Я.В. Леонтьев (Москва)

Цитата, вынесенная в заглавие статьи взята из последнего слова подсудимого В.Н. Кислякова – бывшего левого эсера, активного участника эпохальных событий 1905 и 1917 гг. в Сормове и Петрограде. 27 ноября 1939 г. Военный трибунал Московского военного округа в Горьком осудил его и трех подельников – таких же видных в прошлом левых эсеров – к 10 годам ИТЛ каждого. С этого времени имя Кислякова, состоявшего членом легендарного Центробалта с первого дня существования этого органа и даже ставшего его председателем, вплоть до сегодняшнего дня оказалось вычеркнутым из истории Нижегородского края и из истории российского революционного движения…

Василий Николаевич Кисляков родился в 1887 г. в с. Михайлова Сторона Суздальского уезда Владимирской губернии. Его отец был приписан к крестьянскому сословию, но фактически сначала служил приказчиком в лесничестве, а с 1897 г. работал на Сормовском заводе. Дети пошли по его стопам. Василий после окончания двухклассной Сормовской ремесленной школы (пройдя шестилетний срок обучения за 5 лет) начал работать на заводе в 1901 г. в качестве «конторского мальчика» в лесопильном цехе. В 1902 г. он перешел в паровозно-механический цех в качестве ученика токаря и, проведя в нем 6 месяцев, продолжил работать токарем по металлу в арматурном цехе. В 1903 г. на Сормовский завод поступил и его брат Николай. Оба они приобщились к политике в ранней юности. Впервые Василий участвовал в рабочей демонстрации 1 мая 1903 г. В 1905 г. он вступает в ПСР. По эсеровской партийной линии он был сначала «кружковым организатором», затем – «районным организатором». Во время Первой Русской революции его политическая деятельность проявилась участием в манифестации, посвященной полугодовщине «кровавого воскресения» 9 января, и в трехдневных баррикадных боях в декабре 1905 г.

Также он активно проявил себя в профсоюзном движении, участвовал в организации Союза металлистов и в 1906 г. стал его уполномоченным. За участие в забастовках в 1908 г. он был уволен с завода, после чего работал на лесопилке Сергеева в качестве табельщика и конторщика. В ноябре того же года его призвали для прохождения армейской службы. Так Кисляков оказался на флоте. Он окончил школу мотористов в Гельсингфорсе (ныне Хельсинки) и курсы судовых механиков, но держать экзамен на звание механика не пожелал и вплоть до ноября 1913 г. служил мотористом на Балтийском флоте. По его словам, во время службы ему удалось сорганизовать эсеровский кружок на линкоре «Петропавловск».

Вернувшись по окончании срока действительной службы в Сормово, Кисляков опять поступил на завод и в 1914 г. снова стал одним из организаторов забастовки. Именно его рабочие делегировали на переговоры с заводской администрацией. Брат Николай к этому времени стал одним из лидеров сормовских эсеров, на что указывают документы Нижегородского ГЖУ¹. Сразу же после начала I мировой войны в августе 14-го В.Н. Кислякова мобилизовали на флот. По его словам, за революционную работу он был схвачен, и провел под арестом 9 месяцев. 3 марта (по старому стилю) 1917 г. Кисляков участвовал в революционном выступлении на «Петропавловске». Матросы избрали его председателем корабельного комитета (до 29 апреля) и в Гельсингфорский совет. Гельсингфорскую группу ПСР, к которой он принадлежал, возглавляли вернувшиеся из эмиграции будущие члены ЦК ПЛСР П.П. Прошьян и А.М. Устинов, матросы П.И. Шишко и Д.И. Попов. Данная группа решительно встала в оппозицию к «соглашательскому» эсеровскому ЦК. После июльских дней в Петрограде ее руководители Прошьян и Устинов подверглись аресту и были исключены из партии. Кисляков, по его словам, тоже побывал под судебным следствием в 1917 г. за агитацию против наступления.

В октябрьские дни Кисляков был избран в состав «революционной семерки» по организации отрядов моряков для посылки из Гельсингфорса в Петроград. На 3-м съезде Балтфлота его избирают председателем Центробалта, и этот пост он занимает до января 1918 г. Последний состав Центробалта просуществовал с начала января по 4 марта, после чего этот орган окончательно попал под влияние анархистов и был распущен, а взамен был создан новый коллегиальный орган – Совет комиссаров Балтфлота. Но Кислякова, похоже, эти гонения не коснулись, так как он вошел в новый Совет комиссаров, состоявший из 10 человек во главе с главным комиссаром И.П. Флеровским.

Кисляков должен был заняться вопросами укомплектования Красного Флота. Однако в июне 1918 г. из-за болезни ему пришлось демобилизоваться, после чего последовало возвращение в Сормово. Здесь его избрали в председатели цехового комитета арматурного цеха и в казначеи комитета Сормовской левоэсеровской организации.

Не касаясь здесь достаточно длинной и насыщенной событиями и фактами истории нижегородских эсеров, остановлюсь лишь на одной из ее составляющих – на истории и структуре губернской левоэсеровской организации. Как известно, между февралем и октябрем 1917 г. внутри ПСР шла бескомпромиссная внутренняя борьба между леворадикальным и умеренно-ортодоксальным крыльями партии, окончившаяся образованием самостоятельной ПЛСР (интернационалистов). В отличие от преимущественно правоэсеровской по составу городской организации Сормовская организация партии отличилась своей левизной. Ее руководителем накануне революции и на протяжении 1917 г. был Петр Алексеевич Скороспешнов (он же Д.В. Тюриков), перебравшийся затем в Тулу и ставший одним из главных руководителей Тульской левоэсеровской организации. В состав комитета (председателем являлся Скороспешнов) единой Сормовской организации ПСР в первый год революции входил брат В.Н. Кислякова – Николай; он же вместе с Градским возглавлял партийную боевую дружину. К концу весны 1917 г. оформилась ячейка ПСР на Бору, во главе которой (по словам секретаря Нижегородского губкома левых эсеров П.В. Державина) стояли ориентировавшиеся на левое крыло В.В. Гонсовский, П.Н. Соловьев и Репин. Но на учредительном съезде ПЛСР в Петрограде в ноябре месяце представителей из Нижнего, скорее всего, не было².

После окончательного раскола в первую очередь образовалась Сормовская левоэсеровская организация. Ее обособление произошло сразу же после возвращения со II Всероссийского съезда Советов рабочих и солдатских депутатов из Петрограда делегатов из Сормова Н.А. Степанова и Ф.Ф. Филиппова 9 ноября, причем левоэсеровскую платформу поддержало около 100 человек. Организационно раскол был закреплен в ходе партийной конференции Сормовского и Канавинского районов в конце 1917 г., вследствие чего в Сормове одновременно продолжали существовать сразу два комитета: левых и «правых» эсеров. (В составе последнего остались Н.Н. Кисляков и женившийся на сестре Кисляковых Н.А. Степанов).

Разгром левых эсеров в июльские дни в Москве, естественно, отразился и на Нижегородской губернии. Среди сормовичей, как и повсеместно, произошел раскол на сторонников и противников тактики ЦК. В результате ряд активных партработников к августу 1918 г. вышли из ПЛСР, перейдя затем к коммунистам. Среди них были: И.А. Андреев, П.М. Столбов, Ф.Ф. Филиппов, Ф. Панкин, Кудрин, Горланов и др. После раскола во главе Сормовской организации ПЛСР встал И.С. Ревин, а В.Н. Кисляков был избран ее казначеем.

В сентябре 1918 г. Союз металлистов, председателем которого был друг Кислякова Петр Матвеевич Столбов (1896–1937), откомандировал его в губернский Комиссариат труда «для организации инспекции труда вместо фабричной бывшей инспекции». С этого времени вплоть до января 1922 г. Кисляков возглавлял отдел охраны труда и занимал должность инспектора-контролера. Все это время он не оставлял и левоэсеровской партийной работы.

Имеются указания на то, что в начале осени 1918 г. Кисляков побывал в Москве в качестве ходатая от нижегородских левых эсеров. Вопрос о положении в губернии обсуждался на заседании 12 сентября. В итоге Областной комитет (Комитет Центральной Области) направил в Нижний члена обкома И.Г. Петрова, М.Ф. Зверину, С. Митропольского и Веселкова.

Сразу по приезде Иван Гаврилович Петров (1884–1943) созвал общее собрание левых эсеров из Нижегородской, Сормовской и Борской организаций, на котором присутствовало около 30 человек. После выступления Петрова с докладом по текущему моменту, собрание одобрило линию поведения ЦК; также на нем прошли выборы нового комитета. Один из руководителей Борской организации ПЛСР П.Н. Соловьев утверждал, что на случай непредвиденных обстоятельств и ухода в подполье из числа левоэсеровских активистов был выделен «параллельный губком» в составе В.Н. Кислякова, Державина и его самого. Скорее всего, это могло произойти во время совещания И.Г. Петрова.

Как известно крупномасштабные аресты руководства и актива левоэсеровской партии в феврале 1919 г. произошли практически одновременно в феврале в Москве, Петрограде, Харькове и многих других городах. В Нижнем и его спутниках в первые месяцы 1919 г. также происходили аресты. Одним из первых 22 января на Бору был схвачен П.Н. Соловьев. 11 февраля был арестован А.А. Глазунов. 25 февраля (по другим сведениям 4 марта) настала очередь секретаря губкома П.В. Державина. В.Н. Кислякова арестовали в ночь с 5 на 6 апреля 1919 г. в Сормово. Как явствует из протокола обыска в доме по Печерской, 183, подписанном комиссаром Вержиховским, «при обыске взята переписка протоколов собрания Центробалта Съезда Балтийского флота 1-го судового Комитета» [2, л. 9]. В деле имеется конверт с этими уникальными материалами и справка об обнаружении в архиве УКГБ при СМ СССР по Горьковской области копий протоколов заседаний ЦК БФ и другими документами за 1917 г. за подписью П.Е. Дыбенко, составленная 27 февраля 1965 г. К сожалению, они так и остались после этого невостребованными нижегородскими историками и не введенными в научный оборот. Также в дело подшит ряд ходатайств за Кислякова, одно из которых (от 15 мая) подписали большевик с 1926 г. Н. Евстафьев и упоминавшийся П. Столбов³.

Но чекисты проигнорировали это поручительство, и 23 мая коллегия юридического отдела Нижегородской губЧК постановила: «…числить самого КИСЛЯКОВА за ВЧК, как заложника»⁴. Однако днем раньше в Наркомате труда в Москве был составлен запрос следующего содержания:

«По полученным Отделом Социального Обеспечения и Охраны Труда сведениям, Заведующий Нижегородским Отделом охраны труда т. Кисляков в настоящее время арестован.

Отделом Социального Обеспечения просит сообщить, чем вызван арест т. Кислякова – очень дельного советского работника и, в случае, если к аресту не оказалось достаточно серьезных поводов, по возможности скорее освободить его. Со времени своего вступления в должность инспектора труда с 10-го декабря 1919 года т. Кисляков относился к своим обязанностям чрезвычайно внимательно, в точности исполнял все наказы и декреты в области Охраны Труда, входил в нужды рабочих, давал крайне обстоятельные отчеты о своей деятельности.

Изъятие, хотя и временное, такого добросовестного работника принесет громаднейший ущерб делу Охраны Труда»⁵.

Очевидно, запрос из Москвы, копия которого была послана в ВЧК, возымел действия. На состоявшемся 26 июля заседании Нижегородской губЧК под председательством Я.З. Воробьева было вынесено постановление: «Кислякова из-под ареста освободить. Дело сдать в архив»⁶.

Начиная с 1920 г. в Нижнем существовали три легальные левонароднические группировки – Меньшинство ПСР вот главе с А.Н. Доничем, Сормовская организация Союза эсеров-максималистов, руководящую роль в котором в 1918–1919 гг. играл В.И. Петрище, а в начале 20-х годов – А.С. Петров (входил в Центральный Совет ССРМ), и группа «легалистов» из числа левых эсеров. Эти три группировки блокировались между собой. Также в Нижнем имелось левоэсеровское и правоэсеровское подполье.

В РГАСПИ хранится подборка писем и обращений нижегородских эсеров, отосланных Нижегородским губкомом РКП(б) в ЦК партии в марте 1922 г. Из нее видно, что 2 июня 1921 г. левые эсеры С.Е. Багаев, О.Ф. Серов и Кандюрин обратились в губисполком с ходатайством о не препятствовании «нашей легальной работе»⁷. Члены ПЛСР выпустили обращение ко «Ко всем организациям и членам партии левых социалистов-революционеров (интернационалистов)» с приглашением прибыть в Нижний на совещание, копия которого была приложена к письму. Долгое время ожидая ответа и не получив его, левые эсеры явочным порядком создали Нижегородское организационное бюро ПЛСР объединенных (интернационалистов и синдикалистов) в составе Багаева, Серова и Недзвецкого, о чем письменно уведомили губисполком 2 марта 1922 года⁸.

Багаев на следствии в 1937 г. признался, что он поддерживал непосредственную связь с И.З. Штейнбергом и что, в виду отсутствия разрешения на легальную работу, ему и товарищам по партии приходилось вести ее нелегально. Он указывал на участие в этой работе, помимо Недзвецкого и Серова, И.С. Ревина-Рудина (под фамилией Рудин он действовал с осени 1918 г.), П.К. Чернышева и В.Н. Кислякова. В отпечатанном в 1921 г. в типографии ВЧК с грифом «совершенно секретно» справочнике № 1 «По губернский список членов антисоветских партий» по Нижегородской губернии действительно значится Кисляков В.Н., который характеризовался чекистами, как «активный» партийный работник⁹.

В своей профессиональной деятельности он по-прежнему проявлял большую активность и высоко котировался. Так в январе 1920 г. Кисляков участвовал во Всероссийском совещании по охране труда в Москве; в том же году он побывал и выступил на съездах инспекторов труда в Перми и Вятке, делясь опытом работы, а также участвовал во II съезде инспекторов труда в Нижнем и во II Всероссийской конференции по охране труда (ноябрь 1920 г.). Кисляков принимал участие в губернских съездах профсоюзов, в 1921 и 1924 гг. – в 1920 и 1921 гг. в съездах Союза печатников, членом правления которого он был избран.

Также Багаев добавлял, что в 1922 г. вместе с Кисляковым и максималистом Аркадием Петровым он организовал кружок при клубе им. Свердлова, «в котором через постановку лекций и докладов пропагандировали идеи левых эсеров». Кружковая работа продолжалась и позднее. Показания Багаева увязываются с докладом уполномоченного I отделения Нижегородского губотдела ОГПУ Белышева в губком РКП(б) в мае 1923 г.: «…по последним сообщениям нашего осведомления группы левых эсеров, как-то: Петров Аркадий, Недзвецкий, Ревин-Рудин, Багаев и Власов-Окский проявляют некоторую деятельность, но она пока что выражается только в создании ими кружка самообразования, с какой целью на квартире Ревина-Рудина было два собрания указанных выше лиц 22 апр[еля]»¹⁰.

Вскоре политические пути перечисленных в донесении Белышева лиц кардинально разошлись. В течение 1923 г. в Нижнем Новгороде, как и в целом по стране под эгидой правящей партии активно насаждалось ликвидаторское движение из числа эсеров-ренегатов. 29 июля 1923 г. в Сормове прошла губернская конференция ликвидаторов, на которой выступил с докладом А.А. Жданов. В ней приняли участие 48 делегатов от 198 человек. Среди тех, кто поддержал платформу ликвидаторов, оказались П.К. Чернышев, Д.О. Недзвецкий и В.Н. Кисляков. Вместе с Ревиным-Рудиным они были затем приняты в члены компартии.

Став членом РКП (б), Кисляков продолжал работать на различных хозяйственных должностях, в том числе директором фабрики-школы им. Ленина, управляющим стекловаренным заводом «Красный боец» в Балахне (1926) и т. д. Членом партии он оставался вплоть до ареста 8 июля 1938 г. В это время Кисляков уже не занимал руководящих постов, а трудился механиком цеха завода № 92. При аресте у него были изъяты два револьвера (наган и браунинг) и кинжал, что позволило обвинять его, в частности, в подготовке теракта против наркома внутренних дел Ежова «во время его приезда в гор. Горький в декабре 1937 г. в связи с выдвижением Н.И. Ежова кандидатом в депутаты Верховного Совета Союза». Но главным обвинением в отношении Кислякова, И.С. Ревина-Рудина, П.К. Чернышева и И.Г. Петрова было руководство очередным эсеровским «центром». По схожему обвинению в 1937 г. уже были расстреляны С.Е. Багаев, В.В. Гонсовский, Д.И. Недзвецкий и П.Н. Соловьев.

Так же, как и ранее на следствии в 1937 г., по отношению к Кислякову и его подельникам применялись меры физического воздействия (в чем особенно усердствовал следователь начальник 3 отделения 4 отдела УГБ УНКВД А.П. Кащеев, уволенный в запас по решению обкома ВКП (б) «за нарушение социалистической законности»). Все подследственные заявили, что виновными себя считают лишь в своем прошлом эсерстве и только, а Кисляков – еще и в хранении без разрешения оружия. В итоге Петров, Чернышев и Ревин-Рудин были осуждены на 10 лет лишения свободы с поражением в правах на 5 лет каждый, а Кислякова приговорили к 8 годам заключения в ИТЛ. Кислякову «повезло» умереть на родине: он скончался 2 ноября 1942 г. в Буреполомлаге НКВД (располагавшийся в районе ст. Шерстки Горьковской железной дороги лагерь специализировался на лесоэксплуатации и деревообработке). Лишь Ревину-Рудину, отбывшему срок в Воркуте, удалось дожить до реабилитации в 1956 г. и рассказать прокурорским работникам о том, как производилось следствие над ним и его товарищами.

Примечания

1 Общественно-политические процессы, партии и движения в Нижегородской губернии в конце XIX – начале XX вв.: в 2 т. / Под общей ред. проф. Г.В. Набатова. – Т. 1. – Н. Новгород, 2001. С. 260.

2 Ср. со стенограммой I съезда ПЛСР в кн.: Партия левых социалистов-революционеров: Сб. документов и материалов / Сост. Я.В. Леонтьев. – Т. 1. – М.: РОССПЭН, 2000

3 ЦАНО. Ф. 2209. Оп. 3. Д. 13577. Л. 7.

4 Там же. Л. 9.

5 Там же. Л. 12.

6 Там же. Л. 15.

7 РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 84. Д. 271. Л. 73.

8 Там же. Л. 71.

9 По губернский список членов антисоветских партий взятых на учет Органами ВЧК по 18 октября 1921 года. – М., 1921. Л. 67.

10 ГОПАНО. Ф. 1. Оп. 1. Д. 3053. Л. 9.