Неведомо нам, откуда взялась Бекфола. Мы также не знаем наверняка, куда она пропала. Нам даже неизвестно, как ее по-настоящему звали, ибо имя Бекфола, Бесприданница, или «с приданым скудным», получила она лишь как прозвище. Достоверно только, что она исчезла из мира, который нам известен, и что она отправилась в царство, куда догадкам вслед за ней не долететь.

Случилось это в те дни, когда правителем всей Ирландии был Дермод, сын знаменитого Аэда Слейна[75]. Он не был женат, но у него было множество приемных сынов, принцев из четырех провинций, которых отцы послали в знак своей верности и привязанности к Ард Ри, и свои обязанности приемного отца Дермод держал исправно[76]. Одним из молодых королевичей в его доме был Кримтанн[77], сын Аэда, король Аейнстера, которого верховный владыка ценил выше прочих и к которому относился по-отечески. И это было неудивительно, ведь этот юноша любил его ответно и был пылким, умным и скромным, как и подобает принцу.

Верховный правитель и Кримтанн часто отправлялись из Тары на охоту с ястребами и порой даже без всякого сопровождения. Во время этих вылазок правитель делился с приемным сыном своими обильными знаниями о лесе и давал ему общие советы, как следует держать себя принцу, каковы его обязанности, как вести себя при дворе и заботиться о народе.

Дермод Мак-Аэд наслаждался этими вылазками без посторонних и, когда мог выкроить денек от придворных занятий и дел, тайно посылал весточку Кримтанну. Юноша хватал свое охотничье снаряжение и присоединялся к правителю в оговоренном заранее месте, а потом они бродили по разным местам наугад.

Во время одного из таких приключений, когда они исследовали разлившуюся реку, дабы найти брод, увидели одинокую женщину в повозке, катившей с запада.

— Любопытно, что бы это значило? — задумчиво воскликнул король.

— Что тут удивительного для тебя — женщина в повозке? — спросил Кримтанн, ибо его спутник любил знания и хотел ими обладать.

— Знаешь, мое сокровище, — ответил Дермод, — наши умы изумлены, когда мы видим женщину, способную гнать корову на пастбище, ибо всегда нам кажется, что плохо они управляют.

Кримтанн впитал эти наставления, аки губка, и так же быстро их переварил.

— Думаю, это верно сказано, — согласился он.

— Однако, — продолжил Дермод, — когда мы видим женщину, управляющую повозкой и двумя лошадьми, мы поистине изумлены.

Когда объясняют предмет, нас удививший, изумляемся мы еще более, и сообразно Кримтанн был теперь поражен, как и король.

— И вправду! — молвил он. — Женщина правит двумя лошадьми!

— Разве раньше ты этого не замечал? — спросил его король с добродушным ехидством.

— Я смотрел, но не видел, — признался молодой человек.

— Кроме того, — сказал король, — когда мы видим женщину вдалеке от дома, у нас возникают догадки, ибо ты же видел и замечал, что женщины — домохозяйки и что дом без женщины или женщина без дома — вещи несовершенные, и, хотя такое можно наблюдать нечасто, это замечается вдвойне.

— Без сомнения, — ответил королевич, задумчивого нахмурив брови.

— Мы разузнаем об этой женщине, спросив ее саму, — решительно предложил король.

— Так и сделаем, — согласился Кримтанн.

— Мое королевское величество использует слова «мы» и «нам», когда говорит о своем королевском величестве, — сказал Дермод, — однако князья, которые еще не правят землями, должны использовать другую форму речи, когда говорят о себе.

— Я так безрассуден, — смиренно ответил Кримтанн.

Король расцеловал его в обе щеки.

— На самом деле, сердце мое и сын мой, мы не ругаем тебя, но ты должен думать и стараться не выглядеть таким ужасно безрассудным. Это есть часть искусства правителя.

— Мне никогда не овладеть этим трудным искусством, — посетовал его спутник.

— Все мы должны освоить его, — ответил Дермод. — Думать должно умом и языком, но не должны мы думать носом и бровями.

Женщина в повозке приблизилась к броду, рядом с которым они стояли. Не останавливаясь, направила она сходу своих коней через отмель и пересекла реку, подняв целый вихрь пены и брызг.

— Ну разве она не славно правит! — восхищенно воскликнул Кримтанн.

— Когда ты станешь постарше, — отечески обратился к нему король, — будешь восхищаться тем, что действительно достойно восхищения, ибо хотя она и славно правит, но сама она славнее. — И с чувством добавил: — Она воистину чудо света и бесконечная радость для глаз!

Всем этим была она и даже большим, и, когда она направила лошадей через реку и заставила их взлететь на берег, ее развевающиеся волосы и приоткрытые губы, вся ее юная сила и грация тела бросились в глаза королю и не смогли легко их покинуть.

Тем не менее свой взор дева остановила не на царе, а на его подопечном, и если правитель мог с трудом отвести от нее взгляд, то она с таким же трудом не могла не смотреть на Кримтанна.

— Стой, погоди! — воскликнул царь.

— Ради кого мне останавливаться? — спросила она, все же останавливаясь, как это свойственно женщинам, которые, получив указание, все же бунтуют против него.

— Ради Дермода!

— В этом мире полно Дермодов, — возразила она.

— Но только один Ард Ри, — ответил правитель.

Тогда она сошла с повозки и поклонилась.

— Я хочу знать твое имя! — молвил он.

Однако на это требование она нахмурилась и отрезала:

— Не хочу об этом говорить!

— Также хочу я знать, откуда ты пришла и куда направляешься.

— Не желаю говорить ни о чем из этого!

— И даже королю?

— Никому не желаю об этом рассказывать!

Кримтанн возмутился.

— Госпожа, — взмолился он, — ты ведь не станешь ничего скрывать от Ард Ри?

Однако дева смотрела на Верховного правителя так же царственно, как и он на нее, и что бы Верховный правитель ни видел в этих прекрасных глазах, он не смел настаивать.

Он отвел Кримтанна в сторонку, поскольку тот не отказывал выслушивать советы.

— Сердце мое, — сказал царь, — мы всегда должны стараться действовать мудро, и мы должны настаивать получать ответы лишь на вопросы, которые касаются нас лично.

Кримтанн воспринял всю справедливость этого замечания.

— На самом деле мне вовсе не следует знать имя этой дамы, и мне все равно, откуда она.

— Не следует? — переспросил Кримтанн.

— Нет, но я хочу знать, выйдет ли она за меня замуж?

— На мой взгляд, это отличный вопрос… — пробормотал его спутник.

— Вот вопрос, на который следует ответить! — с восторгом воскликнул король. — Однако, — продолжил он, — знания, кто это за женщина или откуда она родом, могут принести нам не только сведения, но и муки. Кто знает, в какие приключения вовлекло ее прошлое!

И несколько мгновений тревожно всматривался он в зловещие пределы, и Кримтанн делал то же вместе с ним.

— За ней прошлое, — заключил он, — однако будущее наше, и мы будем спрашивать только то, что относится к грядущему.

Он вернулся к деве.

— Хотим мы, чтобы ты стала нашей супругой, — молвил он.

Говоря это, взглянул он на нее при этом благосклонно, решительно и проникновенно, чтобы взгляд ее не мог отклониться в сторону. И все же, пока смотрел на нее царь, слеза навернулась на ее прекрасные глаза, и между бровями, в глубине, мелькнула мысль о прекрасном юнце, который стоял рядом с царем и тоже смотрел на нее.

Однако, когда верховный правитель Ирландии просит выйти за него замуж, отказываться не должно, ибо не будут об этом просить каждый день на неделе и нет в мире женщины, которая не хотела бы править в Таре.

Вторая слеза уж не скатилась с ресниц девы, и рука об руку с королем отправилась она вместе с ним к дворцу, а позади них в расстроенных чувствах Кримтанн Мак-Аэд вел лошадей с колесницей.