В дни юности, когда зол жизни мы не знаем

      И счастье новое нам каждый миг сулит,

Когда мы светлый миг блаженства созидаем

      И все зарей души неопытной блестит, —

О, верьте, не тогда, беспечно утопая

      В восторгах девственных, способней мы любить:

Веселья и надежд эпоха золотая!

      Любовь глубокая с тобой не может жить.

Когда ж умчится вдаль срок жизни беззаботной,

      Как лист, попавшийся в бунтующий поток,

И в чашу, где играл напиток искрометный,

      Другого, горького, прибавит грозный рок,

Тогда лишь любим мы, глубоко, неизменно,

      И нежных сил душа прискорбная полна:

Любовь средь радостей, как и они, мгновенна!

      Питаясь грустию, она, как грусть, верна.

Под блеском солнечным цветы хотя блистают,

      Но в зное лишены всей свежести своей,

Лишь там, где тучи свод туманный облекают,

      Благоухание отрадней и сильней!

Когда мы с жадностью стремимся веселиться,

      Любви приюта нет средь смеха на пирах.

В лучах веселия ей можно лишь родиться,

      Но вся ее душа, все сладости — в слезах.