Стэк нашел Безумца в лесу последних мгновений. Безумец был стар и совсем без сил; Стэк знал, что может покончить с этим богом одним взмахом руки. Но стоило ли? Даже мстить было уже поздно. Да что там, мстить было поздно с самого начала. Стэк оставил старика бродить в лесу, бормоча себе под нос: «Я НЕ ПОЗВОЛЮ» голосом капризного ребенка, который не хочет идти спать, потому что еще не наигрался, а сам вернулся к Змею. Змей исполнил свое предназначение: он хранил Стэка, пока тот не узнал, что он сильнее, чем бог, которому поклонялся тысячелетиями. Стэк протянул ему руку, и в преддверии конца они скрепили свою дружбу рукопожатием.

Потом они принялись за дело, и Натан Стэк, взмахнув руками, сделал укол. Земля не могла вздохнуть с облегчением, как человек, чьи страдания кончились… и все же она вздохнула, и осела, и ее пытающее ядро выплеснулось наружу. Ветры утихли, и Стэк услышал, как Змей, выполняя свою последнюю миссию, зовет Птицу Смерти.

– Как тебя звали? – спросил Стэк друга.

– Дайра.

Птица Смерти спустилась с небес, широко распростерла крылья и обняла ими Землю, как мать обнимает усталое дитя. Дайра опустился на аметистовый пол разрушенного дворца и с благодарностью закрыл свой единственный глаз. Наконец-то спать.

Натан Стэк стоял и смотрел на всё это. Под конец он остался один; обретя – пусть и на несколько мгновений – то, что могло бы принадлежать ему с самого начала, если бы он только познал себя, он не спал, а смотрел до самого конца. Он наконец-то понял, что им двигала любовь и он поступил правильно.