К Дайре отправили посланника, и он пришел так скоро, как только позволила медитация. Достигнув Вершины, он увидел, что отцы уже ждут его. Они бережно препроводили его в пещеру, погрузились и начали разговор.

– Решение вынесено не в нашу пользу, – сказал Кольчатый Отец. – Нам придется уйти и оставить всё ему.

Дайра не мог этому поверить.

– Но разве они не слышали наши доводы, наши аргументы?

Отец-Клык грустно покачал головой и дотронулся до плеча Дайры.

– Необходимо было разрешить этот спор. Пришло их время. Нам придется уйти.

– Мы решили, что ты останешься, – сказал Отец-Змей. – Нам разрешили оставить одного смотрителя. Ты согласен?

Это было большой честью. Дайра почувствовал себя одиноко, едва они сказали ему, что уходят, но согласился, недоумевая, почему выбрали именно его. Конечно, на то были причины – у отцов всегда были причины, – но спросить он не мог.

Он принял эту почетную миссию, сопряженную с великой печалью, и остался.

Удел смотрителя был тяжел: ему запрещалось противоречить любым слухам и клевете или предпринимать какие-либо действия, если только соглашение явно не было нарушено другой стороной – тем, кто обладал теперь властью. Ему нечем было пригрозить этому другому, кроме Птицы Смерти, а это средство он мог использовать только как крайнюю меру, то есть когда будет уже слишком поздно. Но Дайра был терпеливым, возможно, самым терпеливым из своего народа. Тысячи лет спустя, когда он увидел, к чему всё идет, когда не осталось ни малейших сомнений, чем это кончится, он понял, что именно терпение было причиной, по которой его выбрали смотрителем. Но терпение не спасало от одиночества. И Землю спасти оно не могло. Спасти ее мог только Натан Стэк.