Основная задача, которую ставили себе переводчики «Саги», заключалась в том, чтобы передать как можно точнее яркие, своеобразные и тонкие образы Тегнера. Большое значение придавали переводчики также и синтаксическому, и ритмическому построению стиха, поскольку оно выполняло определенную художественную функцию и являлось, следовательно, элементом образа.

Ради осуществления этой главной задачи приходилось часто жертвовать качеством рифмы — там, разумеется, где не представлялось возможным совместить и то, и другое.

Хотя изысканная рифма вообще несвойственна Тегнеру и применение ее, удовлетворяя, быть может, требованиям современного русского поэтического языка, нарушило бы стиль «Саги», но рифма точная и полная типична для Тегнера и должна была бы, казалось, быть обязательной и для переводчиков. Тем не менее в тех случаях, когда воспроизвести образ можно было, только допуская глагольные и подобные им бедные или неточные рифмы, когда богатая и интересная рифма требовала изменения образа или хотя бы его синтаксической динамики, — переводчики всегда решали дело в пользу образа, считая, что обеднение рифмы является меньшим злом, чем обеднение образа. (В 20-й песни, например, значительное количество рифм заменено ассонансами).

Переводчики стремились избежать недостатков перевода Грота (первое издание вышло в 1841 г.), который не всегда достаточно бережно относится к образу. Он употребляет» например, то или иное из возможных наименований действующего лица, не считаясь с тем, какое значение в построении образа имеет данное наименование у Тегнера.

Так, в 8-й песни Фритьоф называет Ингеборг то «сестрой Хельге», то «дочерью Беле», и этим противопоставлением Тегнер характеризует настроения Фритьофа. Грот сохраняет «сестру Хельге», но выпускает «дочь Беле». Или в 17-й песни Тегнер везде именует Ингеборг «королевой», «супругой короля» и т. п. и только в последней строке, называя ее собственным именем — «И с Ингеборг прекрасной уснул король седой», — напоминает, что жена Ринга — та самая Ингеборг, которую любит Фритьоф.

Художественное значение такого приема очевидно. Грот не учитывает этого и имя Ингеборг употребляет с самого начала, в конце же, как раз там, где существенно другое, называет ее «прекрасною женой» (ср. также приведенную ниже 1-ю строфу 1-й песни, где Грот предвосхищает противопоставление Ингеборг и Фритьофа как розы и дуба).

Так же обстоит дело у Грота и с синтаксисом. В 16-й песни, например, на жалобы Фритьофа Бьёрн отвечает двумя сильными и краткими фразами: «Море прекрасно, упрек незаслужен...» (буквальный перевод: «Море хорошо, на него ты не можешь жаловаться...»). Грот же эти две напряженных синтаксических волны сливает в одну растянутую, ослабляя этим их силу, характерную для всего образа Бьёрна: «Нет, ты напрасно на море не сетуй...»

В 19-й песни ответ Фритьофа на упреки Ринга начинается следующей строкой: «Нет, — ответил Фритьоф мрачно, — я не шел к тебе как тать...» (буквально: «Нет, — отвечает Фритьоф мрачно, — не как вор пришел я к тебе»).

Отрицание выдвинуто на первое место, предшествует всему дальнейшему и отделено от него словами автора; таким образом подчеркивается сила отрицания, оно приобретает особый смысл. Грот не замечает этого: «Не как вор пришел я, — мрачно молвил Фритьоф...»

Подобных примеров можно было бы привести множество.

В настоящем переводе полностью выдержан размер подлинника. Каждая из двадцати четырех песней имеет у Тегнера особую форму, и эту форму, как наиболее совершенно выражающую содержание, переводчики воспроизводили во всех ее элементах.

В песнях, разбитых на строфы, сохранено число строф и число строк в строфе, в песнях сплошных — общее число строк; везде выдержан стихотворный размер строки и ее длина.

Перевод Грота сделан в этом отношении не вполне точно. В нестрофичных песнях он увеличивает количество строк (например, в 8-й песне прибавлено двадцать четыре строки, в 14-й — тринадцать строк), вместе с тем выкидывая отдельные места песни и за их счет растягивая другие (например, в 24-й песни совершенно выпущены пять строк (108-112), в то же время вместо трех с половиною строк (конец 96-99) у Грота пять, и т. д.

Грот часто удлиняет короткие строки — например, в 4-й и 5-й песнях, где они чередуются с длинными:

В 4-й песни у Грота:

В предлагаемом переводе (в соответствии с подлинником):

В 5-й песне у Грота:

В предлагаемом переводе:

Такое нарушение общего ритма строфы и самого стихотворного размера строчки проводится у Грота, как правило, в указанных песнях.

В коротких строчках 10-й песни у Грота часто выпадает важное ударение на 3-м слоге, которое никогда не выпадает у Тегнера, придавая стиху особую динамику:

В соответствии с подлинником у переводчиков:

Не везде сохраняет Грот и характер рифмовки, всегда имеющий свое художественное значение. В 1-й песни у Тегнера рифмы смежные: две мужских, две женских; Грот дает перекрестные, начиная с женской:

В 14-й песни Грот передает белыми стихами заключительное прощанье Фритьофа. Каждая из шести строф этого прощанья заканчивается словами: «Farväl, farväl!» Тегнер три раза дает рифму väl (хорошо), два раза själ (душа) и один раз skäl (основание). Чтобы передать этот рефрен, переводчики принуждены были четыре раза использовать повелительное наклонение и два раза слово «край». (Более поэтическое «прости» сделало бы рифмовку в данном контексте и при данном размере строки невозможной.)

В 15-й песни Грот вводит в строку внутреннюю рифму, отсутствующую у Тегнера и делающую стих грубо разделенным на отдельные отрезки. В этой песни у Тегнера имеется основная постоянная цезура после четвертой стопы, а в 1-й части песни, где излагается Четкий и суровый устав, викинга, — и вспомогательная после второй стопы, делающая стих сильным и лаконичным. Во 2-й, лирической, части вспомогательная цезура нередко отсутствует, чем усиливается контраст двух частей песни.

При переводе 3-й песни переводчики следовали, подобно автору, законам классического гекзаметра и не допускали цезуры на конце стопы. Давая строчки с двумя цезурами (необязательно там, где подобные строки стоят у автора), переводчики считали правильным помещать вспомогательную цезуру и после первого, и после второго слога второй стопы, поскольку именно так поступает Тегнер.

Грот неоднократно ставит основную цезуру после стопы:

В песнях, где у Тегнера постоянным является только количество ударений в строке и меняется их место и количество слогов, переводчики не считали себя обязанными точно воспроизводить в каждой своей строке построение соответствующей строки подлинника.

Положив в основу данное количество ударений, переводчики, подобно Тегнеру, свободно обращались с количеством безударных слогов и местом ударений, следя лишь за тем, чтобы сохранялся общий тип строки, употребляемый в соответствующей песни

Там, где распределение материала по строкам обусловлено художественным замыслом автора и, следовательно, является существенным, переводчики в одну строку русского текста вкладывали содержание одной строки подлинника. Так, например, в 8-й песни есть место, где каждая реплика Ингеборг и Фритьофа (за исключением двух первых) занимает ровно одну строку:

У Грота не везде выдержано такое распределение реплик:

(Далее у Грота правильно).

В конце 16-й песни так же строго симметрично расположены реплики Фритьофа и Бьёрна, что опять-таки не вполне передано Гротом.

Что касается языка, то переводчики сознательно употребляли архаизмы, поскольку их употребляет сам Тегнер, но избегали таких слов, как «витязь», «богатырь», «молодец», «царь» и т. д., которые слишком тесно связаны с русской народной поэзией и потому придали бы «Саге» несколько фальшивую окраску.

В передаче собственных имен переводчики также старались избегать чрезмерной русификации. Поэтому в переводе склоняются только те имена, которые по своему именительному падежу естественно укладываются в русское склонение, т. е. мужские на согласную (как Fritiof — Фритьоф) и женские на а и я (как Freja — Фрея). Такие же имена, как Bele (мужск. р.), Ingeborg (женск. р.), в переводе не склоняются, так как для подведения их под русские типы склонения пришлось бы исказить их, употребляя в именительном падеже (как это делает Грот) Бел вместо Беле, Ингеборга вместо Ингеборг и т. д.

Некоторые имена встречаются у Тегнера в различных вариантах: Ингеборг и Ингборг, Вáлхалла и Валхáлла и т. п., причем употребление того или другого варианта определяется исключительно стихотворной формой. Переводчики считали себя вправе поступать так же, как автор.

В передаче древнескандинавских мифологических имен Тегнер не придерживается какого-либо определенного принципа: некоторые он берет в их среднеисландской форме, сохраняя окончание именительного падежа -ur во всех падежах (Surtur, Hildur), некоторым же он придает шведский облик (Balder вместо древнеисландского Baldr, позднейшего Baldur). Поэтому переводчики не считали необходимым принять одну определенную систему: в некоторых случаях избранные Тегнером формы удержаны в переводе, в других же они заменены более распространенными или же более близкими к древнескандинавским (Один вместо Oden, Од вместо Öder).

Песни 1, 2, 3, 5, 6, 7, 13, 14, 45, 17, 18, 19, 20, 22, 24 переведены Б. Ю. Айхенвальдом, песни 4, 8, 9, 10, 11, 12, 16, 21, 23 — А. И. Смирницким. Но поскольку общие принципы перевода были выработаны совместно и работа велась в непрерывном контакте (каждая строчка обсуждалась и «утверждалась» сообща), постольку оба переводчика принимают на себя ответственность за весь перевод в целом.

Б. Айхенвальд А. Смирницкий