Проблема из чисто теоретической и узко направленной переходит в практическую и явление первостепенной, буквально жизненно важной. Сам факт доказательства своей правоты "аналитик" для себя начинает уже ассоциировать с состоятельностью и полноценностью своей личности в целом. А факт несогласия с ним "аналитик" воспринимает как факт сомнения в его умственном развитии, в его понимании нравственности вообще, как явную или скрытую попытку "смешать с навозом" его честь и достоинство, его способности и таланты, его знания и умения в его праве называться человеком и личностью. Обороты со временем могут нарастать все больше и больше, приводя человека к полной логической нелепице и абсурду.

На этом фоне в последующем даже самые доброжелательные и предельно безобидные советы и рекомендации других людей начинают восприниматься "аналитиком" как попытка умалить его значительность, уменьшить его авторитет и вес в общественном мнении. И поэтому встречают резкий и жесткий, прямолинейный и категоричный негативный отклик у "аналитика". Постепенно нарастает своего рода социальная изоляция. И чем она сильнее, тем привлекательнее роль "жертвы", которую берет на себя "аналитик".

Почему же люди не верят не только в сам факт существования сокровенного общения у других людей и в том числе в общении с ними лично, но даже в чисто теоретический постулат о возможности возникновения общения такого рода и уровня? Ответ на данный вопрос далеко не столь прост и однозначен, как многим хотелось бы думать. Причем, как единомышленникам автора, так и его оппонентам. Сокровенное общение предполагает, в первую очередь, взаимное и полное доверие между двумя людьми (вопрос о таком общении между большим числом людей в данном исследовании не ставится, так как это совершено иная, особая область человеческого бытия и психологии общения). И многие из нас уже неоднократно пытались смоделировать такого рода ситуацию. Но она закончилась не просто не совсем удачно, а совершенно неудачно. Что вызвало в нашей душе еще одно болезненное переживание и разочарование. Но почему такого рода результат имел место быть? В первую очередь, в силу того, что в качестве особо доверительного человека мы выбираем не самых достойных для этого. Нам, безусловно, в силу наличия тех или иных положительных эмоций от общения с конкретным человеком хотелось бы думать о нем как можно лучше. Но наши желания и возможности другого человека — это совершенно разные вещи, которые чаще всего не совпадают. Второй момент: способности моделирования доверительной ситуации если и были в прошлом, то самые простые и незамысловатые. В то время как, процесс такой большой сложности и изощренности требует к себе не только больших знаний психологии личности и психологии общения, но и не менее значительных практических навыков по построению не только просто хорошего общения, но того, что имеет хотя бы некоторые элементы сокровенности. И тут очень важно не переоценить свои силы. Ибо одномоментно сознательно смоделировать такую ситуацию — это задача одного уровня сложности, а сохранить ее на длительный период времени в стабильности и гармонии (не говоря уже о развитии и совершенствовании) — это задача, которая, как минимум, находится на 1–2 ступени выше по иерархической лестниц сложности процессов человеческой психологии. Ибо, чем больше проходит времени, тем с большим числом факторов, самых различных по своей сути и форме, величине и масштабности, активности и гармоничности приходится сталкиваться как режиссеру сокровенного общения, так и его партнеру. И вовремя и адекватно нейтрализовать их негативное и деструктивное влияние — это предельно сложная и весьма трудная задача, как для партнера, так и для режиссера сокровенного общения.

В очень редких случаях возникают ситуации, в которых может быть несколько иное разделение ролей: первый режиссер и вспомогательный. Но это — самый выс-ший пилотаж человеческих отношений, какой себе можно представить даже чисто теоретически.

Для многих людей уже сам факт регламентированной уединенности проведения сокровенного общения является элементом, вызывающим существенное сомнение и недоверие в плане соответствия общественным нормам. Но, как ремесленнику чаще всего не понять талантливого мастера, делающему те же, казалось бы, тарелки и чашки, но не стереотипно, а — творчески, так и обычному человеку не понять тех, кто строит свои отношения как воплощение особого творческого вдохновения, как серию изящных импровизаций. Когда две души настроены в унисон друг другу, когда сердце одного бьется в ритме биения сердца другого. И здесь совершенно не важна половая принадлежность тех, кто общается на тонком и хрупком сокровенном уровне. Ибо сокровенное общение — общение двух умов и душ, а не тел. И поэтому никакой сексуальной подоплеки в себе не имеет и иметь не может. Другой вопрос, что общение — это процесс многогранный и чисто теоретически он может иметь несколько разных граней. Но, по большому счету, радость от общения на сокровенном уровне вне сексуальной плоскости настолько мощная и замечательная вещь, что секс, как таковой, может его дополнить лишь на одну десятую (и это в лучшем случае, потому как появление сексуальных мыслей и желаний в подавляющем большинстве случаев делает сокровенное общение менее стабильным, лишенным серьезной временной перспективы даже в тех случаях, когда оно не противоречит принятым нравственным нормам), да и то чисто количественно, но не качественно. Нет ничего другого в человеческих отношениях, что даже чисто теоретически могло бы быть качественно выше, чем сокровенное общение. Но, если мы вспомним случаи совместного творчества, например, литературного, то выяснится, что даже значительно более простой уровень общения, чем сокровенный, даже среди талантливых и гениальных людей — это предельно редкое явление. Оно оказывается по силам, в лучшем случае, одному из тысячи талантов. Братья Стругацкие, Вайнеры, Грим, Марс и Энгельс, Анн и Серж Голон и еще десяток имен на всю историю человечества…

Большинство людей, если и не полностью уверены, то, как минимум, полагают, что, признав наличие сокровенного общения у других людей, они при этом уже самим фактом своего признания как бы сообщают окружающим, что они — люди второго сорта, в чем-то неполноценные и обделенные, неспособные построить общение такого уровня в своей собственной жизни. А такого рода признание могут сделать даже по чисто теоретическим раскладкам не более 5 человек из 1000. Для остальных же гораздо проще и легче, удобнее и правильнее в максимальной степени дискредитировать или само это сокровенное общение по его сути (или форме) или тех, в чьей жизни оно действительно имеет место быть (а не старательно изображается лицемерами и ханжами). Ущемление (реальное или мнимое — это уже другая сторона медали) чувства собственной значимости, особенно для человека с очень обостренным самолюбием — это почти смертельно опасное явление. Хотя, на самом деле, это буря в стакане воды. Скажем даже более того: то, что не понятно человеку, может вызвать у него не только раздражение или простой и кратковременный душевный дискомфорт, но даже мощный патологический страх. Ибо сознательно и по своей воле войти в ситуацию, которая может мощно и неожиданно высветить твою принципиальную ограниченность и несостоятельность — это удел очень немногих, действительно внутренне сильных и уверенных в себе людей, умных и мудрых, честных и порядочных, верных своим внутренним принципам и убеждениям. Которые ими не рекламируются на каждом углу, но, тем не менее, строго соблюдаются.

Ситуацию отчасти можно сравнить с тем, как у одного человека имеется 100 % зрение, у другого — близорукость малой выраженности, у третьего — средней степени, у четвертого — выраженная. Первый видит все достаточно ясно и отчетливо, второй — 20–30 % объектов и явлений вокруг себя не замечает в силу ограниченности возможностей его зрения. Третий уже не замечает от 40 до 60 % того, что дальше зоны его непосредственного восприятия. Четвертый не в состоянии увидеть, понять и оценить более 60 % (60–90 %)… В зависимости от генетических задатков конкретного человека и отдельных особенностей его воспитания, человек приобретает ту или иную степень близорукости, но не физической, а психологической. Что, на самом деле, во много раз более проблематичное и драматичное явление человеческого бытия. Особенно тогда, когда человек, обладающий той или иной степенью близорукости, сам об этом не то что не знает, но даже и не подозревает. И если человеку с оптической близорукостью кто-то из окружающих рано или поздно сообщит об этом, то о психологической близорукости (как и о других психологических особенностях личности того или иного члена общества) у нас принципиально не принято говорить кому-либо и когда-либо. Это как бы проявление плохого тона. Даже на приеме у профессионального психолога большинство советских людей стараются решать проблемы в отношениях с близкими путем информирования психолога лишь о положительных свойствах характера того человека, с которым ему трудно и больно, дискомфортно и неприятно. Даже при условии, что человек, о котором в конкретном случае идет речь, на данный момент отсутствует. А может и не знать о самой беседе вообще.

Все процессы сокровенного характера, не зависимо от того, внешние они или внутренние, имеют особенность — хрупкость на всех этапах своей эволюции: возникновение, становление, развитие. В силу своей специфики сокровенное общение является одним из явлений, на которые способно негативно и деструктивно влиять не только стереотипность мышления окружающих, но в ряде случаев и даже самые нейтральные и безобидные факторы. Это как в инкубаторе для цыплят: снижение температуры даже на 10–20 % от необходимой не только несколько затруднит формирование их физического организма, но может остановить его в принципе. Или перевести живой организм со сложной анатомической и биохимической структурой в разряд неживой материи.

Сокровенное общение — это общение, в котором в идеале все элементы, составляющие его, находятся на особом качественном уровне — сокровенном. Это явления на 2–3 головы (уровня) выше общераспространенных. Это полное доверие к другому человеку, уверенность в том, что партнер по сокровенному общению в должной степени постоянно и серьезно заботится о физическом и психологическом, умственном и нравственном комфорте и безопасности. И это забота для него является элементом первостепенной важности. Поэтому у каждого из общающихся даже в мыслях не может быть того, что он собирается сделать что-то прямо или косвенно неприятное для другого. Да и нет никаких подозрений относительно намерений своего партнера. Если все же вольно или невольно и возникают того или иного рода сомнения, то высказывается просьба о пояснении того или иного действия, слова, выражения, интонации, жеста и т. д. Но это не допрос с пристрастием, а доброжелательная и спокойная беседа. Стилистика вопроса, выражения и эпитеты, интонации — все предполагает принципиальную уверенность в порядочности и благородстве каждого из общающихся на сокровенном уровне. Каждый не только сам проявляет максимальную и многогранную предусмотрительность в непрерывном режиме (что, однако, не означает отсутствие ошибок и неудач, случайностей и произвольного стечения обстоятельств неблагоприятного характера), но и проявляет полную уверенность в том, что и другой партнер по общению столь же внимателен и заботлив к нему. При этом заведомо предполагается, как аксиома, которая не требует каких-либо доказательств, что любые действия не могут нанести ни прямого, ни косвенного, ни материального, ни морального, ни непосредственного, ни отдаленного ущерба интересам партнера по общению. И это в равной степени касается личностного, человеческого и полового (мужского или женского) аспектов.

Каждый уверен в том, что никакая мысль или эмоция, жест или выражения лица, интонация в голосе не будут подвергнуты критике в саркастическом или язвительном ракурсе. Что к ним, в любом случае, будет проявлено должное уважение и симпатия, тактичность и деликатность, великодушие и снисходительность, терпение и терпимость, психологическая гибкость и дипломатичность. И так, чтобы даже самого незначительного душевного дискомфорта не вызвать. А если же такого рода ситуация и случается. То о ней сразу же сообщается партнеру по общению для того, чтобы тот мог вовремя и в полной мере нейтрализовать или компенсировать неприятный осадок в душе другого человека, невольно возникший без какого-либо, пусть даже самого минимального умысла.

Каждому из партнеров по cокровенному общению нет cовершенно никакой необходимоcти контролировать что-либо, что делает другой. Ему не нужно заботитьcя о чувcтве cобcтвенного доcтоинcтва, о cвоей чеcти и благополучии, cвоей безопаcноcти и комфорте, о cвоем положительном имидже. Ему не нужно поcтоянно разжевывать cуть или cодержание cвоих мыcлей и чувcтв, жеcтов или поcтупков, так как уже на уровне интуиции другой понимает, еcли и не вcе, то многое. И, в первую очередь, обращает внимание на cуть мыcли или чувcтва, а уже потом на cтепень краcоты и изящноcти его практичеcкого воплощения. Они понимают друг друга c полуcлова. И им веcьма комфортно даже тогда, когда они оба молчат, но находятcя рядом. И даже больше того: cама мысль о том, что еcть на cвете человек, c которым можно общатьcя на cокровенном уровне, делает каждого из них более cчаcтливым человеком. А почти вcе проблемы и неприятности, c которыми каждому из них приходитcя cталкиватьcя в cвоей жизни, в эмоциональном плане являютcя значительно меньшими cтреccовыми факторами, чем для большинcтва других людей. Ибо, у них есть реальная, прочная и стабильная, перспективная и надежная точка опоры в оценке самого себя, своей жизни, тех или иных фактов и явлений окружающей действительности в прошлом, настоящем и будущем. Каждый из них знает, что в мире есть человек, который понимает его так, как никто другой. И не только умеет понимать, но и всегда сам, по собственной и бескорыстной инициативе желает понимать и стремится понять все, что касается другого партнера или информации об окружающем мире, сообщенной одним партнером по общению другому.