Тогда душа моя воспарила до высот Судьбы, и понял я все мне предначертанное, и согласился с ним.

— Завтра, — молвил я, — предстану я перед вами и погибну.

Волки же громко и радостно завыли от нетерпения.

И заснул я, и видел себя во сне превращающимся в вепря, и я чувствовал во сне биение во мне нового сердца, и во сне вытягивал я свою мощную шею и упирался своими полными силы конечностями. А когда пробудился я ото сна, то стал тем, кем был во сне том.

Ночь минула, и рассеялась тьма, и наступил день, и тогда завыли волки, сидевшие вкруг пещеры:

— Выходи, немощный олень. Выходи и прими свою смерть!

А я с легким сердцем высунулся через проем в скале, и волки, увидав мою черную щетину, и вытянутую морду с кривыми клыками, и мои свирепые, налитые кровью глаза, обезумев от ужаса, с визгом побежали прочь, натыкаясь друг на друга, а я бросился за ними большими прыжками, словно дикая кошка; и был я могуч в силе своей, и подобен дьяволу по свирепости. Охватили меня безумие и радость похотливой, беспощадной жизни; и был я убийцей, победителем и кабаном, которому никто не мог бросить вызов.

И принял я власть над всеми кабанами Ирландии.

И куда бы ни бросал я взгляды свои, видел лишь любовь и покорность; а когда появлялся я среди чужаков, они убегали. Волки страшились меня в те времена, и огромный, страшный медведь обходил меня стороной, переваливаясь на своих мощных лапах. А я обрушивался на него во главе других кабанов, и катал, и валял его; но убить медведя нелегко, так глубоко запрятана жизнь под зловонной его шкурой. Он поднимался и бежал, а я вновь сбивал его с ног, и удирал он снова, не оборачиваясь и натыкаясь на деревья и камни. И не выставлял тот огромный медведь свои когти, и не обнажал свои клыки, ни когда удирал от меня, скуля, словно младенец, ни когда стоял предо мной, а я прижимал свое рыло к его пасти и фыркал прямо в ноздри его.

Я бросал вызов всему, что двигалось. Всем существам, кроме одного. Ибо снова в Ирландии появился человек. И был то Семи-он, сын Стариата, со своим народом, от которого произошли Фир Домнан, Фир Болг и Фир Галион[15]. Их я не преследовал, а когда они преследовали меня, я бежал.

И часто бродил я, влекомый памятью своего сердца, чтобы посмотреть на них, как они ходили по полям своим; и с горечью говорил я себе: «Когда люди Партолоновы собирались на Совет, мой голос был слышен; и приятны были слова мои для всех, кто их слушал, и слова, которые говорил я им, были мудры. Глаза женщин загорались и взоры их смягчались, когда они смотрели на меня. Любили они слушать, когда я пел, а теперь брожу я по лесам во главе клыкастого стада.