Минул год, и сидел Фиахна однажды на суде, а снаружи послышался страшный шум, да такой неумолчный, что люди и слуги вознегодовали, и Фиахна велел наконец привести к нему буяна, чтоб судить его.

Так и сделали, и к своему удивлению Фиахна увидел перед собой Черную Каргу.

Она обвинила его перед народом его и пожаловалась, что он забрал у нее корову, а четыре обещанных, за которых он поручился, ей не отдали, и потому требует она суда от него и справедливости.

— Если сочтешь это справедливым, я дам тебе двадцать коров от себя, — сказал Фиахна.

— Не приму я и всех коров Ольстера! — завопила она.

— Суди же тогда сама, — сказал король, — и если смогу я выполнить твое требование — я его выполню.

Не любил он быть неправым и не хотел, чтоб оставалась хоть у кого-то к нему неудовлетворенная жалоба.

Черная Карга объявила решение, и королю полагалось его исполнить.

— Я пришла, — сказала она, с востока на запад, ты должен пройти с запада на восток и сразиться за меня — отомстить королю Лохланна.

Фиахне пришлось сделать, как она велела, и, пусть и скрепя сердце, отправился он через три дня в Лохланн, взяв с собой десять отрядов.

Послал вперед себя гонцов к Большому Олгаргу, предупреждая его о своем приходе, о намерениях своих и о числе войска, а когда приплыл, Олгарг встретил его с равными силами, и вступили они в войну.

В первом бою триста людей из Лохланна полегло, но в следующей битве Олгарг Мор сражался нечестно, ибо выпустил из своего шатра ядовитых овец, они напали на людей Улада и убили их девять сотен.

Такое жуткое было побоище, учиненное теми овцами, и такой они ужас посеяли, что никто не мог перед ними устоять, однако по великой удаче высился рядом лес, и люди Ольстера, воины, королевичи и колесничие вынуждены были влезть на деревья, и расселись они на ветвях, словно могучие птицы, пока ядовитые овцы бродили внизу, угрожающе блеяли и рыли землю.

Фиахна Финн тоже сидел на дереве, высоко-высоко, и был безутешен.

— Позор нам, — сказал он.

— Большое везение, — сказал человек с нижней ветки, — что овцы не лазают по деревьям.

— Вечный позор нам, — продолжил король Ольстера.

— Если те овцы научатся лазать, нам точно конец, — проговорил человек снизу.

— Я спущусь и сражусь с овцами, — сказал Фиахна. Однако все остальные не пустили его.

— Неправильно это, — сказали они, — чтоб ты воевал с овцами.

— Кто-то же должен с ними сразиться, — молвил Фиахна Финн, — но никто из моих людей не должен больше погибнуть, пока сам я воюю, ибо если судьба мне сгинуть — так тому и быть, не избегу, а если судьба сгинуть овцам — пусть: нет человека, способного обойти свой рок — нет и такой овцы.

— Слава богам! — сказал воин, сидевший повыше.

— Воистину! — отозвался тот, кто сидел еще выше, и остальные воины пожелали владыке удачи.

И принялся он спускаться с дерева скрепя сердце, но, когда висел уже на нижней ветке и собрался спрыгнуть, заметил, что идет к ним высокий воин. Король подтянулся на своей ветке и сел, свесив ноги, — поглядеть, что предпримет тот воин.

Чужак оказался очень высоким, одетым в зеленый плащ с серебряной пряжкой на плече. На волосах у него виднелся золотой обруч, на ступнях — золотые сандалии, и над судьбиной людей Ирландии смеялся он от души.