Перед нами плоть,

Вмещавшая прямое сердце,

А он почил,

Наш самый лучший из друзей.

Роняй слезу,

Поплачь со мной над бедной урной,

Пролей слезу,

Его утратив навсегда.

Благословен

Безгласным прахом ставший ныне,

Благословен

Им ради нас свершенный труд.

Молва твердит:

Он богом был в нахальной враке,

Но не видна,

Вам не видна его душа.

Когда, бодрясь,

Он пропускал порой стаканчик,

Он благодать,

Восторг и счастье обретал.

Ах, пронеслась

Пора его веселых шуток,

Она прошла,

Не стало радости для нас.

Иль счастье в том,

Чтобы, живя на белом свете,

Часы и дни

Терять за карточной игрой?

Какой же прок,

Уныло время убивая,

Всю жизнь прожить,

Коль время — всех богатств ценней?

Иль счастье в том,

Чтобы для времяпровожденья

Наш лучший друг

Попал, как есть, к нам на язык?

И все затем,

Чтобы надутый задавака

Потом решил,

Что сам он вовсе без греха?

Встань, моралист,

И объясни, как подобает,

Сколь чище жить

Умели в наши времена.

А коль и ты

Лишь, помолчав, пожмешь плечами,

То правду нам

Откроет совесть, скажет ум.

Того, что с ним,

Из всех друзей навеки лучшим,

От нас ушло,

Ничто не сможет заменить.

Так плачь со мной,

Пролей слезу над бедной урной,

Рыдай над ним,

Над самым лучшим из друзей.