Ониксовая игла поднималась из преисподней, силясь дотянуться до израненного неба. Ужасное высокомерие с ее стороны – ничто не должно и пытаться выбраться из этой юдоли скорби. Но черная гора попыталась, и ей это удалось. Она походила на древнего старца: изборожденная морщинами трещин, всеми позабытая, но с гордо поднятой головой. Она не собиралась поддаваться разрушению и силе притяжения, о нет – она стремилась к небу. Лишь ее черный силуэт, одинокий в своем упорстве, нарушал монотонное уныние горизонта. Еще через двадцать пять миллионов лет гора, возможно, сгладится, и богиня ночи украсит ею чело. Но пока клубы пыли и ядовитые ветры лишь чуть смягчили ее суровый профиль, как будто сами боги оберегали ее.

На вершине горы мерцали огни.