Уселись они в таком месте, откуда могли наблюдать за замком и где могли передохнуть после дороги.

— Как мы собираемся попасть в замок? — спросил Мак ан Дав.

Ибо у огромных ворот стояли алебардщики на карауле, а по стенам через короткие промежутки стояли копейщики, а на нужных местах стояли люди, чтобы сбрасывать горячее варево с крыш.

— Не так, так эдак, — молвил Монган.

— Оба годятся, — ответил Мак ан Дав, — и, что бы ты ни выбрал, я с тобой.

И тут увидели они мельничную ведьму[113], что выходила из мельницы, стоявшей чуть далее по дороге.

Мельничная ведьма была костлявой, худой, колченогой каргой. Одна ступня у ней была непомерно большой, так что, когда приподнимала она ее, та тянула каргу за собой; а вторая ступня была такой маленькой, что, когда поднимала она ее, не знала, что с ней и делать. Карга была такой долговязой, что казалось, и концов ее не видать, и была она такой тощей, что казалось, и не видно ее вовсе. Один глаз у нее был на носу, на месте носа было ухо, а сам нос свисал с подбородка, а вокруг него торчала щетина. Одета карга была в красную тряпку с бахромчатой дыркой посредине, и она напевала кошке, урчащей у нее на плече: «Тише, тише, моя прелесть».

За спиной карги брел рослый тощий пес по кличке Бротар. Ни одного зуба у него в пасти не было, торчал только один клык, да и тот болел. Через каждую пару шагов пес присаживался, тянул морду кверху и долго тоскливо жаловался на свой зуб; а после вытягивал заднюю лапу и пытался этот клык вытащить; а затем опять тянули его за соломенную веревку, привязанную к его шее, другой же ее конец был прикреплен к огромной ступне ведьмы.

Мельничная ведьма была костлявой, худой, колченогой каргой. Одна ступня у нее была непомерно большой, так что, когда приподнимала она ее, та тянула каргу за собой

С ней была еще и старая, мослатая, костлявая, одноглазая, запыхивающаяся кобыла со здоровенной башкой. Всякий раз, как делала она шаг передней ногой, вздрагивала всем телом до задних ног, а когда шагала задней ногой, сотрясалась всем телом до передних, и свистела она носом, когда запыхивалась, а на крупе у нее восседала здоровенная тощая курица. Монган взирал на мельничную ведьму с обожанием и восхищением.

— На этот раз, — сказал он Мак ан Даву, — я верну свою жену.

— Уж конечно, — сердечно откликнулся Мак ан Дав, — и мою верни.

— Пойди, — сказал Монган, — и скажи мельничной ведьме, что надо мне с ней переговорить.

Мак ан Дав привел каргу к нему.

— Правда то, что слуга говорит? — спросила она.

— А что он сказал? — спросил Монган.

— Сказал, что ты хочешь со мной потолковать.

— Это верно, — молвил Монган.

— О, чудный час и славная минута! — сказала карга. — Впервые за шестьдесят лет кто-то хочет со мной поболтать. Давай говори, — предложила она, — и я тебя выслушаю, если припомню, как это делается. Толкуй тихонько, — предупредила, — чтобы не потревожить моих зверушек, ведь все они хворые.

— И впрямь хворые, — с сожалением заметил Мак ан Дав.

— У кошки болит хвост, — сказала она, — сидит она слишком близко к раскаленной плите. У собаки ноет клык, у лошади болит живот, а у курицы — типун.

— Как печален этот мир, — заметил Мак ан Дав.

— Уж точно! — поддакнула карга.

— Скажи мне, — начал Монган, — будь у тебя желание, чего бы хотела?

Карга стащила кошку с плеча и сунула Мак ан Даву.

— Подержи-ка ее, пока я думаю, — сказала она.

— Быть может, ты хочешь стать красивой молодухой? — спросил Монган.

— Лучше уж быть ободранным угрем, — ответила она.

— Может, ты хотела бы выйти за меня или за правителя Лейн-стера?

— Пошла бы за любого из вас, или за обоих, или за того, кто первым подвернется.

— Вот и славно, — молвил Монган, — твое желание сбудется.

Коснулся он ее пальцем, и в то же мгновение вся ее дряхлость, кривобокость и старость покинули ее, и стала она так красива, что и глаз не отвесть, и так молода, словно было ей всего шестнадцать.

— Более ты не мельничная ведьма, — заявил Монган, — а Ай-вел Сияющие Щечки, дочка правителя Мюнстера.

Коснулся он и пса, и превратился тот в маленькую шелковистую болонку, которая могла уместится на ладони. Затем превратил он старую кобылу в ретивого пегого скакуна. Потом изменил он и себя, став подобием Айда, сына короля Коннахта, который только что женился на Айвел Сияющие Щечки, а потом превратил он Мак ан Дава в подобие слуги Айда, и все они отправились к крепости, напевая песню, которая начиналась так: