурил и исполосовал подлый легаш.

Она и раньше использовал особые словечки, не очень совместимые с образом милой девочки, а сейчас вообще перешла почти на феню.

– Фу, мадмуазель, откуда такой жаргон?

– Были знакомые, – проворчала девушка, тоном намекая, что дальнейшее обсуждение данной темы ей неприятно.

– Хорошо, только назови мне адрес, куда мы поедем.

– Ты что, не понял? – начала нервничать Заряна. – Хочешь испортить мне репутацию?

– Понял, и очень хорошо, – твердо ответил я и добавил в голос немного сарказма: – Если все пойдет нормально, мои легавые кореша ничего не узнают, но хочу на всякий случай привлечь третью силу. Поверь, когда твой источник надумает нас прирезать, ты и так называемых легавых встретишь как родных. Но это на самый крайний случай. Обещаю, пока мы будем там, никто не станет устраивать налетов и облав.

Заряна с минуту сердито сопела в трубку, но затем согласилась:

– Делай как знаешь. Ничем хорошим это точно не закончится. Адрес скину сообщением. Бери такси и заезжай за мной.

Разубеждать девушку в ее мрачных предчувствиях я не стал. Она, да и я тоже, по доброй воле выбрала такую профессию, что спокойной жизни ждать не приходится. Так что все это лишь дополнительные риски. И все же я немного обманул ее, потому что собирался звонить Бисквиту, а он в ее личном табеле о рангах – легавее некуда.

В этот раз орк ответил сразу же, и, если честно, его обеспокоенный голос меня порадовал. Вообще, хорошо, когда за тебя кто-то волнуется, даже если это здоровенная зеленая зверюга с острыми зубами.

– Что-то случилось?

– Нет, пока все нормально, – с улыбкой ответил я, – но может случиться. У меня будет к тебе просьба. Ты можешь как-то отследить срабатывание жандармского свистка в определенном районе?

– Да, без проблем.

– Хорошо. Где-то через час я буду по одному адресу. Скину его на мессенджер. Если вдруг придется ломать артефакт, хотелось бы, чтобы группа прибыла побыстрее. Да и Иванычу не помешает побывать там лично. Дело касается вашего расследования.

– А почему тогда не вызовешь шефа сразу? – удивился орк.

– Потому что обещал этого не делать. Мой агент очень не любит жандармов. К тому же важно блюсти его репутацию. Скажи сразу, ты в деле или нет?

– В деле, конечно, – как мне показалось, даже с обидой ответил Бисквит. – Тем более, что мне и идти-то никуда не надо.

– Вот и красавчик, – похвалил я товарища, которого, надеюсь, вскоре смогу назвать другом, и тут же осекся, не зная, можно ли так называть орка. Особенно учитывая все их непонятки с бисексуальностью и прочими извращениями. – Тебе от мужика такие слова можно выслушивать?

– А чего это нельзя? – даже удивился Бисквит. – Я же реально красавчик.

Я чуть не прыснул от смеха, представив горделиво задравшуюся обезьянью морду артефактора.

– И вообще, со мной можешь особо не расшаркиваться, – продолжил он, – поверь, мне на форумах такое пишут, что любой паград должен был бы либо убить нахала, либо совершить ритуальное самоубийство. Хорошо, что я – шаман, а не паград. Нам, шаманам, многое позволяется, в том числе лишний раз не напрягать родовую честь.

– Рад за тебя, – прервал я разговорившегося орка. – В общем, надеюсь на оперативную помощь.

– Надейся, – буркнул Бисквит.

Чувствительный он какой-то, но при этом отходчивый. В этом вопросе даже чем-то похож на фуки. Сравнение мелкой фейки и огромного орка опять заставило меня фыркнуть, но времени на веселье не было, так что я начал быстро собираться.

Иваныч, конечно, бесит меня неимоверно, но нужно отдать должное, о своих подопечных он заботится, пусть и в нестандартной манере. За последнюю неделю я сломал две явно дорогущие булавки жандармского свистка, но гоблин даже не моргнул своими лупоглазками, все время выдавал мне новые.

Мелькнула даже мыль сделать ложный вызов, но как только представил, что со мной может сделать мерзкий гоблин, хулиганить как-то сразу расхотелось.

Такси подъехало через десять минут, а через двадцать оно остановилось у дома Заряны, которая встречала меня у порога, но садиться в машину не спешила. Мне пришлось выходить к ней.

Девушка была на себя не похожа. Она хмурилась и морщилась как от зубной боли. Ее это, конечно, не красило, но вызывало у меня понимание и сочувствие. Тут и без лишних слов понятно, что Заряна сто раз успела проклясть себя, и меня тоже, за то, что согласилась влезать в это дело. А если учитывать, что проклятия в Женеве не пустой звук, стоило поскорее ее успокоить.

– Здравствуй, Заря. Ну и зачем так нервничать? Честно, если тебе так муторно, можем прекратить все прямо сейчас.

– Ага, – фыркнула рыжая, как рассерженная кошка, – чтобы потом еще один осиротевший ребенок, да еще и переживший такую жуткую смерть родителей, остался на моей совести? Нет уж, не отступлюсь, но сделаем все по-моему. Надеюсь, ты хороший актер. Жаль, одежда не очень походит, но менять некогда. Слушай внимательно. Легенда такая. Ты мой клиент, которому понадобилась зачарованная ткань из лунного хлопка, причем особого плетения и с сырыми наговорами. Зачем она нужна, ни мне, ни продавцу тканей знать не положено. Я вас просто свожу, а уже после этого ты можешь попробовать его расспросить. Но не вздумай давить, иначе нас оттуда просто не выпустят. Денег за информацию не предлагай, лучше ссылайся на будущие закупки. Еще очень важно, чтобы он не понял, что материал рассматриваю я. Так что просто полюбопытствую. Если скажу, что ткань качественная, значит, это не она. А если подмечу, что она «идеальна», то это именно то, что мы ищем.

Мой задумчивый взгляд Заряна восприняла раздраженно:

– Поехали уже, нечего сопли на кулак наматывать.

М-да, чем дальше, тем больше вопросов у меня вызывал ее лексикон. Нужно будет напрячь либо Женьку, либо Бисквита и проверить ее прошлое. Вдруг там три ходки с прицепом, а я весь такой романтически настроенный и благодушный.

С другой стороны, тюремных татуировок на ней точно нет – лично проверял, причем очень тщательно.

Тряхнув головой, словно одолеваемый мухами конь, я постарался отогнать от себя тупые мысли и следом за девушкой забрался в такси. Сейчас все эти домыслы только вредят. К тому же, несмотря на все странности, она была добра со мной и согласилась влезть в неприятное дело, лишь бы попробовать предотвратить гибель совершенно чужих для нее людей. Хотя точили меня сомнения. Слишком уж хватко взялась за дело девушка. Скорее всего, она очень серьезно восприняла мои слова насчет помощи в случае неприятностей с властями.

Ну и пусть, если Заряна хоть как-то поможет гоблину поймать убийцу, он ей такую протекцию составит, что даже мне не снилось.

Как оказалось, наш путь лежал в восточноевропейский сектор, и каким же было мое удивление, когда Заряна поделилась со мной его неофициальным названием. В Женеве, оказывается, есть свой цыганской район. Причем названный так вполне заслуженно. Почти половина проживающих там магов были именно цыганами, хотя и родом из разных стран. В основном восточноевропейских. Больше всего из Румынии, поэтому внутренним языком района был румынский. Да и жили ромы компактно в северной части района, названного в их честь. Как оказалось, даже те, кто у себя дома терпел такое соседство, здесь почему-то начали отгораживаться. Возможно, потому, что концентрация колоритных соседей стала чрезмерной. Вот в это милое местечко – северную часть цыганского района – нам и предстояло посетить.

То, что экскурсия намечается крайне увлекательная, стало понятно еще по вздохам водителя, когда Заряна назвала конечный адрес.

Даже не знаю, какие эмоции вызывала открывшаяся за окном картина. Негативного опыта в общении с этим народом у меня не было, в отличие от многих соотечественников. Я вообще плохо поддаюсь давлению стереотипов, да и в детдоме некому было заниматься культивированием ксенофобии, но все равно нарочитая суетность, вызывающая пестрота и какая-то непонятная неряшливость резала глаз. Нет, на местных улицах не было грязно, но от общего вида складывалось такое же впечатление, как и от квартиры холостяка. Откровенно гадить в жилом пространстве он не будет, но носки со спинки кресла и коробку от пиццы с дивана принципиально уберет лишь в субботу.

Если честно, я даже боюсь представить, что творится в человейнике с нестандартным названием Табор – единственном не получившем имя сказочного героя. Там тоже не сплошь цыгане, хватает и всяких хипстеров, эзотериков, кришнаитов и прочей веселой братии. И живут они в постоянном поиске просветления, которое пытаются найти либо потребляя разномастную наркоту, либо просто медитируя на движения хоровода тараканов в собственных черепушках.

Здесь наверняка попроще, но все равно напрягала почти повсеместная назойливость местного населения. Особенно старалась детвора. За машиной, которая двигалась черепашьим шагом из-за вальяжно снующих через дорогу когда и куда им вздумается цыганок, тут же увязалась стайка чумазой ребятни.

Я еще не до конца понял суть проблемы с деторождением в Женеве, но знаю, что дело это непростое и даже опасное. В своем квартале я видел мамаш с детьми только пару раз. А вот цыган никакие опасности явно не пугали, судя по количеству детишек. И все же их меньше, чем могло бы быть.

Когда добрались до места и я попробовал открыть дверь машины, один из мелких нахалов тут же сунулся внутрь такси. Честно, его наглая улыбка вызвала желание выпнуть пацана наружу, но на плечо легла ладошка Заряны, и через секунду она заговорила на незнакомом мне языке. Цыганчонок тут же растерял половину задора и четверть наглости. Даже стало интересно, что же такое она ему сказала.

Когда выбрались наружу, к картине колоритно-цветастого беспорядка добавился еще и запах. Не то чтобы неприятный, но какой-то странный.

Те, кто жил у этого дома, явно знали мою спутницу. Некоторые даже поздоровались, к тому же никто не лез со странными предложениями. И все же у меня было сильное предчувствие, что, окажись я тут без подруги, сразу попал бы в серьезный переплет.

У спуска в полуподвал нас встретил здоровенный цыган, сжимавший в руках двустволку. Вид оружия показал мне, что все намного хуже, чем я предполагал. С другой стороны, поведение моей спутницы ничуть не изменилось. Так что пока повременим с паникой.

Место, куда мы направились после короткого общения с вышибалой, меньше всего напоминало лавку торговца тканями, скорее склад ткацкой фабрики. Тут было тесновато, несмотря на довольно серьезные объемы помещения. Кроме сотен рулонов ткани, вокруг хватало разномастных ящиков с фурнитурой.

В отличие от охранника, хозяин заведения одевался как европеец, причем в классическом смысле этого слова. Правда, серый в полоску костюм-тройка ну никак не лепился к темнокожей с черными как смоль кудрями голове классического цыгана. Даже серьга в ухе имелась.

Он что-то восторженно залопотал на своем языке, явно делая Заряне комплименты. Пришлось кашлянуть с намеком, и торговец, чуть дернув щекой, перешел на общий:

– Так что вас привело в мою лавку, уважаемый…

– Назарий, – представился я.

– Назарий, – повторил лучезарно улыбающийся цыган, но только совсем наивный человек не смог бы разглядеть ледышки в его глазах.

– Мне нужен лунный хлопок, особой выделки, – ответил я с небольшой заминкой.

Да, Заряна говорила что-то о сырой основе зачаровывания, вон как она сверкнула на меня глазами, но пусть радуется, что со всеми этими контрастами я запомнил хоть название.

– Есть у меня такой товар. – К ледышкам в глазах торговца добавился огонек подозрительности, но улыбка была все такой ж радушной. – Желаете посмотреть?

– Конечно, – выпустил я наружу намного раздражения капризного клиента, – иначе зачем мне переться сюда через весь город. Можно было бы заказать с доставкой по сети.

Теперь уже и девушка, и торговец посмотрели на меня как на идиота. Да, я понимаю, что так подобные дела не делаются, но пусть лучше думают, что я совсем лох, чем подозревают в непонятно чем.

Цыган с явным намеком зыркнул на Заряну, а та в ответ лишь неопределенно пожала плечами. Сейчас меня будут разводить, но это тоже неплохо, особенно для сбережения репутации моей напарницы. К тому же дурачкам можно задавать почти любые вопросы.

– У нас так не принято, – пояснил цыган.

– Ваш дом – ваши правила, – покладисто согласился я.

– Хорошо, – все еще с настороженностью во взгляде сказал торговец, – сейчас я принесу материал. Подождите.

Как только он ушел, Заряна едва не зашипела на меня, но говорить не решилась. Да и я поостерегся бы болтать в таком месте. Может, за соседним стеллажом с рулонами ткани сидит кто-то очень чуткий и внимательный.

Цыган вернулся через пару минут с небольшим свертком, который на фоне окружающих нас рулонов выглядел крайне невнушительно.

– Прошу, – сделал он приглашающий жест в сторону раскроечного стола, разместившегося посреди небольшого свободного пространства.

Торговец подошел к столу и явно привычным жестом частично раскатал рулон, чтобы было удобнее изучать ткань. Материал был действительно знакомый. Мало того – как только я прикоснулся к ткани, сразу сработал мой дар. Его соткала старая цыганка. Под тихую грустную песню она работала на древнем станке в тесной каморке, где свет излучали только оплывшие свечи.

Я встряхнул головой, ощутив, что поток извлеченной даром оценщика информации, словно водоворот, утягивает меня в собственные фантазии. Когда посмотрел на Заряну, то увидел, что она сделала любопытное личико и шагнула ближе. И тут нас всех отвлекла маленькая девочка, шустрой лаской выскочившая из прохода между стеллажами. Она что-то залопотала явно смутившемуся цыгану. Тут же следом за ребенком появилась дородная цыганка и утащила ребенка обратно.

Все произошло так быстро, что Заряна не успела незаметно рассмотреть ткань и явно намеревалась вернуться к первоначальному плану, но не успела.

Я резким жестом свернул рулончик и сунул его под мышку:

– Это то, что мне нужно. Сколько вы хотите?

– Полторы тысячи франков, – хитро прищурившись, заявил цыган.

Если честно, мне сейчас было не до торговли и больше всего хотелось побыстрее свалить отсюда. И все же придется поторговаться:

– Лихо, но не про меня. Давайте не будет морочить друг другу голову и сойдемся на тысяче, но с тем условием, что через неделю я куплю еще четыре штуки. Либо так, либо никак. Мне же надо как-то на этом хоть что-то заработать.

– Договорились, – явно наварив на мне как минимум в два конца, быстро согласился довольный собой цыган.

– Идем, – обратился я к насторожившейся Заряне и быстро направился на выход.

На улице нас ждал первый неприятный сюрприз. Несмотря на обещанные щедрые чаевые, таксист решил свалить от греха подальше.

– Мръсник, – ругнулась моя спутница, явно имея в виду трусливого таксиста, и со вздохом добавила: – Мы не сможем заказать сюда такси. Придется пройтись пешком. Та еще будет прогулочка.

Спорить было глупо, так что мы двинулись по тротуару, который тут имел чисто номинальный функционал. Народ гулял где вздумается, и оттого повсюду стоял гвалт из гудящих машин и цветасто одетых и ругающихся пешеходов.

Заряна оказалась права – прогулка получилась еще та. Нет, на нас никто не напал и даже толком не прицеплялся с предложением рассказать всю правду о том, что было и будет. Причем совершенно уверен, что меня не разобрали на сувениры только благодаря присутствию рядом рыжей бестии. Разбитных цыганок она отгоняла одним взглядом. На детвору все действовало хуже, но отбиться удавалось.

Вот когда я по достоинству оценил хорошую освещенность Женевы. Даже не представляю, как бы чувствовал себя в полумраке наваливающейся на город ночи. И это притом, что часть фонарей была разбита. Один кокнули прямо при нас – чумазый мальчуган пульнул из рогатки и счастливо засмеялся.

В общем, когда мы добрались до пересечения улиц, за которым заканчивался цыганский квартал, то выдохнули почти синхронно. Такси вызвали еще в пути, и оно уже ждало нас у ближайшего круглосуточного магазина.

И все же в такси мы забрались не сразу, Заряна прямо у багажника авто принялась потрошить меня на предмет информации.

– Что это было? Мы так не договаривалась. Почему не позволил мне посмотреть ткань?

– Успокойся, – остановил я напор девушки. – Тебе не было смысла ничего там щупать. Во-первых, я сам опознал материал благодаря дару оценщика. А во-вторых, были доказательства посерьезней. Ты видела девочку?

– Да, и что? – раздраженно бросила моя подруга, и это показывало, что она не заметила подмеченный мной нюанс.

– А то, что у нее в руках была очень похожая кукла.

– Похожая?

– Поверь, когда я проверял отнятые у осиротевших детей куклы, то прочувствовал их так, что даже во сне узнаю их товарку, вышедшую из тех же рук. Даже без применения своего дара. Это была работа Кукольника.

Осознав сказанное, я понял, что дал прозвище этому маньяку. И что-то мне подсказывало, что оно приживется. Впрочем, не факт, что только у меня такая богатая фантазия.

– Тогда нужно предупредить Гудло, – встрепенулась Заряна.

– Не думаю, что им что-то угрожает. – Заметив, что девушка закипает, поспешил объясниться: – Понимаешь, все предыдущие куклы предназначались, чтобы скрыться от внимания взрослых. А внутри у них прятали темный артефакт. Так вот эта кукла не отводила внимание. И внутри у нее нет ничего плохого. Я почти уверен, что ощутил бы энергию разрушения не хуже, чем энергию творения. Так что ни девочке, ни ее отцу ничего не грозит.

– Почти? Ты не можешь знать наверняка, – не унималась Заряна.

– Знать не могу, но могу кое-что сделать. То, что собирался изначально. Сейчас я позвоню комиссару и все расскажу. Даже если куклу подсунули девочке со злым умыслом, он не позволит случиться еще одной кровавой резне. Поверь, у него на этот счет уже пунктик.

– Поверить легавому?

То, как исказилось лицо красивой девушки, показало, что она так и не смогла смириться с моим статусом агента жандармерии. Печально, но, похоже, тут уж ничего не поделаешь. У каждого из нас есть те границы, через которые мы не можем переступить.

– Это я не о тебе, – смутившись, сказала Заряна.

В том то и дело, что обо мне, но говорить я ничего не собираюсь.

– Понимаю.

На этом наши откровения и закончились. Мы оба чувствовали себя не в своей тарелке, так что почти вся поездка в такси прошла в гробовом молчании. Заряна сидела рядом нахохлившись, словно попавший под дождь воробей. Даже попытки приобнять ее и успокоить вызвали лишь раздражение.

В том, что попасть в квартиру и тем более в постель рыжей мне сегодня не светит, можно даже не сомневаться. Жирной точкой в этом мрачном вечере стал торжествующий взгляд Лены, встретившей расстроенную подругу. И в этом торжестве была изрядная доля злобы, что в сочетании с готским стилем выглядело жутковато.

На том же такси я вернулся к себе домой и перед тем, как звонить гоблину, тяпнул сотку коньяка. Нет, не для храбрости, а чтобы хоть немного развеять подступающую депрессию – уверен, после разговора с комиссаром настроение лучше не станет.

– Блин, обещал же себе сухой закон. – Сморщившись, я заел коньяк конфетой.

Алкоголь ожидаемо не помог, так что просто взялся за телефон и набрал номер гоблина. Кто бы сомневался, что он и не подумает ответить. Ладно, зайдем с другой стороны. Быстро набрал ему сообщение о том, что имею информацию по Кукольнику.

– Смотри ты, какой шустрый, – хмыкнул я, когда услышал марш имперских штурмовиков. – Але.

Ответил таким тоном, будто не знаю, кто мне звонит.

– Хватит паясничать, – по-русски с ходу огрызнулся Иваныч, показывая степень своего плохого настроения. – Кратко и по сути.

Язвить почему-то перехотелось. Вот так и дрессируются даже самые свободолюбивые львы. Поневоле начинаешь напрягаться – слишком уж мерзким становится глобин, когда совсем не в духе. Так что я действительно быстро и по сути поведал ему о наших с Заряной приключениях. Упомянул о девочке и опасениях моей подруги.

– Уже что-то, – квакнул гоблин. Его русский становился не таким чистым только в моменты сильного волнения, а голос приобретал лягушачьи нотки. – Мы займемся. Ты сиди дома и никуда не отлучайся.

Я понял, что он сейчас отключится, и быстро добавил:

– Иван Иванович, только можно все сделать так, чтобы не подставить мою знакомую?

Ответа не последовало. Впрочем, как не раз упоминал Бисквит, к своим агентам и информаторам гоблин относится очень щепетильно, но, скорее, чтобы не потерять лицо, а совсем не из-за сердобольности.

– Вот мръсник, – вспомнил я подслушанное у болгарки ругательство.

Сидя в кресле перед тем местом, где когда-нибудь появится камин, я с бокалом коньяка в руке мысленно философствовал о превратностях судьбы и странностях бытия. Вот казалось бы, взял меня мерзкий гоблин в переплет, почти на привязь посадил, да еще и глумится, но почему-то чувствую я к нему и уважение, и даже некоторое расположение, что, учитывая знакомство с классным парнем Бисквитом и вроде совсем неплохим мышоуром Тик-туном, делает мое нынешнее положение не таким уж неприятным. Да еще и дом этот…

Блин, и зачем только вспомнил? Через неделю нужно вносить плату за жилье. А учитывая требование гоблина сидеть на пятой точке ровно, да еще и беречь запас живой силы, денег взять попросту негде.

Посмотрев на так и не пригубленный бокал со вселенской печалью, я отставил его в сторону и пошел спать. Надеюсь, хоть во сне найду душевное равновесие.